Алекс Орлов 
Тайна Синих лесов

Каспар Фрай – 4

Текст предоставлен издательством «Эксмо» http://www.litres.ru
«Тайна Синих лесов»: Эксмо; Москва; 2009
ISBN 978-5-699-37212-6
Аннотация

Тайны Синих лесов не дают покоя герцогу Ангулемскому, он жаждет новых артефактов и успокоится, лишь завладев Печатью огров из Башни Ужаса. И вот безотказный Каспар Фрай снова идет в поход. С ним его друзья, а против него извечные враги – маги, возжелавшие заполучить его жизнь и удачу. А еще заброшенный, но растворяющий рассудок город огров и некто, вернувшийся из холодных глубин нижнего мира, чтобы отомстить.

Алекс Орлов
Тайна Синих лесов

Об этой комнате, находившейся на одном уровне с казематами замка Ангулем, из живых знал только хозяин замка, его светлость герцог Ангулемский. Архитектор, проектировавший замок, и строившие его рабочие отправились в мир иной, чтобы из злого умысла или по глупости не выдать тайны.
У себя в покоях герцог хранил множество свитков, книг и древних артефактов, но то, чем он дорожил больше всего, прятал именно здесь.
Он приходил сюда нечасто, раз или два в месяц, глубокой ночью, когда замок погружался в сон. Брал подсвечник, запас свечей, открывал тайную дверь в стене кабинета и долго спускался по узкой лестнице.
Войдя в тайную комнату, герцог ставил подсвечник на стол и принимался рассматривать свои сокровища. К тому, чтобы завладеть любым из хранящихся здесь предметов, он готовился по нескольку лет, и Каспар Фрай не раз помогал ему в пополнении этой коллекции.
Герцог Ангулемский не был магом, но он знал об особых свойствах магических предметов и умел их использовать. Однако наибольшую силу они приобретали, лишь когда удавалось собрать их из разбросанных по миру частей в единое целое.
Придя сюда этой ночью, его светлость вытащил из-под стола небольшой сундучок, отпер замок ключом из подвешенной на поясе связки и выложил на стол несколько свитков пергамента, на вид очень древних. Их покрывали буквы древнего и давно забытого арамейского языка. Знающий древнее наречие, хоть и не сведущий в тайных знаниях человек смог бы прочитать в этих свитках договор о том, что хозяева Ангулема получают право на все земли от реки и до самого Южного моря.
Герцог состыковал свитки друг с другом, точно части мозаики, пергамент засветился, разрез между свитками исчез, и на мгновение показалось, что на столе лежит один документ, новый, только что написанный.
Но вот видение пропало и остались лишь две части «арамейского договора», как называли этот текст посвященные в тайну. Герцог вздохнул и убрал документ в сундук. Он знал, что без Огрской печати договор не может восстановиться и стать могущественным артефактом, известным как «имперский договор».
«Только истинный владыка может обладать имперским договором», – говорили о нем древние пророчества.
Герцог долгие годы изучал старые записи, искусные воры крали для него свитки из королевской библиотеки и даже из хранилищ магических орденов. Но только три года назад он понял, что «имперский договор» дает своему хозяину достаточную силу и власть, чтобы объединить всех людей в этом мире.
Нет, герцог Ангулемский вовсе не стремился стать мировым владыкой, он и о королевском троне задумывался лишь в те моменты, когда его сеньор Ордос Рембург Четвертый слишком досаждал ему. Его светлость яснее других понимал и видел, как маги, борясь за силу и могущество, пробивают в этом мире все больше брешей, пропуская из нижних миров незваных гостей, приближающих гибель мира людей.
Обладая силой «имперского договора», герцог мог объединить людей под своей властью и покончить с пришлой нечистью если и не навсегда, то на очень долгое время. Для претворения этого плана в жизнь ему требовалась Огрская печать, а добыть ее мог только Каспар Фрай по прозвищу Проныра, прославившийся своим необыкновенным везением. Если не он, то больше некому.
Заперев сундучок и убрав его на прежнее место, герцог вышел из тайной комнаты. Дверной замок за его спиной негромко щелкнул «собачкой». Комната погрузилась во мрак, и уже нельзя было рассмотреть изображенного на обратной стороне двери вставшего на дыбы золотого единорога.

1

Солнечный зайчик пробежал по потолку – это служанка в доме напротив отворила окно. Было еще слишком рано, но спать Каспару Фраю не хотелось. Посмотрев на спящую рядом жену, он улыбнулся и сладко потянулся. Неожиданно в ворота его дома постучали, резко и требовательно, Каспар давно не слышал такого звука.
– Хватит колотить, – приглушенным голосом проговорил он, высунувшись из окна, и узнал в раннем госте солдата курьерской роты герцога Ангулемского. – Еще не хватало, чтобы ты разбудил мне жену и сына…
– Ой… простите, ваша милость. – Курьер прикрыл рот перчаткой и одернул синий мундир.
– Ладно, сейчас спущусь, – сказал Каспар и закрыл окно.
Под одеялом шевельнулась Генриетта, что-то забормотала во сне. Опасаясь ее разбудить, Каспар прокрался мимо на цыпочках и, только оказавшись в гостиной, пошел быстрее.
У самых дверей он на всякий случай нацепил пояс с кинжалом и, сунув ноги в сапоги, спустился во двор.
Как только Каспар отворил ворота, курьер отдал честь, точно перед ним был дворянин, и вручил ему пакет, запечатанный личной печатью герцога.
– Приглашает к себе в замок, прямо сейчас – вместе с тобой, – сказал Каспар, прочитав несколько строк. – В этом нет ничего необычного, вот только… Его светлость что, завел привычку рано вставать?
– Э… нет, ваша милость. – Курьер не понимал, к чему клонит Фрай.
– Тогда мы успеем позавтракать. Заводи лошадь во двор, не хочу, чтобы соседи распускали слухи.
Курьер вздохнул, поправил треуголку и потянул коня за повод; хоть его лейтенант и требовал вернуться поскорее, спорить с хозяином дома он не решился, ведь в Ливене всякому было известно, что Каспар Фрай по прозвищу Проныра часто выполнял для герцога Ангулемского особые задания и пользовался его расположением.
Каспар проводил курьера на кухню и принялся сам раздувать в печи огонь. На грохот кастрюль явилась Генриетта.
– Куда это ты так рано поднялся? – спросила она подозрительно, но тут же осеклась, увидев сидящего на лавке герцогского курьера. – Ты что, опять собрался в поход? А я-то надеялась, совсем остепенился.
– Ну, пока еще неясно, зачем меня зовет его светлость, – ответил Каспар, ставя на плиту медный чайник. – Может быть, он просто соскучился по мне…
– Соскучился, как же! – Голос Генриетты звучал сердито. – Ох, не к добру эти вызовы! Соскучился он!
Она вышла, хлопнув дверью. Вскоре донесся звонкий голосок Хуберта, сына Каспара, которому шел третий год, и ворчание отвечавшей ему Каролины, доводившейся Генриетте теткой и исполнявшей в доме обязанности няни.
– Нелегко уезжать из такого дома и от такой хорошей семьи, ваша милость, – с сочувствием произнес посыльный.
– Это точно, – подтвердил Каспар, вздыхая.
Уезжать из дома не хотелось, вроде действительно пообвыкся к оседлой жизни и прикипел к семейному очагу, но и отказать герцогу было никак нельзя. Одним мановением руки хозяин герцогства и города Ливена мог лишить Каспара Фрая всего, чем он владел: дома, лежащих в банке двадцати с лишним тысяч золотых. Да и жизни тоже, у его светлости это быстро.
И что тогда будут делать Генриетта с маленьким Хубертом?

2

Из города выехали примерно через час – ждали, пока соседский слуга доставит из конюшен Табриция, лучшего заводчика города, коня мардиганской породы, мощного и выносливого скакуна, способного нести всадника в тяжелых доспехах и без устали шагать день и ночь.
Из оружия Каспар взял свой любимый трехфутовый меч и кинжал с клином – хитрым приспособлением для захвата клинка противника.
В седельной суме лежал в собранном виде раскладной лук из рога редкого животного и запас стрел к нему.
Подготовившись в дорогу столь основательно, Каспар заметил, что у герцогского курьера, кроме узкого меча на поясе, больше ничего нет.
– И это все, братец? – удивился он. – А где арбалеты?
– Со времен Большой облавы нам их не выдают за ненадобностью, – пояснил курьер. – Спасибо его светлости, повывели тогда разбойников…
Каспар согласно кивнул: в былые времена на каждой миле дороги к замку Ангулем путников поджидали до зубов вооруженные грабители. Но прошлой зимой, воспользовавшись перемирием с собственным сеньором – королем Ордосом Рембургом Четвертым, герцог привел в окрестности Ливена войска, и сотни виселиц, расставленных вдоль дорог, обрели своих жертв.
Немногочисленные уцелевшие разбойники сочли за благо попрятаться и убраться из герцогства прочь, а горожане вздохнули с облегчением.
Дорога петляла меж невысоких, поросших лесом холмов. Солнце поднималось все выше, стало жарко, и Каспар решил снять нарядный, но, похоже, слишком плотный камзол.
– Жара какая, ваша милость, – сказал курьер. – А ведь лето еще в полную силу не вошло.
– Это уж точно, – отозвался Каспар.
Кони шли медленно и помахивали хвостами, пытаясь отогнать назойливо жужжащих слепней.
Возведенный на высокой скале замок показался к полудню, а еще через полчаса Каспар Фрай и посыльный миновали подъемный мост и въехали на широкий, мощенный булыжником двор.
На высоких башнях плескались штандарты герцога Ангулемского и королевской династии Рембургов, вассалом которых он являлся. Во дворе царила обычная суета – важно вышагивали гвардейцы в пурпурных мундирах, суетились курьеры – в синих и писари – в зеленых, неспешно вышагивали лакеи.
– Следуйте за мной, ваша милость, – обратился к Каспару подошедший гвардейский капитан. – Его светлость ждет вас.
Каспар отдал мардиганца подбежавшему конюшему, а сам последовал за капитаном. Когда стали подниматься по лестнице, он отметил появившиеся на стенах новые гобелены и картины. На третьем этаже свернули в южное крыло, где располагались покои самого герцога.
«Живет, где и прежде», – отметил про себя Каспар.
– Проходите, ваша милость. – Капитан остановился у высоких дверей из темного дерева, по обе стороны которых замерли двое гвардейцев. – Его светлость ждет.
Бесшумно открылась дверь, Каспар перешагнул порог и оказался в просторной комнате. Толстые стены удерживали прохладу, можно было перевести дух. Каспар огляделся: окна были почти целиком закрыты плотными шторами, свет проникал лишь сквозь узкие, прикрытые прозрачным желтоватым шелком щели. На стенах появились картины с натюрмортами, прежде его светлость предпочитал темы охоты.
– Приветствую тебя, Фрай! – произнес герцог, шагнув навстречу гостю, и, радушно улыбаясь, протянул руку.
Каспар осторожно ее пожал, понимая, что за этот демократичный жест его светлости придется чем-то заплатить.
За то время, что они не виделись, герцог почти не изменился, лишь около глаз стало больше морщинок, а в темных волосах – седины.
– Рад видеть вашу светлость в добром здравии, – сказал Каспар.
– Не в таком уж и добром. – Герцог наигранно вздохнул и покачал головой. – Давай присядем, Фрай.
– Как будет угодно вашей светлости.
Каспар подождал, когда сядет герцог, потом уселся сам. Они оказались по разные стороны стола, заваленного кусками пергамента и бумагами. Все это было исписано по большей части странными письменами, какими пользовались нечеловеческие расы, люди далеких земель или те, кто жил тысячи лет назад. Эти предметы составляли увлечение его светлости.
Герцог Ангулемский был человеком просвещенным, знал множество языков и разбирался в таких вещах, о каких не слышали многие маги.
– Как твоя семья, Фрай? Как жена и малыш Хуберт? – поинтересовался герцог.
– Благодарю, ваша светлость, все хорошо, – ответил Каспар. К этой игре в вежливость он давно привык и терпеливо ждал, когда герцог перейдет к делу. Но тот не спешил.
– Ты же знаешь, Фрай, как я пекусь о благополучии своих подданных.
– Да, ваша светлость. Мы все благоденствуем под вашей властью.
– А вот льстить не надо, – махнул рукой герцог. – Для этого у меня есть толпа придворных дураков. Дело в том, Фрай, что и подданные обязаны отвечать мне взаимностью, ведь мое благополучие – это их благополучие.
– Всегда рад послужить вашей светлости, – кивнув, сказал Каспар. Он знал, что герцогу Ангулемскому нравится играть в доброго хозяина и просить там, где он может просто приказать.
– Отлично, Фрай. – Герцог вытащил из кипы листов один, особенно большой, с потертостями на сгибах. – Войны на этот раз нет, так что тебе не придется сражаться, нужно лишь привезти для меня одну вещь…
Каспар несколько раз совершал дальние путешествия, добывая для герцога древние свитки и артефакты, и всякий раз эти поездки оказывались кровопролитнее иных сражений. Случалось, он терял в дороге весь отряд, возвращаясь домой в одиночестве.
– Куда мне предстоит отправиться, ваша светлость? – спросил Каспар.
– Не так далеко, – улыбнулся герцог. – В Синие леса.
– В Синие леса? Ваша светлость хочет от меня избавиться?
– Ни в коем случае, мой дорогой Фрай. – Герцог засмеялся, но смех его звучал натянуто. – Все слышали о Синих лесах и царящем там ужасе, но мало кто в них бывал, а еще меньше тех, кто может подтвердить подобные слухи…
Герцог не врал – точных сведений о Синих лесах не было. Болтали, что обитают там дикие существа, отпрыски смешанных браков существ разных рас – уйгуны, гельфиги, банифадры. Но тех, кто вернулся из Синих лесов и мог бы рассказать о том, что творится там, и в самом деле не было.
Оттуда никто не возвращался.
– Вот карта, она поможет тебе добраться до места. – Герцог развернул лист пергамента. – Смотри, Фрай, и запоминай – я знаю, у тебя хорошая память. Отдать тебе даже копию с нее я не могу, в пути может случиться всякое, а допустить, чтобы она попала в руки моих врагов, никак нельзя.
– Ага, вот Ливен. – Каспар склонился к карте и осторожно водил над ней пальцем, не касаясь драгоценного пергамента. – Земли лорда Кремптона, Западные земли…
– Тебе предстоит миновать их и добраться вот сюда, к Башне Ужаса.
Башня вырисовывалась точкой в правом верхнем углу карты, среди завитушек, обозначавших смертоносные дебри Синих лесов.
– Путь неблизкий, ваша светлость, – заметил Каспар осторожно. – И что именно я должен вам привезти?
– Помнишь тот документ, что ты добыл для меня в Южных землях, Фрай? Тот самый, подтверждающий мои права на земли Кремптона? Так вот – он недействителен без печати.
– Без печати, ваша светлость?
– Да. Ее именуют Огрской печатью, потому что на ней изображена голова огра. Ты ее сразу узнаешь, Фрай.
– Я постараюсь, ваша светлость.
– Надеюсь на тебя, Фрай. Ну что, дорогу, географические тонкости, ориентиры запомнил?
Каспар кивнул, хотя запоминать было особо нечего, карта выглядела очень приблизительной.
– Тогда скажи, Фрай, сколько ты хочешь за эту работу?
– Я не могу ставить условий вашей светлости, – Каспар пожал плечами, – но дорога дальняя и опасная…
– Ни слова больше! – поднял ладонь герцог. – Десять тысяч золотых тебя устроит?
– Конечно, ваша светлость.
– Чем еще я могу помочь тебе, Фрай? – Герцог аккуратно сложил карту и убрал в ящик.
– Не будет ли с моей стороны дерзостью попросить у вашей светлости мессира Маноло и графа фон Марингера? Вместе мы прошли не одно испытание, и я доверяю им, как себе…
– Дерзостью это не будет, – герцог усмехнулся, – но колдун не появлялся у меня с позапрошлой зимы, с той вашей поездки в Харнлон, к королю…
В столице Рембургов Каспар выполнял опасное задание герцога, и то путешествие едва не завершилось гибелью всего отряда.
– А граф Марингер – мой бювард, он командует войсками герцогства, и отпустить его я не могу.
– Понимаю, ваша светлость.
– Тогда все. – Герцог поднялся, давая понять, что разговор закончен. – Если понадобится помощь, обращайся.
– Благодарю, ваша светлость.

3

Въехав в ворота своего двора, Каспар обнаружил там у коновязи странного вида лошадь. Невысокая, серой масти, она выглядела неказисто, но в ее глазах вызывающе горели зеленые огоньки.
«Не знаешь, что и думать», – Каспар передвинул меч поудобнее и взбежал по лестнице.
– У нас гости, дорогая? – спросил он, распахивая дверь.
– Один, зато какой, – ответила Генриетта, выходя к мужу. – Иди в гостиную, он там.
В гостиной за широким столом, рассчитанным на десяток гостей, сидел человек, на его голове красовалась бархатная шапочка, плечи облегал потертый плащ.
– Мессир Маноло? – удивился и обрадовался Каспар. – А герцог говорил, что вы покинули наши края!
– Его светлость не соврал. – Маг поднялся из-за стола и пожал протянутую руку. – Меня держат дела в других местах, но ради того, чтобы проводить вас в опасное путешествие, я ненадолго отлучился.
– Так вы не поедете со мной, мессир?
– Увы, нет, но буду внимательно следить за вами. А кроме того, кое-что дам с собой.
– И что же?
Мессир Маноло распахнул плащ и снял с пояса небольшую котомку из потертой свиной кожи.
– Здесь все снадобья, какие могут пригодиться в путешествии.
– Но я же не лекарь! – запротестовал Каспар. – Как я смогу определить, что именно и как применять?
– Об этом я позаботился, – улыбнулся мессир Маноло и открыл сумку. Она была плотно набита мешочками и круглыми, выточенными из дерева коробочками, в каких колдуны хранят свои зелья. – Сумка заговорена, так что нужный вам состав начнет светиться, едва вы ее откроете. А кроме того, эту сумку не сможет отобрать ни один враг, даже сведущий в магии. Она никогда не потеряется и всегда будет с вами.
– Благодарю, мессир. – Каспар осторожно взял диковинный подарок. – Чувствую, мне придется платить вам обычный гонорар, хоть вы и не поедете с нами.
– Не стоит. В мире магии долги оплачиваются не золотом, на самом деле это я возвращаю вам то, что должен. Удачи, Фрай, верьте скверно пахнущим цветам.
– Что? Что это значит? – изумился Каспар.
Но мессир Маноло не ответил, он поднялся из-за стола и вышел. Хлопнула дверь. Через окно было видно, как маг отвязал лошадь, вывел ее на улицу и сел в седло. Застучали копыта, где-то вдалеке ударил гром, и всадник исчез.
Каспар даже протер глаза, но улица была пуста.
– Ну что, уехал твой колдун? – спросила заглянувшая в гостиную Генриетта.
– Да, дорогая, – ответил Каспар. – И скоро уехать придется мне.
– Так я и знала! – Генриетта сердито топнула. – Опять ты исчезнешь неведомо куда, а нам тут ждать и гадать, увидим ли мы тебя снова! Сколько можно? Ты уже достаточно заработал, чтобы посвятить себя семье, начать спокойную жизнь достойного горожанина!
– До тех пор, пока я буду нужен герцогу, это невозможно.
– Чтоб он пропал, этот твой герцог! – в сердцах выкрикнула Генриетта и вышла, хлопнув дверью.

4

После плотного обеда, состоявшего из супа с клецками, жаркого из оленины и бокала доброго вина, Каспар спустился в арсенальный чулан.
Сняв с пояса связку ключей, он отомкнул обитый железными полосами сундук из твердого дерева и вынул сумку из плотной кожи. Она называлась кобур, и из нее торчала арбалетная рукоять оружия, которое Каспар называл «Железный дождь». Во время походов оно не раз спасало ему жизнь, и именно из «Железного дождя» Каспар сразил принца Гвистерна, злого мага и брата короля Рембурга.
«Железный дождь» представлял собой скрепленные вместе пять медных трубок, заряжавшихся стальными дротиками. Стоило нажать пальцем спусковую скобу – и дротики выстреливались из трубок тугими пружинами.
Оружие это, вопреки цеховым запретам, изготовил гном Боло, известный арбалетный мастер. Перед каждым новым походом Каспар приносил «Железный дождь» мастеру, чтобы тот смазал его и устранил возможные неисправности.
Не собирался он изменять своему правилу и в этот раз.
Положив оружие в сумку, Каспар вышел из чулана и самым сладким голосом произнес:
– Дорогая, мне нужно пройтись.
– Иди! – отозвалась Генриетта из кухни. – Теперь уж тебя не остановишь!
Несмотря на жару, Каспар накинул легкий плащ, под которым скрыл трехфутовый клинок. Врагов у наемника хватало, и выходить на улицу совсем без оружия было неразумно.
У ворот он столкнулся с соседом Виршмундом, ныне почтенным купцом, а в недавнем прошлом – старшиной городских стражников.
– Здравствуйте, сосед, – пропыхтел Виршмунд, телосложением напоминавший пивную бочку. Жару он переносил плохо, по красному лицу стекали капли пота.
– И вам не хворать, сосед, – ответил Каспар, норовя проскользнуть мимо. Бывший старшина был любопытен и болтлив.
– Как идут дела? – не дал уйти от разговора Виршмунд. – Как маленький Хуберт?
– Благодарю вас, все хорошо. – Теперь просто так удрать было бы невежливо, пришлось вступить в беседу. – Как торговля?
– Не очень. – Виршмунд скривился. – Из-за жары обмелела река, так что товары, которые мне доставляли водой, приходится возить сушей. А это – плата охране, отступные стражникам и лордам, через чьи земли ходят мои караваны…
– Обмелела река? – переспросил Каспар. Это известие меняло его планы. Начальную часть пути он намеревался проделать водой, чтобы раньше времени не утомлять людей и лошадей, а теперь…
Еще несколько лет назад путешествие по воде было невозможно из-за нечисти – озерных людей, заполонивших реки и озера. Но в последние полтора года, после удивительно суровой зимы, озерные люди почти исчезли, и речные торговые пути вновь стали безопасными.
– А вы что же, сосед, собирались куда-то плыть? – В проницательности Виршмунду нельзя было отказать.
– Что вы, сосед, просто как-то неожиданно – была река и вдруг нету. Всего хорошего. – Каспар откланялся и продолжил путь.
Мастерская Боло располагалась в Кузнечном квартале, на Оружейной улице. Гном был известным мастером по изготовлению мощных арбалетов, а также всяких хитрых металлических штук вроде раздвижных лезвий или метательных ножей.
На скрип двери в прихожую выглянул Вольдерет, сын хозяина. На нем был длинный кожаный фартук, немного испачканный веретенным маслом, как и положено в оружейной мастерской.
– О, его милость Каспар Фрай! – воскликнул он. – Мы всегда рады вас видеть! Проходите, присаживайтесь, сейчас отца позову.
Молодой гном хорошо знал, что приход Каспара Фрая предвещает хороший заказ, а значит, и возможность заработать дукаты.
Через пять минут из двери, из-за которой доносились стук молотков и скрип сверла, вышел хозяин.
– Вот так визит, сожри меня огры! – произнес Боло. – Что угодно вашей милости?
– Как обычно, Боло, все как обычно, – ответил Каспар, пожимая маленькую ручку. – Проверить, как все работает, поменять пружины и смазать.
Из сумки был извлечен «Железный дождь», и гном глубокомысленно уставился на чудо-оружие.
– Все будет сделано, ваша милость, – сказал он. – Когда он вам понадобится?
– Если уложишься в три дня, будет в самый раз.
– Будем стараться, ваша милость. Спите спокойно, мы не подведем.
Когда за Фраем закрылась дверь, младший из гномов спросил:
– Ты ограничишься тем, что он заказал?
– Конечно же, нет. – Боло хитро усмехнулся. – Каспар Фрай обожает это оружие и любит, когда оно становится лучше и лучше. Мы что-нибудь придумаем, что-нибудь такое, за что Проныра не откажется выложить сотню-другую золотых. А ты не стой столбом, кто работать будет, бездельник?
И для подтверждения отцовской власти Боло отвесил сыну хороший подзатыльник.

5

Каспар вышел из мастерской и глубоко вздохнул. Захотелось прогуляться. На Коровьей площади он задержался, выпил под козырьком небольшой хлебопекарни кружку травяного чая; тут было прохладно, а ароматный напиток отгонял навеваемую жарой сонную одурь.
Утолив жажду, Каспар свернул в квартал полотняных лавок и почти тотчас оказался в центре схватки. Трое рослых громил с тесаками теснили кого-то невысокого, отбивавшегося большим боевым топором. Слышались звон стали, топот тяжелых башмаков и тяжелое дыхание. Солнце играло на широком лезвии, разбрасывая по стенам веселые зайчики.
– Не может быть, – произнес Каспар, заметив стоявшего неподалеку меланхолично жующего кусок полотна мула. – Фундинул?
Размахивавший топором гном ловко увернулся от удара и врезал одному из громил топорищем по ногам. Тот, потеряв равновесие, упал на колени, а после повторного удара распластался без чувств.
– Кто следующий? – прорычал гном, потрясая оружием. – Мы с Шустриком вас быстро успокоим!
– А почему трое на одного? – спросил Каспар, вынимая из ножен меч.
Громилы оглянулись и, увидев человека дворянской наружности, предпочли убежать. Им хватило даже сердитого гнома, а уж с Фраем, человеком в городе известным, они не собирались связываться ни за какие деньги.
– Ваша милость! – обрадовался Фундинул. – Шустрик, иди сюда, посмотри, это же наш благодетель, Каспар Фрай!
В ответ мул только громко икнул.
– Давно ты в Ливене? – спросил Каспар, убирая меч.
– Час назад приехал, – ответил гном, вытирая пот. – Собирался заехать к вашей милости вечером. Вы же знаете, как у нашего народа заведено, – сначала дела, а потом дружба.
– А что за дела? Я слышал, твоя мастерская в Коттоне процветает.
– Грех жаловаться, ваша милость. – Фундинул огладил бороду. – Да вот только дал я одному паршивцу денег взаймы, а он сюда сбежал! Пришлось за ним ехать, долг возвращать, но этот злодей нанял разбойников с тесаками!
Лежавший на мостовой громила стал приходить в себя и зашевелился. Гном сердито его пнул, вновь отправив в беспамятство.
– Понятно, – усмехнулся Каспар. – Что ж, пойдем, разберемся с твоим долгом. Кому, кстати, ты отдал деньги?
– Он назвался Арифом, другом моего дальнего родственника Тарвинсола. А живет вот в этом крашеном доме. – Фундинул потряс топором. – Я вытрясу свои деньги из его жирного брюха!
– Толстый Ариф, – сказал Фрай. – Последний из людей, кому бы я доверил даже медный грош.
Он толкнул калитку и прошел на просторный внутренний двор. У появившегося на крыльце толстяка лицо удивленно вытянулось, он ткнул в сторону незваных гостей унизанным перстнями пальцем и визгливо крикнул:
– Вон они, руби их, руби!
Из-за его спины, пригибаясь в дверном проеме, показались два беловолосых гиганта куда крупнее тех, что воевали с Фундинулом на улице. Вооруженные короткими широкими мечами, они бросились в атаку.
Выхватив меч, Каспар отскочил в сторону и, пропустив гиганта справа, сделал ему подсечку. Тот споткнулся и пролетел прямо под топор Фундинула. Второй обрушил на Каспара мощный удар, пришлось приложить усилия, чтобы отбить его, не выронив меча, после чего Каспар сделал короткий замах и, приседая, разрубил нападавшему грудную клетку. Гигант охнул и свалился; дело было сделано.
– На твоем месте, Ариф, я бы отдал моему другу деньги, что ты должен, – сказал Каспар, вытирая клинок об одежду раненого. – Иначе я могу подумать, что ты меня обидел…
Толстый Ариф принадлежал к некогда многочисленному сословию городских воров Ливена. Когда-то давно они даже пытались убить Каспара Фрая, но та попытка закончилась неудачно, как и многие другие, после которых воры стали бояться Каспара и старались не оказываться у него на пути.
– Конечно-конечно, ваша милость, – забормотал Ариф, дрожащими пальцами отвязывая от пояса толстый кошель. – Тут как раз пятьдесят золотых. Я давно хотел их отдать вам, господин Фундинул, просто как-то не складывалось.
Фундинул поймал кошель, неспешно пересчитал дукаты и кивнул:
– Все ровно по счету.
– Так я могу идти, ваша милость? – спросил Ариф.
– Куда?
– Ну, туда, – толстый указал большим пальцем за спину, – в свой дом.
– Иди, но больше мне не попадайся.
Ариф скользнул за дверь, тихо ее прикрыл и загремел тяжелыми засовами.
– Даже и не знаю, как отблагодарить вашу милость, – сказал Фундинул, когда они вернулись на улицу. – Сам бы я с ними не сладил.
– Пустяки, еще как бы сладил. Кстати, это не местные наемники, я их в городе никогда не видел.
Когда они подошли к Шустрику, тот уже покончил с куском полотна и принялся жевать веревку, на которой оно висело.
– Знаешь что, Фундинул, а поехали-ка со мной, – предложил Каспар, похлопывая Шустрика по шее. – Затевается одно выгодное дельце, для которого понадобятся крепкие руки и опыт.
– У меня мастерская, заказы…
– Если бы у тебя не было на кого оставить мастерскую, ты бы не уехал из Коттона. Пошли письмо приказчику, напиши, что задерживаешься, а сам поедешь со мной и неплохо заработаешь.
Упоминание о деньгах в разговоре с Фундинулом было самым веским аргументом, и Каспар это знал.
– У меня там двое подмастерьев – один гном, другой – человек, – сказал Фундинул. – Они ребята работящие и честные, так что должны справиться, но вот что думает об этом Шустрик, он очень смышленый и сразу чувствует, где нас ждет удача, а где – поражение.
Мул удовлетворенно вздохнул и, подумав, навалил кучу.
– Судя по всему, он согласен, – заметил Фрай. – Думаю, Шустрика нужно сегодня же пристроить у Табриция, а ты остановишься в «Коте и Ботинке». Когда все будет готово, я дам тебе знать.
– Хорошо, ваша милость. А орк тоже поедет с нами?
Фундинул и орк Углук на первый взгляд терпеть не могли друг друга, и, когда оказывались вместе, часа не проходило, чтобы они не поругались.
– Увы, нет, – развел руками Каспар. – Углук больше не охраняет склады на улице Угольщиков. В северных лесах расплодились волки-оборотни, и наш орк еще зимой нанялся сопровождать торговые караваны до Харнлона и обратно. Где он сейчас, я не знаю.
– Жаль, ваша милость.
– И мне тоже. Но ничего не поделаешь.

6

Отправив гнома к конюшням Табриция, Каспар пошел к Рыночной площади. Миновав ее, он свернул на улицу Кожевников, где располагалось заведение, не имевшее к кожевенному производству никакого отношения.
Это был кабак «Бешеный осел», Каспар не был в нем почти два года.
Раньше здесь случалось встретить плутоватых купцов, сбывающих подозрительный товар, пьяных сержантов из городской стражи, готовых к делу проституток, а также ищущих работу наемников, мастеров меча, копья и арбалета, готовых послужить любому, кто заплатит. Именно здесь Каспар набирал свои маленькие армии.
Толкнув знакомую исцарапанную дверь, он оказался в зале, полном, как всегда. Дешевое пиво лилось рекой, под видом говядины подавалась конина, все как обычно, но среди сидевших за столиками мало кто походил на наемников.
– Какое счастье для нашего заведения! – шагнул навстречу Каспару хозяин кабака, на его лице расцвела неискренняя улыбка. – Проходите, ваша милость!
– Здравствуй, Мольер, – отозвался Каспар. – Как идут твои дела?
– Не так хорошо, как хотелось бы, но для вас всегда найдется кружечка хорошего пива.
– Без яда, надеюсь?
Мольер угодливо захихикал. В его заведении Каспара несколько раз пытались убить, но все попытки проваливались ввиду большого урона для нападавших.
– Что-то гости у тебя стали не те, что раньше, – заметил Каспар, для вида приложившись к угощению.
– Да, ваша милость, сейчас ходит всякая шушера, не то что раньше. С тех пор как герцог замирился с королем и повывел разбойников, наемникам нечего делать в наших краях. Многие подались на запад, иные на север, в Харнлон. А кто и на восток, в дистанцерию Маркуса.
– Вот как? – Новость была не из приятных.
– Именно так, ваша милость, – кивнул Мольер. – А вы что, опять отряд набираете?
– Да что ты, ни в коем разе. – Каспар не собирался делиться с кабатчиком своими планами. – Спасибо за пиво.
Поставив кружку на стойку, он двинулся к выходу, спиной чувствуя любопытные взгляды. Тут знали самого удачливого из наемников города Ливена и сочиняли про него небылицы.
Выйдя из «Бешеного осла», Каспар споткнулся о какого-то храпящего гуляку. Пять минут назад его на этом месте не было, так что появление препятствия стало для Каспара полной неожиданностью.
Он уже собрался было выругать пьяницу, но, присмотревшись к нему, передумал.
На земле в обнимку с двуручным мечом валялся орк. На его голове красовался помятый, позеленевший от старости шлем, из одежды были холщовые штаны, засаленная жилетка с дырками от клепаных доспехов и старые солдатские ботинки из свиной кожи.
Принюхавшись, Фрай ощутил запах перегара.
– Эй, Углук, – позвал он и потряс лежащего за плечо. – Углук!
– Что, ваша милость? – тут же ответил орк, словно и не спал. – Ой, где это я?
– Около «Бешеного осла» в Ливене. Ты что, не помнишь, как здесь оказался?
– Ну… – Углук поскреб в затылке. – Мы вроде как приехали с обозом, а когда я заикнулся об оплате, хозяин предложил для начала отметить прибытие, и мы отправились в кабак «У пруда»…
Кабак с таким названием находился на Блошиной улице, в самой нищей части Ливена, и пользовался дурной славой. Рискнувшего туда зайти могли ограбить, избить, а то и просто убить из-за миски супа. Собиралось там городское отребье.
– И что?
– Там хозяин накормил меня досыта… – На лице орка появилось умильное выражение. Из-за наследственного обжорства наесться ему удавалось нечасто. – Потом отдал деньги и предложил стакан пива… А как я тут оказался, и сам не знаю.
– Опять ты попался на ту же удочку, как и тогда, в Коттоне. Выплаченных денег, само собой, у тебя не осталось?
– Нет, ваша милость. – Углук пошарил у пояса и, не найдя кошеля, тяжело вздохнул и стиснул рукоять меча. – Ох, поймаю я этого купчишку!
– Не стоит. – Каспар помог орку подняться. – У меня есть предложение получше…
– Что, опять мечом помахать?
Если Углук и любил что-то больше, чем пожрать, так это хорошую драку.
– Ты угадал, отправляйся в «Кот и Ботинок», там обитает один из бойцов нашего отряда.
– Это такой маленький скопидом с топором и длинной бородой?
– Он самый, – кивнул Каспар.
– Ну какой он боец отряда? Только и может, что ворчать и пичкать чем попало своего мула.
– Кто какой боец – это вы меж собой решите, – остановил Каспар ворчание орка. – Иди в гостиницу, жди и веди себя смирно. Когда придет день отъезда, я за вами приду.
– Как будет угодно вашей милости. – И орк, чуть покачиваясь, двинулся в сторону «Кота и Ботинка».
Проводив его взглядом, Каспар поспешил домой. Поездка поездкой, а о доме, жене и сыне забывать не следовало, ведь с ними Каспару оставалось провести не так много времени.

7

Несколько последующих дней Каспар целиком посвятил делам хозяйственным. Сходил к заводчику Табрицию и лично отобрал двух лошадей мардиганской породы, мощных и выносливых, годных для боя и дальних переходов. Посетил оружейника, где заказал новые латы и шлемы, в соседней мастерской закупил стрелы для своего раскладного лука – для него годились только укороченные, с мягкими медными наконечниками, в отдельном мешке привез домой запас арбалетных болтов.
Экспедиция предстояла длительная, и продовольственных запасов оказалось столько, что для них пришлось покупать отдельную вьючную лошадь.
За оставшееся до отъезда время Каспар еще несколько раз обошел все городские кабаки, где собирались наемники, но никого не нашел. Отправляться втроем было бы неразумно, и он уже подумывал, не попросить ли у герцога несколько гвардейцев.
За всеми делами Каспар не забрасывал воинские упражнения, каждый день на несколько часов он запирался в зале и до пота и гудения в мышцах бился с хитроумными тренировочными машинами.
Генриетта взирала на все приготовления с неодобрением, но ничего не говорила. Она понимала, что отказаться от поручения герцога Каспар не мог. Хуберт следил за отцом блестящими глазенками, разъезжал по дому на деревянной лошадке и размахивал игрушечным мечом, поражая сонмы воображаемых врагов.
Не забывал Каспар заглядывать в «Кот и Ботинок», снабжая своих солдат деньгами. Орк и гном каждый день спорили и ругались, пугали жильцов гостиницы, но большую часть времени отъедались и отсыпались перед дальней дорогой.
Утром накануне дня отъезда Каспар выглянул из узкого кухонного окошка и обнаружил у себя во дворе эльфа. Тот сидел на скамейке возле крыльца с таким видом, словно находился у себя дома.
– И как это понимать? – спросил Каспар, распахнув дверь во двор.
– Здравствуй, Фрай, – как всегда невозмутимо, произнес Аркуэнон, подняв узкое лисье личико. – Может быть, ты пригласишь меня в дом?
– Конечно, заходи.
Эльф быстро поднялся по лестнице и, мгновение подумав, шагнул через порог. Выглядел он, как обычно, безукоризненно – куртку словно только что отпарили утюгом, на сапогах ни пылинки, светлые волосы расчесаны, приглажены и собраны сзади в длинный хвост. Разумеется, лук и колчан тоже были при нем.
– Что привело тебя ко мне, вольный стрелок? – спросил Каспар. – Пойдем в гостиную, там поговорим.
Когда они вошли в просторную комнату и уселись в удобные кресла, эльф произнес:
– Злые люди, из-за них я вынужден искать у тебя защиты.
От Аркуэнона можно было услышать подобное только в том случае, если с ним случилось действительно что-то ужасное. Даже когда отряд эльфов разыскивал его, чтобы отомстить за родича, Аркуэнон отказывался от помощи, собираясь решать дело самостоятельно.
– И от кого же я должен тебя защищать?
– В этом году на хуторах жарко, засуха. Люди решили, что это я вызвал ее своим колдовством. Вчера они сожгли мой дом.
Все это было сказано совершенно спокойно, без каких-либо эмоций, будто эльф говорил о ком-то другом, а не о себе.
– Да, плохо дело… – Каспар задумался. – Но рано или поздно засуха пройдет, и тогда ты сможешь вернуться и заново отстроить дом. А чтобы заработать на него, отправляйся со мной.
– Хорошо, – просто сказал эльф, даже не спросив, куда его приглашают. Он побывал с Фраем в Харнлоне, участвовал в походе в Южные земли и в схватках с войском графа-разбойника де Гиссара, поэтому прекрасно понимал, что Каспар отправляется туда, где не просто опасно, а смертельно опасно.
– Прекрасно! – обрадовался хозяин, взглянув на гостя с симпатией. – Очень важно, что у нас опять будет отличный стрелок! А сейчас можешь идти в «Кот и Ботинок», найдешь там Углука и Фундинула. Передай им, что выступаем завтра, я зайду за вами рано утром. Да, не забыть бы завернуть к Табрицию и попросить у него еще одну лошадь…

8

На Оружейной улице царил привычный шум – стук молотков смешивался с визгом точильного камня, в воздухе висел кислый запах железной окалины и дыма.
Отворив дверь мастерской Боло, Фрай увидел сына мастера, сидящего над шашечной доской.
– Здравствуйте, ваша милость, – произнес тот, отвлекаясь от игры. – Я схожу за отцом.
В ожидании хозяина Каспар присел на один из стульев, предназначенных для клиентов. Ждать пришлось недолго.
Боло вышел с таким важным видом, будто ему только что пожаловали дворянство или присвоили титул «Лучший оружейник города».
– Добрый день, ваша милость, – произнес он, держа руки за спиной.
– И ты здравствуй, мастер. Все ли готово?
– Не извольте сомневаться, ваша милость. Но мы тут кое-чего добавили.
Каспар только вздохнул. К тому, что ловкий оружейник каждый раз что-то «добавляет» к убийственному механизму, он уже привык, как привык и к дополнительным тратам на усовершенствования.
– И что же там такое? – спросил он.
– Вот…
За проведенные в мастерской дни «Железный дождь» значительно изменился. Трубок теперь было шесть, а позади располагался маленький медный барабан.
– Еще одна труба – это я понимаю, будет лишний выстрел. Но зачем нужна эта штука позади трубок? – поинтересовался Каспар.
– Теперь дротики не нужно вставлять в трубки! – произнес гном торжественно. – Достаточно поменять вот этот барабан! Всего таких барабанов, я назвал их «обоймы», четыре штуки, и, кроме того, когда вы оттягиваете вот этот рычаг, чтобы сменить барабан, пружины взводятся сами. Теперь «Железный дождь» будет готов к бою через минуту.
Гном с изрядным усилием, отчего весь покраснел, сменил барабан.
– Вот и все, ваша милость.
– Ну а как из него теперь стрелять?
– Точно так же, ваша милость. Пружины я поменял, механизм почистил и смазал, так что будьте покойны – врагам не уйти!
Боло прицелился в специально подготовленный для демонстрации лист железа и начал стрелять.
Дротики один за другим вылетали из трубок, с грохотом пробивали лист и застревали в установленной позади трехдюймовой доске.
– А теперь меняем обойму, – Боло щелкнул рычажком, извлек барабан и вставил на его место новый, из отверстий которого хищно выглядывали наконечники дротиков. – Теперь он снова готов стрелять. Куда быстрее, чем раньше!
– Это точно, – согласился Каспар. Новинка ему понравилась – раньше «Железный дождь» в бою можно было применить только раз, на перезарядку времени не хватало. Теперь этот недостаток был устранен. – Сколько ты хочешь за эту работу, Боло?
– Ваша милость, всего лишь двести золотых. – На лице гнома появилась умильная улыбка.
– Хорошо. Давай сюда перо – напишу распоряжение в банк Генрика Буклиса.
Бумагу и перо гномы принесли тут же, а подписанный Каспаром листок приняли с величайшей осторожностью. Еще бы – он стоил целую кучу золота.
Закончив дела, Каспар Фрай покинул мастерскую Боло; его пояс оттягивал тяжелый кобур с «Железным дождем», в руках он нес коробку с запасными обоймами.

9

В день отъезда Каспар поднялся до рассвета. Хотя сон его и был краток, он чувствовал себя будто конь, простоявший зиму в тесной конюшне, а теперь увидевший бескрайнее поле.
Целых полтора года он вел жизнь добропорядочного горожанина, но с сегодняшнего дня ему предстояло вернуться к тем временам, когда ежедневно приходилось рисковать жизнью, и не всегда за золото, бывало, что за серебро, а то и за медь.
Вместе с мужем поднялась и Генриетта. Накинув на плечи платок, она стояла в дверях и смотрела, как он одевается.
– Обязательно вернись, – приказным тоном сказала она, когда Каспар застегнул пояс. – Меня мучают дурные предчувствия, а тетка Каролина вчера видела плохой сон.
– Кто же будет верить снам и предчувствиям перед походом? – Каспар улыбнулся и обнял жену. – Если верить твоим снам, я бы должен был сгинуть уже дюжину раз.
Вместе они заглянули в спальню к сыну, тот безмятежно посапывал, подложив под щеку кулачок. За последнее время Хуберт сильно вырос и выглядел куда старше своего возраста.
– Хотя бы ради него ты должен вернуться, – повторила Генриетта. – Кстати, ты захватил талисман?
– Хорошо, что напомнила, дорогая! Чуть не забыл!
Простой фаянсовый медальон с изображением золотого единорога не раз спасал Каспару жизнь, его силу не могла одолеть никакая вредоносная магия. Талисман как величайшая ценность хранился в оружейном чулане, и Каспару пришлось спуститься за ним.
Наконец он собрался полностью.
– Не скучайте тут без меня, – еще раз сказал он, повесив медальон на шею. – До встречи, душа моя. И не провожай – я сам пойду.
Каспар поцеловал жену и вышел во двор.

На улицах Ливена было пустынно, в садах за высокими заборами негромко чирикали пташки, предвкушая момент, когда из-за горизонта выглянет солнце.
Миновав непривычно тихую Рыночную площадь, Каспар прошел через улицу, занятую публичными домами, и остановился перед крыльцом гостиницы. Недавно сделанная вывеска над ним изображала здоровенного рыжего кота, вцепившегося в ботинок.
На стук изнутри послышалось недовольное ворчание, потом неторопливые шаги.
– Кто там? – спросил приказчик, высовывая наружу заспанную физиономию.
– Я пришел забрать своих друзей, – ответил Каспар, протягивая служителю гостиницы медную монету.
– Благодарю, ваша милость. А каких именно?
– Орка, гнома и эльфа!
– О, какое счастье, ваша милость! – обрадовался приказчик.
– А что, буянят?
– Нет, не буянят. Но они же не совсем люди, сами понимаете. Орк довел до икоты нашего повара, когда сожрал полный котел каши с салом, предназначенный для десяти постояльцев. Гном – напротив, очень полезен, смастерил такую мышеловку, что за день переловил всех мышей, а эльф целыми днями стоит неподвижно у окна, все высматривает чего-то… Прямо жуть берет.
– Ну ничего, братец, сегодня я их уведу, – усмехнулся Каспар. – Заживете спокойно.
По скрипучей лестнице Каспар поднялся на второй этаж и свернул в длинный и темный, похожий на тюремный коридор. Остановился около двери и толкнул ее.
В комнате никто не спал. Гном сидел на стуле и сосредоточенно водил по лезвию топора точильным камнем. Орк, развалившись на кровати, следил за его действиями, а эльф застыл у окна, безмолвный и неподвижный, как статуя.
– Ага, вот и его милость! – обрадовался Фундинул. – А мы уже готовы!
– Доброе утро, – не отстал от него Углук. – Пора покинуть эту ужасную гостиницу, где нельзя добыть ни приличного ужина, ни даже завтрака!
– Это неудивительно, если учесть, что ужинать ты заканчиваешь в три ночи, а завтрак просишь в пять! – заметил гном. – Ты и так большой, куда тебе столько есть?
– Раз большой, значит, и есть должен много. Это тебе, задохлику, пары хлебных корок хватает.
– Прекратите, – привычно остановил их Каспар. Не вмешайся он, препирательства могли длиться часами. – А ты как, Аркуэнон, готов?
Эльф по своему обыкновению выдержал паузу перед ответом.
– Я всегда готов, – сказал он.
– Ну и отлично, – подвел итог Каспар. – Тогда выходим, нам еще нужно зайти к Табрицию, забрать лошадей и груз. Я велел, чтобы все снаряжение доставили туда.
Вчетвером налегке они вышли из комнаты и спустились на первый этаж. Приказчик, сидя на стуле, негромко храпел, прислонясь к стене, но, едва захлопнулась дверь, открыл глаза и стал настороженно озираться. Не найдя причин для беспокойства, он снова уснул.
По пути к конюшням Табриция Каспар и его друзья прошли через полгорода и, выйдя за крепостную стену, оказались на мосту. Река, обычно полноводная в это время, сейчас больше напоминала ручей.
– Где брать воду в дороге при таком раскладе? – заметил практичный гном.
– У нас с собой будут мехи, – ответил Каспар. – Будем наполнять их при всяком удобном случае. Да и кто знает, может, в тех краях, куда мы отправимся, нет никакой засухи?
– Жажда – это ерунда, – авторитетно заявил Углук. – Главное – не умереть от голода. У меня уже сейчас живот подводит…
– Ничего, до обеда доживешь.
– А куда деваться, ваша милость. – Орк тяжело вздохнул, давая понять, какие мучения он претерпевает.
Предместья Ливена были пустынны, немногочисленные прохожие, завидев гнома с топором и зеленолицего орка, испуганно сторонились.
Эльфа, скользившего тенью позади всех, почти никто не замечал.
У ворот конюшен Каспара встретил сам Табриций. Они обменялись рукопожатиями и, миновав замерших у ворот рослых охранников, направились к навесам.
– Все как вы просили, ваша милость, – сказал заводчик. – И мул господина гнома тоже в полном порядке.
Лошади одинаковой темно-коричневой масти, ширококостные, с мускулистыми ногами, выглядели сильными и готовыми к дороге. Стоявший рядом с ними Шустрик казался вполне довольным жизнью. Он что-то жевал и не обратил на прибывшего хозяина никакого внимания.
– Отлично, – кивнул Каспар. – Еще должна быть вьючная лошадь и снаряжение. Я просил доставить его к вам.
– Вьючная лошадь имеется, а те мешки, что мне принесли, лежат вон там, в сарае.
Табриций открыл сарай и с помощью двух работников вынес несколько увесистых мешков. В них были доспехи, запас стрел и болтов, а также провизия. Каспар знал, что в далеких землях не всегда удается добывать провиант в дороге, и взял запас галет, солонины и сушеного мяса.
Доспехи и стрелы сразу разобрали – все размеры, привычки и пожелания были учтены – Каспар не впервой отправлялся в поход с этой командой. Оставшиеся запасы погрузили на вьючную лошадь.
– В седла! – скомандовал Каспар.
– Эх, повоюем! – Наряженный в новые доспехи орк взобрался в седло, отчего его мардиганец даже пошел боком.
– Да здравствует его милость, защитник всех обиженных гномов! – произнес Фундинул и вскарабкался на продолжавшего жевать Шустрика.
Эльф забрался в седло без лишних слов.
Фрай на прощание махнул рукой Табрицию, и они выехали с конюшенного двора.
К этому времени солнце уже поднялось над горизонтом, пригород просыпался, на улицах появились торговки молоком со своими бидонами, разносчики с лотками черствых пирожков. Заспанные купцы, зевая, открывали лавки.
У южного выезда из города, там, где начиналась Старая дорога, в канаве у дороги валялся нищий. Рядом лежала пустая бутылка, а сам оборванец громко храпел.
– Надо же так напиться, – заметил Фундинул, оглядываясь на нищего и неодобрительно качая головой. – Куда мы едем, ваша милость? Или это пока тайна?
– Нет никакой тайны, Фундинул, мы отправляемся в Синие леса.
– В Синие леса? – На лице гнома обозначилась тревога. – Это к уйгунам и гельфигам, что ли? Но какими дорогами мы поедем – придется ли нам ехать через владения лорда Кремптона или Западные земли?
Лорд был заклятым врагом Каспара Фрая. В те годы, когда Каспар часто путешествовал на юг, лорд не раз отправлял своих рейтар расправиться с Пронырой, а один раз спустил на него и его команду летающего демона – калхинуду. Отряд уцелел тогда только благодаря помощи мессира Маноло.
– Нет, территорию Кремптона мы объедем. А вот Западных земель не миновать. А тебе что, не хочется туда ехать?
– Честно признайся, что струсил, собачий окорок! – хохотнул орк. Он уже что-то жевал, Фрай подозревал – запасы из притороченного к седлу мешка с солониной, но лишить Углука еды значило снизить его боеспособность, так что он ничего не сказал.
– Сам ты струсил! – сердито ответил гном. – Только и можешь, что жрать да языком молоть, а как до дела доходит, толку от тебя, как от хромой свиньи!
– Кто хорошо ест – хорошо дерется, ты ел бы лучше, глядишь, и подрос бы немного!
Фундинул чуть не задохнулся от возмущения.
– Тихо! – Каспар поднял руку. – Вы помните наш уговор насчет споров?
– Как же, ваша милость, помним, – вздохнул Углук.
– Золотой дукат с того, кто затеет свару, – добавил гном.
– Вот и отлично. С этого момента уговор вновь вступает в силу. А ты, Углук, не боишься ехать в Синие леса?
– А чего мне бояться? – Орк пожал широкими плечами. – Я там ни разу не был и не знаю, чего там такого страшного. А в Западных землях воевал не один год. Главное, чтобы была добрая еда, а остальное меня не волнует.
– А ты что скажешь, Аркуэнон?
Эльф пожал плечами. Ему, судя по всему, было все равно.

10

Лежавший в канаве нищий проснулся от голосов и стука копыт, открыл глаза и с удивлением уставился на проезжающих мимо всадников.
Нечасто встретишь орка в компании с эльфом, да еще и гнома верхом на муле. Всякому известно, что остроухие терпеть не могут обладателей зеленой кожи, а бородатые коротышки никогда не садятся в седло.
Подождав, пока всадники скроются за поворотом, нищий поднялся и торопливо заковылял в сторону города. Он сторожил на этом месте уже неделю, ожидая, пока мимо проедет Каспар Фрай, и теперь спешил донести новость тому, кто обещал за нее заплатить.
Пройдя несколькими кривыми переулками, нищий вышел к кабаку «У пруда». Тот уже открылся, заспанный слуга, зевая во весь рот, делал вид, что протирает столы.
– Чего тебе? – спросил он, недружелюбно глядя на нищего.
– Мне бы его милость господина Остилия.
Хозяин «У пруда» отличался мрачным и злобным нравом. От его кулаков страдали многие посетители, а от того пойла, что здесь разливали, часто страдали животом.
– Чего тебе? – поинтересовался Остилий, шагнув в общий зал.
– Тут это, ваша милость… Фрай уехал. Я и пришел сказать… как вы велели, – забормотал нищий.
– Уехал? И кто с ним?
– Э… орк, эльф и гном, ваша милость.
– Ага. – Остилий на мгновение задумался. – Ты ведь сторожил южный выезд из города?
– Так точно, ваша милость. Как насчет платы?
– Деньги тебе не нужны, все равно пропьешь, так что держи. – Хозяин кабака вытащил из-под стойки большую бутыль с мутной жидкостью. Это была «горелка», крепкая настойка, прозванная так из-за того, что могла гореть.
– Спасибо, ваша милость. – Нищий подхватил бутыль и заторопился к выходу.
– Я скоро вернусь, – предупредил слугу Остилий, вышел из кабака и поспешил на окраину города, туда, где посреди пустыря высились развалины некогда высокой башни.
Когда-то давно магические ордена были в каждом крупном городе, но династия Рембургов, придя к власти, запретила ордена, располагавшиеся на вассальных землях. Единственный орден остался лишь в столице королевства – Харнлоне, в других землях все башни были разрушены.
Развалины пользовались в Ливене дурной славой, даже вездесущие мальчишки не решались играть среди мрачных камней.
Уцелевший ярус башни смотрел на мир темными провалами выбитых окон. Пересиливая страх, Остилий миновал пустырь и пролез в одно из окон. Впервые он попал сюда год назад, когда незнакомец в черном плаще и скрывающем лицо капюшоне зашел в его заведение и, заведя никчемный разговор, постепенно перешел к делу. Он пообещал хозяину грязного кабака сотню золотых за информацию о том, когда наемник Каспар Фрай по прозвищу Проныра покинет город.
Тогда же Остилию было рассказано, как передать эту информацию заказчику.
Слыша, как стучит собственное сердце, кабатчик миновал небольшую, заваленную хламом комнату и оказался в шестиугольном зале.
Стены его были черны, в центре стоял камень, похожий на окаменевшую голову великана, изо «рта» торчал свернутый клочок бумаги.
Дрожащими пальцами Остилий вытащил бумагу и перо, на котором чудесным образом сохранились незасохшие чернила.
«Южыныя дарога. Сиводни утром. С ним ехамши орк-зиленый, эльф-пастригун и гном-бородач», – вывел хозяин кабака крупными корявыми буквами, подул на высыхающие чернила и сунул листок и перо обратно в отверстие.
Мгновение ничего не происходило, потом полыхнуло голубоватое холодное пламя, и бумага исчезла, а на ее месте обнаружился кошелек.
– Как же так? – возмутился Остилий, пересчитав деньги. Вместо обещанных ста монет тут были только двадцать пять.
Его слова породили неожиданно сильное эхо, в углах зашептались, залопотали бесплотные голоса, откуда-то из-под пола донеслось сердитое ворчание.
Прижав к себе деньги, кабатчик поспешил ретироваться.
В пустом очаге без углей полыхнуло пламя, но мессир Дюран пока не обратил на это внимания, он был занят – вызывал очередного демона. Тот корчился в очерченном серебристым светом круге, изрыгая проклятия и не соглашаясь подчиниться воле мага.
– Проваливай, тварь, – устало махнул рукой мессир Дюран.
Демон с торжествующим воем провалился сквозь землю, а маг подошел к очагу и взял листок, доставленный чародейским огнем.
Он прочел сообщение от кабатчика Остилия, и нижнюю – живую – часть его лица исказила недобрая усмешка, верхняя же как была безглазым, лишенным плоти черепом, так им и осталась.
– Вот ты и покинул Ливен, Фрай. Ушел с места своей Силы, где тебя не достать никаким колдовством, но теперь я до тебя доберусь!
В молодые годы мессир Дюран, тогда еще неопытный маг, пошел на рискованный эксперимент и лишился глаз, ставших добычей обитающих в одном из нижних миров духов холода и разложения. Многие годы он жил без глаз, а когда вернул их себе, обнаружил, что, хотя и видит внешний мир лучше, одновременно теряет способность воспринимать мир магический, ставший для него куда более важным.
Из-за этого он редко пользовался вновь обретенными глазами, предпочитая оставаться в жутком безглазом обличье.
Каспара Фрая мессир Дюран преследовал давно, чтобы отобрать артефакты, добываемые Пронырой для герцога Ангулемского, а потом и для того, чтобы уничтожить самого Каспара, поскольку тот стал опорой герцога.
Последнее их столкновение закончилось тем, что Дюран попал в плен к грандмастеру ордена Кошачьей лапы, находящегося в Харнлоне, и провел в заточении почти полгода, прежде чем ему удалось бежать.
Целый год Дюран вынашивал план мести, и вот теперь настал подходящий момент, чтобы воплотить его в жизнь.
– Наконец-то, – сказал себе маг. – Теперь с ними нет этого негодяя, мессира Маноло. Я доберусь до Фрая и всех его дружков, убью их и заберу себе всю удачу! И тогда ничто не помешает мне отомстить этим выскочкам из Харнлона!
Мессир Дюран сделал руками несколько пассов и исчез. В подвале заброшенной башни, высящейся среди диких гор к северу от города Коттона, стало пусто.

11

Дорога вилась между холмами, поросшими редким лесом. Поначалу попадались груженные товаром повозки – жители земель лорда Кремптона везли в Ливен продукты, купцы доставляли товар с далекого юга: шоколад, ароматные масла, корицу и тонкие шелка.
Отряд Каспара свернул на ведущий к западу проселок, и дорога сделалась пустынной. С запада никакие торговцы не ездили, за границами герцогства Ангулемского много лет полыхала война. Князья западного края никак не могли решить, кто из них главный, и заливали поля кровью своих солдат.
Копыта стучали по высохшей земле, с громким жужжанием проносились шмели, а солнце палило так, что даже тень не спасала от неистового жара.
Когда дорога взобралась на склон очередного холма, ехавший последним Аркуэнон небрежно обронил:
– За нами кто-то скачет.
Каспар оглянулся, но разглядеть ничего не сумел; то ли эльфу показалось, то ли его зрение было много острее человеческого.
– Ты уверен? – спросил Каспар.
– Совершенно.
– Может быть, это гонец его светлости везет нам какое-нибудь сообщение? – предположил гном.
– Или еще один мешок с провиантом, – добавил Углук.
– У тебя только провиант на уме, – скривился Фундинул. – За день съел столько, что нам на неделю хватило бы.
– А тебе жалко?
– Один человек на строевой лошади, – будто не слыша перепалки, сказал Аркуэнон.
– Что будем делать, ваша милость? – спросил гном.
– Спрячемся и подождем. Один человек нам не навредит, но узнать, кто он такой, не помешает. Приготовьте оружие.
Они проехали чуть дальше и через сотню шагов у основания холма нашли подходящее для засады место – в ложбине, в русле пересохшего ручья. Воды не было, но густые заросли остались, они вплотную подходили к дороге, позволяя спрятать хоть целую дюжину воинов.
Лошадей привязали и укрыли им морды, чтобы не вздумали заржать. Любопытный Шустрик, на которого тряпок пожалели, тут же принялся объедать верхушку оказавшейся рядом небольшой лиственницы.
– Что ты, куда? – бросился к нему Фундинул. – Это есть нельзя!
Мул не обратил никакого внимания на протесты хозяина, а при попытке оттащить его уперся в землю всеми четырьмя ногами. Гном пыхтел и ругался, но сдвинуть Шустрика не мог.
Наблюдавший за этой картиной Углук злорадно захихикал, эльф оставался невозмутим.
– Тихо вы, – приказал Каспар, с трудом удерживаясь от улыбки. – Вас слышно за сотню ярдов!
Он достал из седельной сумки части лука и собрал его; это было изделие мастера и стрелка Расмуса Рыжего, изготовленное из рогов и прочной кости. В молодости Каспар учился стрелять у этого человека и был ему обязан тем, что мог потягаться даже с эльфами.
Рядом готовился к стрельбе Аркуэнон. Его лук был большой и красивый, тетива блестела, точно полоса серебра, а оперение всех стрел было черное, как крыло ворона.
– Ну что, все готовы? – спросил Каспар, когда послышался стук копыт.
– Да, ваша милость, – отозвались в один голос Углук и Фундинул.
Эльф просто кивнул.
Из-за поворота вышел на открытый участок могучий жеребец мардиганской породы. Сидевший на нем всадник был высок и имел у седла длинный кавалерийский меч.
– Не может быть, – сказал Каспар, опуская лук. – Бертран? Бертран фон Марингер!
Едва кусты шевельнулись, Бертран остановил коня и выхватил меч. Но тут же опустил его, поняв, кто перед ним.
– Каспар! – воскликнул он, переводя дух. – Наконец-то я вас нашел!
– Здравствуйте, ваша светлость! – произнес появившийся из кустов гном.
– Доброго дня! – приветствовал Бертрана Углук, становясь позади гнома.
Эльф шагнул на открытое место и кивнул.
– Привет, друзья, – сказал Бертран, радостно улыбаясь. – Только зачем этот официоз? Вы не в моем замке, так что можете звать меня, как прежде! Или забыли, как меня зовут?
– Помним, Бертран, конечно, помним, – ответил Каспар. – Ну и зачем же ты искал нас?
– Хотел к вам присоединиться.
Что-то тут было не так. Звание бюварда, командующего войсками герцогства Ангулемского, передавалось в роду фон Марингеров не одно столетие, и Бертран не мог просто так уйти, оставив обязанности, поглощавшие все его время и внимание.
Кроме того, Каспар слышал, что герцог не так давно подобрал молодому графу невесту. Или та не пришлась ему по вкусу?
– А его светлость знает, что ты отправился с нами? – осторожно спросил Каспар.
– Вообще-то нет, – помявшись, ответил Бертран. – Мы с ним… разошлись во мнениях по поводу размещения войск вдоль границы, и он предложил мне отправиться домой, в отпуск, и подумать.
– Короче говоря, ты вызвал его гнев?
– Именно так. Я решил не терять времени даром и вместо отпуска отправиться с вами, а точнее – сбежать от гнева Ангулемского.
Герцог слыл просвещенным правителем, но в том, что касалось врагов или людей, вызвавших его неудовольствие, мало чем отличался от других правителей, например, того же лорда Кремптона. Палачи в замке Ангулем никогда не сидели без работы.
– Хорошо. – Каспар потер подбородок. – Возможно, пока мы будем в походе, его светлость остынет и простит тебя, но мы едем в Синие леса, где живут уйгуны и гельфиги, а кроме них таятся и другие неведомые опасности. Ты по-прежнему хочешь ехать с нами, Бертран?
– Не пугай меня, это лучше, чем подвалы замка Ангулем.
– Ну что ж, мы будем только рады.
Каспар скомандовал – по коням, Шустрика лишили лиственничных веток, и через пару минут отряд вновь оказался на дороге.

12

Первой неладное почувствовала собака купца Виршмунда, соседа Каспара Фрая. Породистая сторожевая сука, обученная убивать людей и не боявшаяся ничего на свете, вдруг коротко взвыла и, заскулив, забилась в конуру.
Ее поддержали воем и робким тявканьем собаки в соседних дворах, потом все стихло.
По улице Бычьего Ключа пронесся порыв ледяного ветра, и из мрака начала формироваться скрюченная фигура в темной просторной одежде – мессир Кромб пробивался в мир людей после долгого путешествия по нижним мирам.
Он сбежал из башни ордена Кошачьей лапы в Харнлоне, не имея ни капли личной силы. Полтора года скитался по чудовищным, наполненным демонами пространствам, прятался от идущих по его следам духов холода и разложения – прежних хозяев Кромба, и искал возможность вернуть былое могущество.
Материализовавшись полностью, Кромб встряхнулся и, распрямившись, стал принюхиваться, точно крыса. Он прибыл в Ливен в надежде добраться до Каспара Фрая, чтобы убить его и присвоить удачливость проклятого Проныры; за последние годы она стала не менее весомой, чем настоящая магическая Сила.
Тонкий нюх, отточенный в нижних мирах, сообщил Кромбу, что в двухэтажном, похожем на маленькую крепость доме Фрая нет. Мессир зарычал – за время общения с демонами он почти разучился говорить по-человечески – и попытался переместиться внутрь дома своего врага. Поднатужился, затрясся, и… ничего не произошло – что-то ему мешало. Выяснить, что именно, маг не успел. На мостовую упал отсвет факелов, и на улицу Бычьего Ключа ступили несколько городских стражников. Послышался звон металла, пахнуло перегаром.
– Эй, ты кто такой? – спросил один из стражников, поудобнее перехватывая алебарду.
– А ну стой! – рявкнул второй, будто обнаруженный ими человек пытался убежать.
Мессир Кромб повернулся, откинул с лица капюшон, и стражники дружно отшатнулись – с морщинистого, усохшего лица на них смотрели глаза свирепого хищника с кошачьими зрачками.
Стражники бросились бежать, зашипел и погас брошенный в лужу факел.
Маг удовлетворенно кивнул: на такие фокусы его сил еще хватало. Оставалось разобраться, что не так с домом Фрая. Сосредоточившись, мессир Кромб потянулся к его стенам магическими органами чувств и отшатнулся, обожженный ослепительным золотым сиянием.
Снаружи, по всему периметру, дом оказался украшен изразцами, на которых чаще других изображений встречался золотой единорог. В самом доме по стенам гостиной, под самым потолком проходила лента из причудливого орнамента все с теми же золотыми единорогами. Красовались они и на прикрывавших окна витражах.
– Раздери меня демоны, – прошипел Кромб. – Запрещающий знак!
Дом Проныры оказался защищен так надежно, что в него не сумел бы проникнуть и полный сил маг, что уж говорить о развалине, каким был сейчас Кромб.
Ему ничего не оставалось, как брать новый след.
Мгновение маг стоял неподвижно, потом, словно надломившись, согнулся, превращаясь в костлявого облезлого шакала. В этом обличье мессир Кромб был куда менее заметен, а кроме того, тратил меньше сил на поддержание своей жизни.
Поведя носом, шакал уверенно потрусил к окраине, в сторону конюшен Табриция. Его когти глухо постукивали по мостовой.

13

На ночлег отряд стал у небольшого озерца, круглого, как монета. Отстояв смену первым, Каспар передал пост эльфу и ушел спать, а утром проснулся от приглушенных, но полных страсти препирательств.
– Сыпь в котел все. Я сказал – все! – требовал Углук.
– Куда столько, оглобля зеленая? – не сдавался Фундинул. – Мы так за три дня все съедим, только о своей утробе думаешь! Только бы тебе жрать!
– Не ори так, а то разбудишь его милость.
– Уже разбудил, – сказал Каспар, поднимаясь.
Склонившиеся над булькающим котелком орк и гном пристыженно замолчали.
– Что вы там варите?
– Кашу, ваша милость, – сообщил Фундинул.
– Ага, из горстки пшенки, – вставил Углук. – Мы от такой жратвы ноги протянем и воевать не сможем. В настоящей каше должно быть сало и мясо. А здесь ничего нет – долой такого кашевара!
– Откуда тебе знать, что должно быть в каше, ты хоть раз сам готовил?
– Мне ни к чему готовить – я много раз ел!
– Хватит спорить. – Каспар потянулся и зевнул. – Сала можно положить, а солонину не троньте, она еще пригодится. Что-то я разоспался, привык дрыхнуть дома.
Когда еда была готова, Каспар разбудил Бертрана, а эльф открыл глаза сам, точно по сигналу.
Позавтракали быстро – Фундинул сварил хорошую кашу, и котелок опустел в считаные мгновения. Углук подобрал остатки куском хлеба и отправился к озеру мыть посуду. Вернувшись, застал небольшой переполох – все искали пропавшую лошадь.
– Но ведь я брал из мешка крупу всего четверть часа назад! – удивлялся Фундинул. – Она стояла чуть дальше других, но тут же редкий кустарник – все видно…
– Тут есть следы. – Каспар присел, определяя направление. – Вы пока собирайтесь, а мы с Аркуэноном пройдемся по кустарнику, не могла же она исчезнуть.
Следы вели на юго-восток, лошадь двигалась напролом, не избегая колючих веток, и это было странно, обычно лошади тщательно выбирали тропу, чтобы не поранить бока.
Пройдя ярдов сорок, Каспар остановился – следы закончились, но лошади не было. Одна ветка на кусте была сломана, Каспар приподнял ее и обнаружил капельку еще не запекшейся крови.
Почувствовав опасность, Аркуэнон резко обернулся – но ничего не увидел.
– Что скажешь, следопыт? – спросил Каспар.
– Они невидимы…
– Похоже на то. Давай возвращаться, не дело связываться здесь неизвестно с кем.
И они стали осторожно пятиться, стараясь не упускать из виду ни одного кустика.
Когда вернулись, остальные ждали верхом.
– Не нашли? – удивился Фундинул.
– Нашли только остатки, далеко отошла, а там – волки. Ничего не оставили.
– А наши запасы? Крупа, солонина? – встревожился орк.
– Наверное, достались мышкам. – Каспар криво усмехнулся и взобрался на лошадь. – Поздно горевать, в следующий раз крепче будем привязывать, да и поближе, а теперь – поехали!
Через час отряд прибыл к реке и остановился. Вместо прежде полноводной реки по дну широкого русла бежал мутный ручей.
Кое-где виднелись наносы ила и кучи водорослей, ветер нес запах гниющей рыбы.
Одна из куч слежавшейся тины зашевелилась, и Каспар не сразу понял, что перед ними озерный человек, представитель некогда многочисленного, а теперь почти исчезнувшего племени водяной нечисти.
Его спутанные волосы были слеплены высохшим илом, серая кожа потрескалась, а желтые глаза слезились. Длинные когти на соединенных перепонками тонких пальцах были поломаны от непрерывных стараний докопаться до большой воды.
– Как их прижало, гадов, – сказал Фундинул. – Так ведь и последние вымрут, ваша милость!
– И то хорошо, – согласился Каспар. – Мессир Маноло говорил мне, что через озерных людей к нам из нижних миров проникают темные силы. И чем меньше демонов в нашем мире, тем лучше.
– Кстати, Каспар, – Бертран зевнул, – а почему с нами нет мессира Маноло? Его помощь в таком походе была бы нелишней.
– Увы, мессир Маноло очень занят и не смог поехать. Но он обещал не оставить нас в случае крайней необходимости.
Озерный человек, ковыляя, взобрался по косогору и преградил путникам дорогу, растопырив лягушачьи лапы и глядя на них голодными глазами.
– Отда-ай ло-ошадь! – завыл он.
– Ты что, не видишь, кто перед тобой? – строго спросил Каспар, осаживая захрапевшего мардиганца.
– Отда-ай… – Озерный человек подавился собственным воем.
– Это же его милость Каспар Фрай! – сообщил гном, раздувшись от важности, точно это он был Фраем.
Озерный человек икнул и спешно заковылял прочь. Имени Каспара представители водяной нечисти стали бояться после давнего случая, когда им пришлось отступить перед силой его амулета.
– Они все еще боятся вас, ваша милость, – заметил Углук.
– Приятно это осознавать. Но что такое? Мне кажется или я чувствую запах дыма?
– Да, запах есть, – согласился Бертран. – Смотрите, там впереди черные клубы!
– Пожар в такую сушь – это неприятно, – заметил Каспар.
Над лесом в той стороне, куда уходила дорога, поднимались столбы дыма, и это было не похоже на лесной пожар.
– Доспехи подтянуть, оружие к бою, – приказал Каспар. – Сдается мне, что впереди нас ждут неприятности.
В лес въехали при полном вооружении. Впереди двигался Каспар с мечом в руке, за ним Бертран с заряженным арбалетом. Фундинул и Углук ехали в центре, а замыкал процессию Аркуэнон. Лук его был опущен, но Каспар знал, что эльф может выстрелить быстрее, чем человек успеет моргнуть.
Лес быстро кончился, за ним снова потянулись заросли узловатого кустарника, а источника дыма все не было видно.
Наконец показалась пустошь и на ней большая деревня, многие дома ее горели, и вокруг них метались фигурки людей – одни убегали, другие догоняли.
– Кто-то режет подданных его светлости, – заметил Бертран и гневно сверкнул глазами.
– Это люди, – сказал Аркуэнон, несмотря на расстояние разглядевший все детали. – Они с мечами и короткими копьями – кортами. На шлемах украшения в виде бычьих рогов.
– Так это разбойники с островов Красных Скал! – узнал Каспар. – Далеко же они забрались от моря!
Много лет разбойничьи шайки с островов Красных Скал опустошали берега Северного моря. Несколько лет назад, когда назревал конфликт между герцогом Ангулемским и его сеньором, королем Ордосом Рембургом Четвертым, предводитель разбойников граф де Гиссар высадился в пределах герцогства, взял штурмом несколько замков и сжег несколько городов. Но потом, при непосредственном участии Каспара Фрая и его отряда, он сгинул в пустынях Сабинленда. Его отряды потерпели поражение и были рассеяны, о морских удальцах надолго забыли, и вот теперь они вновь напомнили о себе.
– Надо проучить негодяев! – потребовал Бертран, хотя в данный момент он и не был бювардом.
– А может, объедем? – предложил Фундинул. – Зачем нам эта драка?
– Что, струсил? – радостно воскликнул орк.
– И вовсе я не струсил, оглобля ты зеленая…
– А ну тихо! – остановил всех Каспар. – Сейчас мы на службе его светлости и не можем пройти мимо такого безобразия. Вперед, покажем этим негодяям, кто такие воины герцога!
– Впере-од! – Углук взмахнул мечом так, что загудел воздух.
Каспар на ходу достал лук и опробовал тетиву; к селению они двигались не скрываясь и понемногу прибавляли скорость, но разбойники были заняты грабежом и угрозы не заметили.
Лишь заслышав стук копыт, один из них обернулся и тут же получил в грудь арбалетный болт.
Бертран стал перезаряжать оружие, а Каспар выстрелил в огромного грабителя, волочившего за волосы молодую женщину. Стрела пробила легкую кольчугу, и разбойник упал, выпустив жертву. Его приятель с окровавленным мечом в руке оглянулся, попытался спрятаться за углом дома, но стрела эльфа достала его в прыжке.
Пришельцев заметили, послышались команды – пираты собирали силы и вскоре атаковали горстку наглецов со всех сторон.
Каспар выпустил еще одну стрелу и спрыгнул на землю, намереваясь вступить в бой пешим. Рядом оказались Углук и Фундинул. Бертран до времени остался в седле, эльф отпустил поводья и продолжал стрелять.
Его стрелы разили врагов без промаха, поражая их в движении и на месте, но тех оказалось слишком много, и одному, даже очень искусному, лучнику их было не остановить.
– Умрите, твари! – прорычал черноволосый бородач, обрушивая на Каспара удар пиратского топора. Тот быстро отбил удар и ответным выпадом пронзил врага насквозь.
Углук был в своей стихии, он рубил налево и направо, проламывая щиты и разбивая шлемы. Под его бешеным натиском разбойники с островов Красных Скал начали пятиться, облегчая ситуацию в центре – Каспару и Фундинулу.
На них был сосредоточен основной удар врага, и приходилось рубить так часто, что болели руки.
На левом фланге вертелся в седле Бертран. Пользуясь преимуществом верхового с длинным мечом, он не подпускал противника близко, и разбойникам пока не удавалось его даже зацепить.
Оставшийся в тылу Аркуэнон продолжал стрелять, выборочно поражая самых опасных – метателей топоров и арбалетчиков. То и дело кто-то из разбойников падал, хватаясь за торчавшее из груди оперение, не знающие промаха стрелы находили щели в доспехах, пробивали плохо склепанные кирасы и кольчуги.
– Ага, наша берет! – победно заорал гном, когда разбойники начали отступать.
– Рано радуешься, – ответил Каспар, отбивая редкие удары и поглядывая на приближающуюся к ним стену щитов с торчащими из нее пиками и алебардами.
Поняв, что с наскоку пришельцев не взять, предводитель разбойников решил построить своих солдат по военной науке.
– Руби! – в запале заорал орк и могучим ударом расщепил древко одной из алебард, однако тут же получил пикой в бок, и только хорошая сталь доспехов спасла его от раны.
Оберегая коня, Бертран подал назад, но кто-то из копейщиков сделал выпад, и наконечник вонзился графу в лишенную защиты голень.
– Пора с этим кончать! – воскликнул Каспар, подныривая под алебарду.
Разбойники за щитами очень удивились, когда враг оказался рядом. Их руки были заняты, и вблизи они оказались совершенно беспомощны. Каспар ударил кинжалом одного, другого и скользнул меж рядов дальше. В открывшуюся брешь с ревом бросился Углук, за ним, ломая топором нацеленные в него копья, атаковал Фундинул.
Не тратя времени на простых солдат, Каспар бросился туда, где отдавал приказания предводитель – широкоплечий блондин на гнедом жеребце. Каспар знал, что в таких шайках все завязано на главаря и стоит его одолеть, как остальные разбегутся.
Дорогу ему преградили несколько дюжих телохранителей в прочных доспехах. Один тут же свалился, хватаясь за оперение торчавшей из забрала стрелы. Второго Каспар поймал на обманном движении и вонзил меч между нагрудником и шлемом.
Третий ретировался – путь был свободен.
– Ну иди сюда, иди! – закричал предводитель, вскидывая тяжелый меч, не уступавший двуручнику Углука. Он дал коню шпоры и, привстав в седле, сделал замах, чтобы раскроить Каспара надвое, но тот проворно отскочил в сторону и ударил сам. Он не мог как следует замахнуться, поэтому меч оставил на доспехах пирата только небольшую засечку.
Предводитель развернул коня и снова повел его на врага, жеребец ударил копытом, Каспар качнулся, на солнце блеснул тяжелый меч, Каспар поднырнул, но получил касательный удар – наплечник выдержал, однако рука на мгновение онемела.
– Покажите ему, ваша милость! – раздался крик Фундинула.
Уходя от очередного удара, Каспар бросился под неудобную левую сторону разбойника, тот ударил, но промахнулся, а Каспар вогнал ему меч в бедро, пробив кованые накладки.
Противник зарычал и, немного проехав, отяжелел и свалился на землю. Каспар подскочил к нему и нанес последний удар, закончив бой в свою пользу.
– Рутгера убили! – завыл кто-то из пиратов.
– Убили! – поддержал другой, и его вопль перешел в хор испуганных голосов. Построение разбойников развалилось, они потеряли интерес к битве и стали разбегаться, бросая оружие, щиты и забывая мешки с награбленным.
Не прошло и пары минут, как среди догорающих развалин остался только Каспар со своим отрядом.
– Вы сражались, как лев, ваша милость, – сказал гном, опираясь на свой топор.
– Как отряд львов, – добавил Углук, вытирая меч пучком сухой травы. – Что-то я проголодался, не пришло ли время для второго завтрака?
– Погоди, – остановил его Каспар. – Сначала надо заняться ранеными.
– А кто будет ими заниматься? – спросил подъехавший Бертран. – Мессира Маноло нет с нами.
Он пытался выглядеть браво, но было видно, что полученная им рана весьма болезненна.
– Мессира Маноло нет, зато есть его лекарства.
Каспар осторожно извлек из седельной сумы полученную от колдуна котомку, открыл ее и сразу увидел засветившуюся синим коробочку.
– Углук, помоги его сиятельству снять сапог и поднять штанину, боюсь, он не захочет, чтобы мы разрезали его одежду.
– Да, мне бы не хотелось, – грустно улыбнулся Бертран.
Тем временем Каспар занялся своим ушибленным плечом; он снял наплечник, смазал мазью из коробочки большой кровоподтек и сразу почувствовал, как уходит острая дергающая боль.
– Так, подходи по одному! – сказал он бодрым голосом. – Давай, Углук, у тебя на лбу порез.
– Может, не надо? – попытался увильнуть орк. Он помнил, что снадобья мессира Маноло хоть и залечивали раны, но бывали весьма жгучи.
– Не задерживай, мне еще Бертрану помочь нужно! – прикрикнул Каспар, и Углук покорился.
Он страдальчески морщился и шипел, пока Каспар смазывал его порез, но в конце концов почувствовал себя героем.
– А ты опять получил удар в ногу. – Каспар намеренно отвлекал Бертрана разговором, промывая смоченной в воде тряпицей его рану.
– Такова, видимо… моя судьба, – ответил тот. – Но все же лучше, чем по голове… Ой!
– Потерпи, твоя мазь оказалась самой жгучей… Готово! Углук, перевязывай его.
Все еще морщась – порез на лбу немного саднил, – Углук стал тщательно бинтовать ногу Бертрана чистой тряпицей.
– Как же так получается, ваша милость? – удивлялся он. – Почему, когда получаешь рану, боли меньше, чем когда ее лечишь?
– Вот уж не знаю. Закон природы, должно быть. Иди, возьми в черном мешке чего-нибудь пожевать, чтобы было не так больно.
– Это я с удовольствием.
Гном и эльф обошлись в схватке без повреждений, правда, Аркуэнон выглядел несколько растрепанным, но Каспар знал, что тот быстро приходит в норму.
Осмотрев место боя и не обнаружив ничего для себя интересного, путешественники забрались в седла и отправились дальше, сопровождаемые взглядами перепуганных уцелевших жителей деревни.
Спустя четверть часа все встало на свои места – эльф восседал на лошади с надменным выражением лица, Бертран с отсутствующим видом смотрел на дорогу, Углук жевал кусок сушеной конины, а Фундинул все еще переживал недавнюю схватку.
– Ух, а как я его… а он меня… А вы, ваша милость, здорово этого белобрысого: раз – в ногу, два – по голове! Здорово размялись!
– Размялись, – согласился Каспар. – И еще не раз разомнемся – такая наша наемничья доля.

14

Башня магического ордена Кошачьей лапы представляла собой мрачное строение из темного камня, стоявшее на территории королевского дворцового комплекса в Харнлоне, однако на некотором удалении от остальных построек – король Ордос Рембург Четвертый стремился контролировать деятельность магического ордена, но не желал страдать от экспериментов, которые там проводились.
За ограждавшую владения ордена стену посторонних не пропускали, а в подземные лаборатории могли спускаться только сильнейшие из магов, в том числе глава ордена – грандмастер Алвин.
Сейчас он находился в самом нижнем ярусе, стоял около бездыханного тела, распростертого на черной каменной плите. Тело принадлежало принцу Гвистерну, погибшему полтора года назад. О том, как он расстался с жизнью, ходило много слухов, и куда подевалось тело брата, не знал даже король.
– Пробудись! – властно приказал Алвин и начал принимать облик шестирукого демона – его грандмастер некогда победил и присвоил его силу.
– Хр! – Протяжный рык прокатился по помещению, на черных стенах заплясали изломанные тени, в коптящих факелах взметнулось и опало пламя.
Тело принца дрогнуло, изогнулось, на бледном осунувшемся лице затрепетали веки.
– Пробудись! – властно повторил Алвин, и по стенам снова побежал хоровод теней. Факелы полыхнули огнем, а в стенах затрещали камни.
Гвистерн открыл невидящие глаза и с шумом выдохнул. Его тело сотряс приступ кашля, а когда он прошел, сквозь смертельную бледность на щеках начал проступать розоватый цвет жизни.
Руки принца шевельнулись, он ощупал то место на груди, куда вошел некогда дротик, выпущенный из «Железного дождя» Каспара Фрая.
– Я жив, грандмастер? – спросил Гвистерн, глядя на склонившегося над ним Алвина.
– Ты был мертв, брат, мне понадобилось больше восемнадцати месяцев, чтобы вернуть тебя в мир живых.
– Восемнадцать месяцев?
Принц закрыл руками лицо. В одно мгновение он вспомнил все о том ужасном месте, где пробыл эти полтора года – в одном из нижних миров, среди бесплодных скал, на продуваемой ледяными ветрами равнине. Там властвовали голод и жуткие чудовища – демоны властолюбия, готовые сожрать его в любой момент.
Грандмастер сумел предотвратить окончательную гибель ученика и падение его до самых нижних миров, к полному забвению, но совсем избавить его от мук не получилось.
– Оденься, брат, – пророкотал Алвин. Он показал на каменную скамью, где лежала орденская мантия, украшенная символами пройденных принцем степеней.
Гвистерн слез с черного камня и, впервые за долгое время ощутив холод, подхватил мантию и поспешно в нее закутался.
– А те негодяи, грандмастер, что с ними? – спросил он. Алвин покачал головой:
– Мне было не до них. Я думал о том, как спасти тебя, брат, и ради этого отложил возвращение в свой родной мир.
Позапрошлой зимой принц и Алвин заманили Каспара Фрая и его команду в Харнлон, надеясь взять их в плен и убить по обряду поглощения. Гвистерн намеревался лично вспороть аметистовым ножом живот каждого из них и в момент отхода жертв в мир иной перехватить их Силу и удачливость.
Но эта затея с треском провалилась, а сам принц погиб.
– О, я чувствую, как огонь мести разгорается во мне! Им нужно отомстить, иначе зачем я вернулся?! – воскликнул Гвистерн, снова становясь самим собой. – Чего же ради стоило восставать из мертвых, если не ради мести?
– Ты говоришь как настоящий маг, брат, нужно восстановить былой порядок, и я помогу тебе, прежде чем отправлюсь в далекое путешествие на родину.
Когда-то давно, в другом мире, Алвин нарушил одно из правил своего ордена и был наказан. Сильнейшие маги ордена зашвырнули его за тысячи миров, стерев его корни в собственном мире и тем самым обрекая на вечные скитания. На пути к возвращению скитальца они возвели искусные и губительные заслоны, поставили самых страшных сторожей. Долгие годы Алвин мучительно пытался вспомнить, кто он и откуда, а когда вспомнил, стал искать дорогу домой.
– Я готов начать немедленно, грандмастер! Что мы будем делать? – хрипло спросил принц, кутаясь в мантию.
– Фрай – великолепный воин, и с ним всегда его удача, которой не в силах противостоять ничто из нашего мира. Но мы пошлем против него существ, которые сами обладают не меньшей удачей. Мне удалось найти с ними общий язык и заключить договор. В случае успеха нам придется принести им в жертву несколько магов младших степеней посвящения.
– И всего-то? – Гвистерн зло усмехнулся. – В нашем ордене их достаточно, если парочкой станет меньше, никто и не заметит.
Орден Кошачьей лапы был открытым орденом, в него принимали любого, обладающего хоть какими-то способностями, но из десятков принятых только единицы добирались до высших степеней посвящения, где могли пользоваться Силой всех членов ордена. Остальные всю жизнь были лишь поставщиками этой Силы.
– Это так, брат, – кивнул Алвин. На огромном, заросшем шерстью теле демона его человеческая голова смотрелась чужеродно.
– А кто они, эти существа?
– Сейчас я призову их. Приготовься…
Верхней парой рук грандмастер произвел несколько энергичных пассов, и на одной из стен проступил круг лилового пламени. Внутри него несколько раз сверкнул такой яркий свет, что Гвистерн прищурился.
На ярком фоне появились темные силуэты; один за другим они выбирались из сияющего круга, точно из окна, и выстраивались в ряд.
Когда свет погас, на полу остались стоять девять существ. Они очень походили на людей, из-под черных округлых шлемов торчали пряди светлых волос, на бледных лицах застыло отсутствующее выражение, а голубые глаза казались кристаллами льда.
Помимо шлемов существа были защищены черными блестящими панцирями, делавшими их похожими на жутких насекомых. В правой руке каждый из них держал меч из темного, отдававшего синевой металла, лезвия их клинков были испещрены светившимися желтым светом рунами.
– Это ваффены, – сказал Алвин.
– Зачем позвал ты нас? – скрипучим голосом спросил стоявший на правом фланге ваффен. Он был выше других, а его шлем был отмечен изображением черепа.
– Для охоты и смерти.
– Подтверждаешь ли ты условия договора?
От голоса ваффена Гвистерна прошиб озноб. За годы, что провел в ордене, принц видел множество демонов и мелкой нечисти, но таких существ, внушающих ужас не обликом, а исходящим от них смертоносным духом, встретил впервые.
– Подтверждаю и готов поклясться магической сутью.
– Хорошо, покажи нам тех, кого мы должны убить.
Алвин повел рукой, и на черном камне в центре помещения появилась хрустальная сфера величиной с голову ребенка. Гвистерн узнал в нем Глаз Огра – один из таинственных артефактов, созданных тысячи лет назад расой великанов, непревзойденных знатоков магии.
Глаз Огра считался одной из величайших ценностей ордена; он хранился в тайном склепе и использовался лишь в случае крайней нужды.
Кристалл засветился, и в нем возникло изображение ехавших по дороге всадников. Ваффены дружно повернули головы и стали вглядываться в неясные образы, постепенно обретающие четкость.
Гвистерн понизил голос, чтобы его слышал только Алвин:
– Грандмастер, а вы уверены, что эти… существа справятся с Фраем?
– Они справятся с кем угодно, брат. Впрочем, если ты мне не веришь, можно устроить демонстрацию их возможностей.
Картинка исчезла, старший из ваффенов проскрипел:
– Два человека, орк, гном и эльф. Не маги, находятся в этом мире. В чем же проблема?
– Они хорошие воины, и их защищают могущественные силы. Мой ученик сомневается в ваших способностях, не хотите ли показать свою Силу?
– Извольте, это ваше право.
Алвин взмахнул рукой, одна из стен подземелья стала прозрачной. Пахнуло невыносимым зловонием, и в помещение на толстых, как колонны, ногах шагнул покрытый слизью демон, роняя из распахнутой пасти ядовитую слюну.
Это был дефтирон, демон грязи и нечистот. Он едва не доставал уродливой головой до высоких сводов подземелья.
– Убейте его, – сказал Алвин.
Гвистерн спешно отступил к стене и принялся чертить перед собой защитные знаки. Он знал, на что способен голодный демон, и не собирался становиться у него на пути.
На лицах ваффенов появилось выражение кровожадной радости; первая же попытка дефтирона напасть на добычу оказалась неудачной, ваффены двигались так быстро, что демон все время промахивался и не мог их схватить, а черные клинки неустанно кромсали скользкую тушу – клочья шкуры и ошметки зловонной плоти разлетались в разные стороны.
Дефтирон испытывал боль и яростно топал ногами, однако ничто не помогало. В приступе отчаяния он бросился вперед, надеясь расплющить о стену хоть одного врага, однако проворный ваффен сумел вскарабкаться на покрытую слизью холку израненного чудовища и несколькими быстрыми ударами отсек его огромную голову. Отделившись от тела, она ударилась о каменный пол и откатилась к стене, разбрызгивая дымящуюся черную кровь. Мгновение спустя рухнуло и тело демона.
– Ну что, ты доволен, маг? – спросил старший ваффен, указывая мечом на останки дефтирона.
Туша медленно оплывала, источая жуткие запахи и едкие дымы.
– Да, думаю, вам следует отправляться прямо сейчас, мне не терпится отпраздновать победу.
Алвин сделал неуловимый жест, и пол подземелья снова стал чистым. Потом в стене зажегся круг света, и ваффены гуськом ушли в него.
– Это просто невероятно, – произнес Гвистерн, ощущая запоздалую дрожь. – Так легко одолеть демона! Теперь и Фрай поплатится!
– А мы проследим за его падением через Глаз Огра.

15

На ночлег отряд остановился на небольшой полянке поблизости от дороги. Вокруг был густой березняк, а неподалеку среди дубов журчал ручей; от высыхания его спасла густая тень заповедного леса.
За день проехали не так много, но Каспар понимал, что силы им еще понадобятся, и берег лошадей и воинов.
– Фундинул, на тебе костер, – сказал он, когда скакуны были расседланы и привязаны. – Аркуэнон, поглядывай за дорогой, Углук, сходи за водой и подготовь все для ужина, а мы с Бертраном пойдем за дровами…
– Почему этот обжора будет готовить ужин? – возразил гном. – Он же съест все продукты!
– А ты все зажмешь и сваришь кашу из топора! – парировал орк. – Вы, гномы, известные скупердяи!
– А вы, орки, – моты и гуляки!
– А ты…
– Прекратите! – Каспар вздохнул. – Вы что, забыли о нашем уговоре? Кто начал первым – а ну-ка быстро сюда золотую монету!
Спорщики замолкли, сопя и буравя друг друга сердитыми взглядами. Признаваться, кто начал свару, ни тот, ни другой не желал.
– Еще раз сцепитесь – не прощу! Понятно?
– Понятно, ваша милость, – кивнул гном и принялся обдирать с полена бересту для растопки.
Каспар и Бертран отправились в лес, отыскали небольшое сухое дерево и, свалив его, понесли к стоянке. Когда вернулись, костер уже потрескивал сучьями. Углук с важным видом сыпал в котел крупу, а Аркуэнон, невозмутимый, как статуя, смотрел на дорогу.
На жарком пламени из березовых дров еда готовилась быстро, по лесу поплыл аромат густой походной каши. Углук не пожалел запасов и вывалил в нее все, что нашел, – сушеное мясо, сало, даже куски черствых галет.
Получилось вкусно.

Ложки скребли по стенкам котелка, орк чавкал, икал и давился, точно голодал целую неделю. Фундинул даже отодвинулся, всем видом показывая, что он знать не знает этого обжору.
Вскоре от каши остались только приятные воспоминания и пустой котел.
– С востока кто-то идет, – произнес эльф.
Это было так неожиданно, что Каспар чуть не подавился – он ничего не слышал.
– Что-то раньше за тобой таких способностей не наблюдалось, – заметил он, поднимаясь. – Ладно, Бертран, Углук и ты, Фундинул, сидите тут, а мы с Аркуэноном пойдем встретим гостя.
Он вложил в лук стрелу, и они с эльфом растворились в вечернем лесу.
– Он там, – прошептал Аркуэнон, – я слышу его в полусотне шагов.
– Хорошо. Я обхожу справа, ты – слева.
Каспар старался двигаться как можно тише, пригибаясь и укрываясь за кустами. В какой-то момент ему показалось, что он видит впереди фигуру.
Щелкнула тетива, послышался звонкий удар вонзившейся в дерево стрелы.
Скрываться смысла больше не было, и Каспар ринулся напролом через кусты. Когда он подбежал к месту происшествия, Аркуэнон стоял возле старого дуба и разглядывал вонзившуюся в него стрелу.
– Я попал, – сказал он.
– Знаю, что ты не промахиваешься, – отозвался Каспар, выдергивая стрелу из дерева. На ее кончике остался небольшой черный клочок то ли кожи, то ли ткани. Каспар поплевал на нее и потер.
– Похоже на кожу, но сказать наверняка нельзя. Ты зачем стрелял?
– Он почувствовал меня и стал убегать…
– Понятно. – Каспар огляделся.
– Это был кто-то неуязвимый, он быстрее, чем полет стрелы. Жаль, что у меня почти не осталось настоящих, эльфийских стрел, они куда быстрее.
– Ничего не поделаешь, приятель. Ладно, пойдем назад.
И они стали пятиться, поглядывая по сторонам и держа наготове луки с вложенными стрелами. Царившая вокруг тишина казалась подозрительной.
– Ну что там, ваша милость? – спросил гном, когда разведчики появились у костра.
– Он ушел, растаял, как ночной туман. А вот кто это был, не знаю.
– Колдовство?
– Возможно, чей-то лазутчик.
– Простого лазутчика вы бы враз разделали, – заметил Углук, обследуя пустой котел.
– Теперь я слышу скрип колес, – сказал эльф. – По дороге кто-то едет.
– С востока?
– Нет, теперь с запада.
– И далеко? – спросил Углук, отряхивая с меча прилипшие травинки.
– Две сотни шагов.
– Что-то они зачастили.
– Да уж, – согласился Каспар. – Приготовьтесь, неизвестно, с чем они к нам…
Фундинул вынул из чехла топор, а Бертран стал быстро утягивать доспехи.
Едва закончили приготовления, из-за поворота выползла грохочущая телега. Ее тащила худая изможденная лошаденка, ее погонял бородатый старик, а из-за его спины выглядывали несколько женщин и целый выводок детей разного возраста.
– Уже лучше, – сказал Каспар, опуская лук.
Увидев вооруженную группу, старик с перепугу вскочил с козел, но, не удержавшись, свалился на обочину.
– Ой, господа дорогие-важные, не губите сирот горемычных! Натерпелись мы, нагоревались, раздетые, как есть пустые! Пощадите!
– Не вой и подойди сюда. И не бойся, никто вас не тронет, – сказал Каспар.
Старик проворно поднялся с колен и подбежал к Каспару; лошадка, оставшись без возницы, остановилась и стала равнодушно пощипывать сухую траву; пассажиры телеги попрятались среди нехитрых пожитков.
– Беженцы мы, ваша милость, из деревни в тридцати милях на запад.
– И что заставило вас бежать из деревни?
– Хворь неведомая идет по нашему краю, мор черный, беспощадный, – запричитал старик, и из его глаз покатились слезы. – Людей раздувает, и в два дня они уже мертвые. Все села к западу от нас уже опустели, ну а мы не стали ждать, подхватились, кто остался, и побежали.
– Хворь, говоришь? – вмешался Бертран. – А почему в Ливене о ней ничего не знают?
– Так она совсем недавно началась, ваша милость, и семи дней не прошло, как у нас люди помирать стали. Говорят, от засухи это, прежде ведь у нас такого не бывало.
– Ладно, езжайте, – махнул рукой Каспар.
Старик поклонился и проворно побежал к телеге, по-молодецки на нее запрыгнул, стеганул кнутом клячу, и та потащила телегу по дороге. Скоро ее громыхание затихло вдали.
– М-да, эдакая хворь меняет все наши планы, – сказал Каспар.
– Гномы не подвержены людским болезням, ваша милость! – гордо заявил Фундинул.
– Орки тоже! – добавил Углук.
– А эльфы вообще не болеют, – неожиданно подал голос Аркуэнон.
– Зато мы с Бертраном очень даже болеем – ничто человеческое нам не чуждо. Так что с завтрашнего дня меняем маршрут и поворачиваем на юг.
Каспар помолчал, ему показалось, будто он слышит в лесу треск сучьев, однако Аркуэнон ни о чем таком не сообщал.
Решив, что ему показалось, Каспар продолжил:
– Нужно подумать, куда теперь идти.
– Но на юге владения лорда Кремптона, – напомнил Бертран, – вряд ли он будет рад видеть нас.
– Он будет так рад, что даже вышлет нам навстречу взвод рейтар.
– Мы не раз их били и разобьем еще, – сказал Углук и, поплевав на клинок меча, поскреб его ногтем.
– Значит, поворачиваем на юг, – подвел итог Каспар. – А теперь всем спать, с завтрашнего дня нам придется двигаться вдвое быстрее. Фундинул, ты сторожишь первым, тебя сменит Углук, его – Аркуэнон.
Себе Каспар оставил самую трудную утреннюю смену.

16

Лорд Кремптон развлекался. Он стоял на балконе в окружении приближенных и смотрел, как травят собаками провинившегося слугу – тот имел дерзость посмотреть лорду в лицо, подавая полотенце.
Огромные, натасканные на людей волкодавы недолго гоняли несчастного по двору, скоро он упал и какое-то время кричал, пытаясь сопротивляться, пока клыки одного из псов не сомкнулись на его горле.
– Оттащите их, – велел Кремптон, – а тело бросьте в ров, пусть там гниет в назидание остальным.
Собачники в крагах из воловьей кожи, в стеганых куртках до колен и высоких сапогах оттащили беснующихся собак и загнали их обратно на псарню. Двое рейтар ухватили окровавленное тело за ноги и поволокли со двора.
– Вот так, – сказал лорд, на его лице появилась улыбка. – Никто не назовет меня излишне мягкосердечным господином!
Приближенные угодливо закивали, никому не хотелось оказаться во рву.
Во двор замка из сторожевой башни спустился рейтарский офицер, держа ладонь козырьком над глазами, чтобы укрыть их от солнца.
– Что тебе, Альбокеррун? – спросил Кремптон, узнав своего капитана.
– Там какой-то человек просит о встрече с вами, мой лорд, – ответил рейтар.
– Что за человек?
– Мне кажется, я его уже видел, мой лорд. – Голос капитана Волчьей Лиги, не боявшегося даже демонов, чуть дрогнул. – Он в черном плаще с капюшоном и похож на мага.
– Вот как? – Кремптон заколебался. – Ладно, через десять минут проводи его в тронный зал. Я встречусь с ним наедине.
Альбокеррун кивнул и направился к воротам.
Приближенные лорда один за другим кланялись и удалялись. Они все хорошо поняли.
Кремптон спустился в тронный зал, тяжело пыхтя, поднялся по ступенькам к огромному трону, скопированному с королевского трона Рембургов. Втянув живот, он с трудом уместил раздобревший зад на сиденье, думая о том, что надо сделать трон пошире, этот как будто усох.
«Это все из-за жары», – сказал себе лорд. В том, что он располнел, признаваться не хотелось.
Лорду Кремптону нравилось ощущать себя маленьким королем в своих владениях, он поболтал ногами, пошевелил пальцами рук на золоченых подлокотниках.
Двери открылись, в зал робко заглянул дворецкий.
– Гость к могущественному и славному лорду Кремптону! – крикнул он, после чего торопливо посторонился.
В зал шагнул высокий человек в черной накидке и капюшоне, его тощая фигура в просторном одеянии показалась лорду знакомой.
– Это вы, мессир Дюран? – спросил Кремптон.
– Тебе не откажешь в проницательности, лорд, – ответил маг.
– Значит, явился, – проворчал Кремптон. – И где те двести тысяч дукатов, что вы должны мне уже три года?
Несколько лет назад мессир Дюран попросил лорда поймать Каспара Фрая, пообещав за это огромные деньги. Попытка провалилась, а Кремптон с тех пор не видел ни мага, ни обещанного золота.
– Ты не поймал Проныру, и я ничего тебе не должен.
– Так не пойдет! – Кремптон гневно замахал рукой. – А неустойка? Я потерял чуть ли не сотню солдат, кучу денег истратил на наемников, калхинуда прилетела с раной и теперь так воет по ночам, что содрогается замок!
– Я ее вылечу, лорд, – сказал маг. – И заплачу тебе достаточно, чтобы ты забыл обо всех потерях. Но все это – в обмен на одну услугу.
– И на какую же?
– Ты должен поймать и доставить мне нашего общего знакомого – Каспара Фрая.
– Что, напасть на Ливен? – Кремптон захохотал, гулкое эхо заметалось по залу. – Я еще не сошел с ума, маг, у герцога сильное войско!
– Дослушай меня, лорд, – одернул маг хозяина замка. – Каспар Фрай сегодня вступил в твои владения. Я заплачу тебе сто тысяч золотых, если ты поймаешь его и доставишь мне живым.
– Э… мессир. Вы сильный маг, я это знаю, почему же вы сами не можете поймать его?
Дюран вздрогнул, под черной накидкой что-то сухо зашуршало, будто старая змеиная кожа.
– Ты хочешь знать правду?
– Ну… Гм, если можно… – развел руками Кремптон. Он боялся пришлого мага, но очень хотел золота. Много золота.
– Его защищают древние силы, которые мне неподвластны, это магия ордена Золотого Единорога, а ее одолеть нелегко.
– Да? Звучит не очень-то приятно, но что я могу противопоставить магии этого ордена?
– Иногда простые способы – самые верные.
– Ну хорошо. А что делать с остальной компанией Фрая? Ведь он, наверное, путешествует со своими зверушками, как в прошлый раз?
– Если сумеешь пленить всех живыми, получишь сто пятьдесят тысяч. И это мое последнее слово.
По тону мага лорд Кремптон понял, что торговаться дальше не имеет смысла, хотя ему ужасно хотелось накинуть еще сотню-другую тысяч.
– Я согласен. Но как же тогда быть с раненой калхинудой?
– Мы отправимся к ней прямо сейчас, – сказал маг; его капюшон качнулся, на мгновение открыв изуродованное лицо. – Это будет первым взносом с моей стороны, а потом я тебе скажу, куда посылать рейтар.

17

Кремптон спустился с трона и, подойдя к узкой двери, распахнул ее, открывая доступ в небольшую комнатку – размером три на три ярда.
Это был персональный лифт, лорд им очень гордился.
– Прошу, – сказал Кремптон, пропуская мага вперед, после чего крикнул в слуховое окно: – А ну шевелись, дармоеды! Мне срочно нужно вниз!
Надсмотрщики ударили бичами, находившиеся в подвале рабы навалились на тяжелые ворота, и лифт, скрипя и раскачиваясь, стал спускаться. Через некоторое время он остановился, лорд распахнул дверь и зашагал по мрачному коридору подземелья.
Маг не отставал, придерживая край длинной, волочащейся по полу накидки.
Добравшись до высокой, закрывающей проход решетки, Кремптон остановился.
– Да, мой лорд! – С другой стороны показался тюремный стражник с факелом.
– Я хочу пройти в третий коридор.
Тюремщик повернулся и крикнул куда-то в глубь подземелья:
– Третий коридор!
Из темноты выскочил другой стражник, одетый в какие-то обноски. Свет факела освещал его лицо, бледное и изможденное, как у узника.
Лишь после его появления первый стражник достал большой ржавый ключ и, сунув его в замок, дважды повернул. Решетка открылась со скрипом, похожим на стон, будто нехотя пропуская гостей внутрь подземелья.
Второй стражник взял из стоящей у стены бочки еще один факел, запалил его и засеменил вперед, показывая дорогу.
Лорд Кремптон следовал за ним, чувствуя прилив гордости: чтобы построить эти подземелья, он пригласил лучших архитекторов и каменщиков, а его сокровищницы были самыми неприступными, таких не имел даже король.
Многие из хранившихся там диковин стоили целое состояние, а строители и архитекторы, построившие это чудо, навсегда остались замурованными в стенах.
Лорд и маг спустились еще на три яруса, прошли по мрачной галерее и оказались в просторном, поражающем своими размерами гроте. В его глубине располагалась просторная ниша, забранная решеткой из толстых прутьев; особый блеск металла говорил о том, что в сплав добавляли серебро.
Из ниши тянуло нестерпимым зловонием. Тюремщик зажег висевшие на стене факелы, свет побеспокоил находившееся за решеткой существо. Оно вздрогнуло и открыло полные злобы глаза.
– Маг-г, – прохрипело оно, скрежеща когтями по прутьям, – вас-с-с я нен-навиж-жу больш-ше всего!
Чудовище встряхнуло решетку с такой силой, что с потолка посыпались мелкие камешки. Калхинуда вытянула лапы в тщетной попытке добраться до незваных гостей и испустила вопль, от которого у лорда Кремптона заложило уши.
– Что ее так беспокоит? – спросил Дюран.
– Тот колдун, что был с Фраем, обработал стрелы «сухим заклинанием», – ответил Кремптон. – Стрелы мессир Кромб потом вынул, но этого оказалось недостаточно. Даром что демон, а почти вся сгнила. Даже летать не может, никакого от нее толку.
– Ш-ш-штоб ты сдох… Ш-ш-штоб тебе в дерьме утонуть… – злобно прошипела калхинуда.
– Не надо злиться, демон, – маг шагнул вперед, – я в силах справиться с «сухим заклинанием» и умерить твои страдания.
– Что ты мож-ж-жеш-ш-шь знать о моих-х-х с-страданиях-х-х?
– Многое. – Мессир Дюран сбросил с головы капюшон.
Калхинуда зашипела, а тюремщик свалился без сознания. Лорд Кремптон поспешно отвернулся.
– Итак, если вопросов больше нет, приступим, – произнес Дюран, поднял руки, и в его пустых глазницах зажегся синий огонь. Между ладонями заискрили синие стрелы, они слились в единый поток и, закручиваясь, потрескивающими жгутами потекли в сторону демона. Синее пламя осветило калхинуду, и Кремптон снова отвернулся – пораженная «сухим заклинанием» калхинуда выглядела ужасно.
Под полом что-то тяжело ухнуло, и стало тихо.
– Все, теперь мы можем идти, – сказал маг, и лорд осторожно повернулся к клетке. Калхинуды видно не было, она забилась в темноту и не подавала признаков жизни.
Тем же путем они вернулись к лифту, Кремптон отдал новый приказ, и рабы вновь принялись за работу. Подъем занял чуть больше времени, но через несколько минут лорд и маг снова были в тронном зале.
– Это был аванс, – напомнил мессир Дюран, и его голос показался лорду более зловещим, чем прежде. – Надеюсь, ты отработаешь его.
Пространство перед магом с треском разошлось, он шагнул в черную трещину, и она захлопнулась.
– Альбокерру-у-ун! Альбокерруна ко мне! – завыл Кремптон, зная, что у дверей тронного зала обязательно кто-нибудь подслушивает.
За дверями послышался шорох, потом удаляющийся топот.
В ожидании капитана лорд минуты две мерил зал широкими шагами, потом взгромоздился на трон.
– Вы звали меня, мой лорд? – спросил капитан рейтар, быстро входя в зал.
– Да, – кивнул Кремптон. На троне он ощущал себя настоящим владыкой, правителем огромной страны. – Немедленно поднимай твоих дармоедов, и двигайтесь к северо-западной границе!
– Что-то случилось, мой лорд? Нападение?
– Нет. Просто на нашу территорию проник твой давний знакомый, Каспар Фрай со своей командой. Нужно их всех поймать и привезти живыми.
– И гнома?
Маленького широкоплечего гнома Альбокеррун помнил очень хорошо – именно он обманул рейтар и позволил Каспару Фраю выскользнуть из заготовленной ловушки, перебив чуть ли не весь отряд капитана.
– Его тоже живым. – Кремптон нахмурился. – Но если что-то пойдет не так, можешь убить всех, кроме Фрая, – он мне нужен живым! И запомни, ошибешься, как тогда, – не сносить тебе головы. Прошлый раз я тебя простил, в этот – не помилую. Все понял?
– Да, мой лорд! – отчеканил Альбокеррун. Он знал, что Кремптон не шутит, несколько его предшественников – капитанов Волчьей Лиги окончили свои дни на колу, один пошел на корм демонам, и только первому повезло погибнуть в бою.
– Иди, – величественно махнул рукой Кремптон и откинулся на спинку трона, думая о том, как утомительно быть правителем.
Альбокеррун вышел из зала и миновал толпу шушукающихся придворных, не обратив на них внимания. Спустившись по лестнице, он вышел во двор, кликнул конюха и приказал тому привести лошадь.
Капитана ждал лагерь Волчьей Лиги, где томились в ожидании дела рейтары – несколько сотен отъявленных головорезов, готовых за жалованье лорда Кремптона зарезать любого.

18

Дорога, по которой двигался отряд Каспара Фрая, выглядела заброшенной, глубокие колеи позаросли травой, в наступавших с обочин кустах пели птицы.
– Давненько тут никто не ездил, ваша милость, – сказал гном, когда им попалась стоявшая поперек дороги старая телега, почти целиком сгнившая.
– Это трусливые гномы тут давно не бывали, – заметил Углук, не упуская случая уязвить Фундинула, – а мы ходили по этим дорогам, когда я воевал за Сингалийское королевство.
– Ну тогда ясно, почему здесь никого нет, здесь все сожрало стадо голодных орков.
– Тихо! – приказал Каспар, обрывая склоку. – Чем меньше здесь свидетелей, тем лучше. Может, лорд Кремптон и вовсе не узнает, что мы здесь бывали.
– Да уж, не хотелось бы мне встречаться со здешними рейтарами, в прошлый раз мы с ними повздорили, – вздохнул гном.
Впереди затрещала сорока.
– Там люди! – сказал Аркуэнон.
Каспар едва успел придержать лошадь, как у дороги ярдах в сорока затрещали кусты и на дорогу выскочили верховые рейтары.
Щелкнула тетива на луке Аркуэнона – скакавшего первым отбросило на обочину. Но уже через несколько мгновений враги оказались рядом.
Пришпорив коня, Каспар быстрым выпадом выбил из седла одного и полоснул по лицу второго, пригнулся, избегая удара следующего, и снова дал мардиганцу шпоры, чтобы не создавать свалки.
Фундинул впервые бился верхом, он отчаянно дергал Шустрика за повод и ухитрялся парировать сыпавшиеся на него удары. Времени на замах у него не было, приходилось все чаще пускать в ход деревянную рукоять топора.
У Аркуэнона не было возможности занять стороннюю позицию, он оказался в самой гуще боя, ему ничего не оставалось, как уворачиваться, откидываться назад, уходя от верного удара, и, когда выпадала возможность, стрелять из лука.
На Бертрана насели сразу трое, но он пока отбивался, держа их на дистанции. Углук первым же ударом размозжил противнику голову вместе со шлемом, другие шарахнулись прочь, избегая столкновения с неудобным орком. Щелкнул замок арбалета, и ему в бедро вонзился болт.
– У-у, ненавижу! – взвыл Углук и направил коня в кусты, где прятался арбалетчик.
Пыль вокруг стояла столбом, храпели кони, звенела сталь. Каспара сильно теснили, ведь он был объявлен главным трофеем. Приходилось работать на износ, отбиваясь то мечом, то кривыми кинжалами с заклинивающим крюком. Очень подошел бы «Железный дождь», но дотянуться до него не было времени, рейтары налетали, словно заводные, и выстраивались в очередь, чтобы нанести удар.
Захватив крюком клинок, Каспар разрубил противнику наплечник – рейтар с рычанием повалился из седла, но на его месте возник другой.
Над ухом прошла стрела и ударила противника в шею.
– Бертрану помоги! – рявкнул Каспар, заметив краем глаза, что его сиятельство тащат с коня крючьями.
Эльф услышал и одну за другой выпустил в сторону Бертрана две стрелы. Графу стало полегче, ему на помощь прибыл Фундинул. Он плохо держался в седле, однако помогал себе воплями и видом страшного топора – рейтары его сторонились.
Раненый рейтар зашатался в седле и не смог отразить удар Фундинула.
– Получи!
Углук выбросил из кустов на дорогу тело арбалетчика, затем появился на лошади и двумя ударами снес двоих рейтар.
– Ага, наша берет! – торжествующе заорал гном.
И действительно, в битве наступил перелом, все больше рейтарских лошадей бегали без всадников, и все чаще новые враги летели из седел. Только сейчас Каспар заметил, что рейтары были очень молоды и горячи, им явно не хватало опыта.
Двое последних помчались прочь, нахлестывая лошадей и пригибаясь к самым гривам, чтобы избежать стрел, но для Аркуэнона это не было проблемой: еще две стрелы и два попадания, один рейтар вылетел на обочину, а второго перепуганная лошадь потащила за собой – он застрял сапогом в стремени.
– Вот и все, ваша милость. – Фундинул спустился на землю и, оглядевшись, недоуменно наморщил лоб. – Эй, а чего это они все такие молодые?
– Новички, скорее всего, – пояснил Каспар. – Старые рейтары знают нас хорошо и не рискнули бы атаковать без поддержки стрелков.
– Один был, – сказал Углук, демонстрируя выдернутый из бедра болт.
– Одного мало. Углук, проверь, есть ли кто живой, мне нужны сведения.
– Хорошо, ваша милость.
Орк слез с коня и, прихрамывая, принялся обходить поле боя, тыкая мечом тела рейтар. Первого же вскрикнувшего он легко поднял одной рукой и поволок к Каспару.
– Вот он, ваша милость.
– Не стоит притворяться, братец, – сказал Каспар, глядя в лицо пленнику.
Тот был ранен в бок и дышал тяжело, с хрипами. На губах пузырилась кровавая пена.
– Я не притворяюсь! – Рейтар гордо вскинул голову.
– Отлично. Тогда скажи мне, что вы делали в лесу?
– Ждали вас.
– Интересно, – покачал головой Бертран. – Значит, лорд Кремптон знает о нас. Либо у него очень хорошие шпионы, либо ему помогают маги.
– Вам все равно не уйти! – сказал рейтар. – Вся Волчья Лига на ногах, все дороги перекрыты!
– Это мы еще посмотрим, – сказал Каспар. – Он мне больше не нужен, Углук. По коням!
– Да, ваша милость. – Орк закинул в рот кусок галеты и, отведя пленного на обочину, добил коротким ударом.
– С дороги придется свернуть – пойдем лесом!
– Так будет долго, – заметил Бертран.
– Конечно, долго, но безопаснее. Как твоя рана, Углук?
– Сейчас перевяжу, ваша милость.
– Держись, на первом же привале подлечим, а пока нужно уносить ноги. Вперед!
Каспар забрался в седло и, съехав с дороги, направил коня в лес. За ним последовали Аркуэнон, Бертран и Фундинул. Последним покинул место боя Углук, и никто не видел, как с другой стороны дороги к сраженным в бою рейтарам скользнула тень.

19

Теперь впереди ехал Аркуэнон, умеющий видеть в лесу дальше всех. Его заостренные уши подрагивали, как у зверя, когда он вслушивался в подозрительные шорохи.
За Аркуэноном следовали Углук и Фундинул. Сразу после схватки они вновь начали препираться, выясняя, кто сразил врагов больше, но Каспар остановил перепалку, заявив, что их спор выдаст отряд вернее сигнального дыма.
Орк и гном сейчас же замолчали, но каждый остался при своем мнении.
Замыкающими ехали Каспар и Бертран. Умевший водить в бой войска, строить укрепления и штурмовать замки, граф плохо разбирался в лесной войне, а потому был сейчас лишь одним из воинов.
Он это прекрасно понимал, не лез вперед и держал наготове заряженный арбалет.
– Тихо! – сказал Аркуэнон, когда они въехали на пологий склон поросшего кустарником холма. – Слышите?
Каспар прислушался, но ничего, кроме шума ветра и размеренно кукующей кукушки, не уловил.
– Нет, – честно признался гном.
– Там, на юге, трубят рога, а на дороге, которую мы оставили, слышно бряцание оружия и топот лошадей.
– Свернем на запад? – предложил Каспар.
– Оттуда тянет сыростью, там могут быть болота. – Эльф оставался невозмутимым.
– Уж лучше болота, чем стрела в брюхе, – заметил Углук.
– При такой засухе небось и болота пересохли, – сказал Каспар. – Так что поворачиваем.
Порыв ветра принес низкий звук сигнального рога. Аркуэнон потянул повод и повернул лошадь в сторону болот, за ним двинулись остальные.
Кустарник вскоре закончился, потянулся осинник. Под ногами лошадей хрустели сухие ветки и опавшие от жары листья. Невысокие деревья давали мало тени, и солнце обрушивало на путников волны испепеляющего, сухого жара.
Около полудня лес кончился. Впереди открылась зелено-бурая, покрытая травянистыми кочками равнина. Кое-где на ней торчали искривленные, жалкие деревца, местами блестела открытая вода.
– Болото, – растерянно сказал Фундинул. – Тут не пройти.
– Будем искать проход, – решил Каспар. – Где-нибудь он должен быть.
Они двинулись вдоль края болота, под копытами зачавкала грязь. Обитающие в трясине лягушки удивленно таращили на путешественников глаза, горько пахло болотными травами.
Негромкий всплеск заставил Каспара повернуть голову.
По «окну» чистой воды расходились круги, и на сушу выбиралось существо, больше напоминающее паука. Восемь суставчатых лап несли черное мохнатое тело и похожую на человеческую голову с маленькими, черными, источавшими злобу глазками-бусинками.
– Кекергук, – определил Углук. – Ну и гадость!
– Их много, – добавил Фундинул.
Из болота один за другим выбирались собратья первого чудовища и целеустремленно направлялись к путешественникам. Лошади, испуганно храпя, стали пятиться.
– Похоже, они хотят нас съесть, – сказал Каспар, с трудом удерживаясь в седле.
Бертран выстрелил из арбалета, тяжелый болт с хрустом вошел в тело ближайшего кекергука. Брызнула черная кровь, тварь зашипела, но не остановилась.
Выстрел Аркуэнона оказался удачнее, стрела вонзилась точно меж глаз, и кекергук завалился на бок.
– Подведите лошадей ко мне, я постараюсь их успокоить! – сказал эльф.
Его жеребец, единственный из всех, не подавал признаков тревоги и стоял, опустив голову.
– Давайте уберемся отсюда! – выкрикнул гном, чей мул при виде лезущих из болота чудовищ совсем ошалел, навалил кучу и отчаянно мотал головой.
– Подведите лошадей к Аркуэнону! – приказал Каспар. – Мы останемся и попытаемся пробиться – нам нельзя останавливаться.
Кекергуки, как и озерные люди, были нечистью, проникавшей из нижних миров. Они никогда не были многочисленны и обитали в самых диких болотах, поговаривали даже, будто они и вовсе куда-то пропали. Как оказалось – не все.
Каспар спрыгнул на землю и подтащил брыкающегося коня к Аркуэнону. Тот обнял взволнованное животное за шею, и конь успокоился, а Каспар вынул меч и пошел навстречу кекергукам.
Чудовища были медлительны, Каспар отрубил одному суставчатую ногу, потом еще одну, тот зашипел, из пасти показалась зеленая слюна.
– Осторожнее, ваша милость! Он сейчас плюнет! – крикнул Углук.
Каспар отскочил в сторону, и заряд зеленой слизи пролетел мимо, угодив в ствол осины. Кора на ней моментально почернела и свернулась.
– У нас дома много таких было! В лес боялись ходить! – приговаривал орк, после каждого слова награждая ударом очередную тварь. – Так что я знаю, как с ними управляться! Не тратьте времени на лапы, бейте сразу в голову! В ней весь яд!
Каспар последовал совету. Вскоре рядом с ним встал гном, потом Бертран, а Аркуэнон, успокоив лошадей, вновь начал стрелять.
Не прошло и пяти минут безостановочной работы, как все вокруг оказалось заваленным дымящимися останками чудовищ.
– Фу, кажется, отбились! – сказал Фундинул, сдвигая шлем на затылок.
– Не совсем, вон еще лезут, – указал Углук.
И действительно, болото словно оживало, повсюду – под каждой кочкой, на островках и в промоинах – все кишело, паукообразные чудовища упрямо лезли на берег, где стоял отряд Каспара Фрая.
Кекергуков становилось все больше, казалось, они будут лезть бесконечно.
– Может, все-таки уйдем? – предложил Бертран, вытирая пот. – Мы их и за неделю не порубим.
– Если кекергуки встали на след, то уже не отстанут, – сообщил орк. – Это как озерные люди, одна порода. Так что лучше перебить сейчас, пока светло, ночью с ними не сладить.
– А как мы их перебьем? – вздохнул Фундинул, глядя на сплошной копошащийся живой фронт. – Их вон сколько! И нас сожрут, и моего бедного Шустрика!
– Лучше бы мы его сами съели, – заметил Углук.
В этот момент Каспар обратил внимание на то, что его седельная сумка едва заметно светится. Он потряс головой, но свечение осталось.
Подбежав к лошади, Каспар заглянул в сумку – свечение исходило от котомки мессира Маноло. Он осторожно вытащил ее.
– Что там, ваша милость? Еда? – оживился орк. – Я бы не отказался поесть, пока они ползут, а то в брюхе пусто…
– Нет, тут снадобья мессира Маноло.
Как оказалось, в котомке светилась одна из деревянных коробочек. Открыв ее, Каспар обнаружил густую мазь темно-синего цвета.
– И что с этим делать? – спросил подошедший Бертран.
– Съесть! – не замедлил предложить орк.
– Смазать оружие, наверное… – предположил Каспар.
– Я попробую. – Аркуэнон подцепил наконечником стрелы капельку синей мази, вложил стрелу в лук и выстрелил. Пораженный ею кекергук неожиданно вспыхнул ярким трескучим пламенем и в одно мгновение превратился в кучку пепла.
– Работает! – Фундинул от радости заплясал на месте. – Ура, Шустрик! Мы не станем обедом болотных тварей!
Мул не ответил.
– Сейчас мы их! – Каспар пальцем нанес на меч мазь и смело двинулся навстречу неисчислимым полчищам, медленно выползавшим на берег.
После первого же удара попавший под меч кекергук моментально сгорел, и вместе с ним сгорели несколько других, словно заразившись от него испепеляющим огнем. Такой результат воодушевил весь отряд, топор Фундинула и меч Углука, обработанные чудо-мазью, тоже вступили в дело, и работа пошла. Кекергуки выгорали по пять-шесть за раз, а то и целыми группами шириною ярдов в десять. Самое странное – пламя не трогало траву и подсохший торф, уничтожая только болотную нечисть.
Не прошло и часа, как последняя группа чудовищ полыхнула ярким пламенем и все стихло – ни дыма, ни копоти. Болото выглядело пустынным, и только кучки серого пепла, намокая, пускали пузыри и исчезали в взбаламученной воде.
– Вот теперь, похоже, управились, – сказал Каспар и, достав из кармана коробочку с мазью, заглянул внутрь – там оставалось еще не менее двух третей, и это внушало оптимизм. Каспар бережно закрыл коробку, убрал в котомку и вытер болотной травой меч. – Пора трогаться, мы и так подзадержались. Аркуэнон, снимай с лошадей свои чары, а то они какие-то сонные.
– Это не чары, – ответил эльф, поочередно касаясь каждого мардиганца. Шустрик очнулся последним и сразу подался к гному, надеясь на скорую кормежку.
– Да, надо поскорее убираться, – пробурчал Углук, взбираясь в седло. – Пора уже наконец пообедать, брюхо подводит от этого болота.
– Оно у тебя всегда подводит, вы с Шустриком как братья, всегда пожрать готовы! – хохотнул гном. – Ты бы и кекергука съел, если бы знал, как его готовить!
– Я бы и тебя съел, если бы знал, как без дерьма зажарить!

20

Оставив болото в стороне, отряд двинулся дальше на юг, надеясь прорваться сквозь сеть разъездов, выставленных лордом Кремптоном.
Эльф ехал впереди, то и дело останавливаясь, замирая и в очередной раз меняя направление. Иногда до слуха Каспара доносился звук сигнального рога, но пока – спасибо эльфу – встречи с рейтарами удавалось избежать.
Уже вечером, когда в лесу сгустились сумерки, Аркуэнон остановил отряд.
– Нужна разведка, – сказал он, сошел на землю и, оставив лошадь, растворился среди зарослей.
Было тихо, заходящее солнце окрасило низкие тучи розовым, становилось прохладнее.
– Интересно, ваша милость, а мессир Маноло что, знал заранее, что мы встретимся с кекергуками? – спросил Фундинул, чувствовавший себя как-то неуютно.
– Видимо, он дал нам средства на все возможные случаи.
– Жаль, что он не дал нам Бесконечный окорок, тот, из сказания, – вздохнул Углук. – Его сколько ни ешь, а он не заканчивается.
– Возьми из мешка сушеных слив, – сказал Каспар, понимая, что орк крепко проголодался.
– Спасибо, ваша милость! Это очень кстати.
Углук зашуршал поклажей, Фундинул тут же заворчал:
– Ты бы и Бесконечный окорок сожрал.
– Я ем не больше твоего мула. Бертран, будешь сливы?
– Пожалуй, дай парочку – может, кислое взбодрит меня, а то в сон клонит.
Фундинул сердито посматривал на Углука и гладил по шее Шустрика. За своего мула он стоял горой и уже готов был ответить Углуку еще какой-нибудь колкостью, когда появился Аркуэнон, тихо и незаметно, будто материализовавшаяся тень.
Бертран даже вздрогнул от неожиданности и чуть не подавился косточкой.
– Ну что? – спросил Каспар.
– Мы идем в котел, Фрай. Впереди все перекрыто, дозоры через каждые десять шагов, рейтары крепкие – не те, что попались в первый раз.
– А если обойти их с востока? – предложил орк, оторвавшись от слив.
– Там нет лесов, сплошь открытая местность, – сказал Каспар. – Еще восточнее начинаются горы. Кремптон выгоняет нас на пустоши – там им будет легче за нами охотиться.
– И что же делать? – Фундинул озабоченно почесал ухо.
– Есть одна идея. – Каспар повернулся к эльфу: – Скажи, а лагерь ты видел?
– Я его слышал, он в самом центре линии дозоров.
– Можно атаковать его, чтобы отвлечь дозоры.
– Но это же самоубийство, ваша милость! – воскликнул гном.
Бертран сплюнул косточку, орк прихлопнул на щеке комара и вздохнул. Только Аркуэнон, как всегда, был невозмутим.
– Рейтары в дозорах готовы к нападению, а те, кто остался в лагере, ничего такого не ждут, сидят себе, отдыхают. Никому и в голову не придет, что мы атакуем сам лагерь, а не попытаемся прорваться через линию дозоров! – сказал Каспар. – Предлагаю сейчас перекусить, заодно обдумаем план действий.
Предложение было встречено с энтузиазмом. Лошадей расседлывать не стали, дали им из скудных запасов немного овса. Шустрик тоже получил свою долю и жевал из торбы, торопясь так, будто за ним гнались.
– Аркуэнон, хочешь сливу? – предложил Углук.
– Сливу? – Эльф взял сушеный плод, с подозрением понюхал его и вернул обратно.
– Что, не любишь сливы?
– Я не ем мертвых ягод.
С ужином, состоявшим из галет и сушеного мяса, покончили быстро. Углуку этого показалось мало, несмотря на съеденные перед этим сливы, он продолжал тоскливо вздыхать.
– Ну что, теперь решим, как будем действовать дальше. Аркуэнон, расскажи, как у них лагерь поставлен?
Эльф секунду подумал, встал лицом в сторону неприятеля и начал рассказывать, подкрепляя слова плавными жестами.
– Вот тут – шатер капитана, – сказал он, намечая пальцем ставку командира, – здесь, здесь и здесь – посты. Чуть в стороне – там – держат лошадей, а здесь – солдатские костры.
– Хорошо, – кивнул Каспар, даже в глубоких сумерках он хорошо представил себе схему лагеря. – Нужно навести панику, а для этого лучше всего напугать лошадей. Нужен кто-то повнушительней…
– Углук! – сразу сказал Фундинул.
Каспар посмотрел на орка:
– Сумеешь напугать?
– Сумею, конечно, не впервой.
– Вот и хорошо, а справиться с охраной тебе поможет Аркуэнон.
Эльф кивнул.
– А мы что будем делать? – спросил Бертран.
– Для начала – сторожить наших лошадей. А как поднимется паника, начнем стрелять во всех, кого увидим в свете костров. Как тебе тактика?
– Хороший план, – одобрил граф.
– Постреляем и пойдем на прорыв чуть правее, там ведь, кажется, дорога есть, а, Аркуэнон?
– Да, дорога наезженная.
– Значит, по ней к лагерю пойдет подкрепление – как только рейтары проскачут, мы спокойно перейдем дорогу. Углук и Аркуэнон, вы должны вовремя прибыть на место встречи за лагерем.
– Понятно, ваша милость, – кивнул Углук.
– Выступаем за полночь, когда совсем стемнеет.

21

Капитан Волчьей Лиги Альбокеррун давно не чувствовал себя таким уставшим. Целый день он болтался в седле, расставляя дозоры, секреты и засады, устанавливал порядок патрулирования. Вернувшись в лагерь, капитан укрылся в персональном шатре, но и там его не отпускали тяжелые думы.
Капитана одолевали сомнения, он боялся, не забыл ли что-то важное.
Особенно Альбокерруна смущало случившееся с одним из разъездов. Его солдаты забрались на север дальше других и были странным образом умерщвлены. Сержант из наткнувшегося на них отряда, докладывая, выглядел потрясенным.
Капитан не поленился и съездил на место происшествия. Тела молодых воинов лежали в таких позах, словно участвовали в схватке и все были перебиты. Вот только выглядели они так, будто провалялись не один год в жарких песках пустыни.
Кто-то или что-то сотворило с рейтарами такое, что не под силу обычным людям.
Альбокеррун велел поскорее похоронить погибших, а сам отправил в замок Кремптон гонца с известием о том, что в отряде Проныры имеется маг. Ничем иным объяснить вид погибших рейтар было невозможно.
Ответа от лорда пока не было, и Альбокеррун нервничал. Он то и дело прикладывался к кувшину с разбавленным вином, иногда вскакивал и ходил вокруг шатрового столба. Проникавший снаружи дым костра казался до отвращения горьким, а ночь – душной.
Полог шатра отодвинулся, и внутрь шагнул невысокий широкоплечий рейтар.
– Разрешите доложить, капитан?
– Докладывайте, Харни.
Лейтенант Харни возглавлял следопытов Волчьей Лиги, на них в поисках противника была вся надежда.
– Мы нашли следы четырех лошадей и одного мула, – сообщил лейтенант. – Они идут с севера и сворачивают на юго-запад.
– Четырех? – Альбокеррун быстро сосчитал в уме: Проныра, наемник-дворянин, орк, эльф и маг. Выходило пять. – Точно четыре? Может быть, одна несла двух всадников?
– Исключено. Все следы одинаковой глубины.
– Продолжай. – То, что и лазутчики лорда Кремптона могут ошибаться, почему-то наполнило капитана чувством злорадства.
Донесшийся со стороны леса волчий вой заставил Альбокерруна вздрогнуть.
Рейтарские лошади волновались, было слышно, как они ржали и били копытами, а стоявшие в охране рейтары пытались их успокоить.
Капитан бросился к выходу из шатра и распахнул полог. Из темноты ему навстречу выскочила лошадь с болтавшимся на шее обрывком веревки, она сшибла капитана и помчалась прочь, а он запутался в шатровом пологе.
Харни помог командиру высвободиться, и шатер тут же рухнул под натиском еще пары обезумевших от страха лошадей. Крики рейтар, топот и ржание лошадей раздавались отовсюду. Альбокеррун вновь оказался на земле, неподалеку барахтался и лейтенант Харни.
Лошади метались, сшибая и калеча рейтар, те в панике разбегались и даже взбирались на одиноко стоящие деревья. Солдаты отдыхающих смен выскакивали из шатров, не понимая, что происходит, одни хватались за оружие, другие пытались бежать, спасаясь от перепуганных лошадей.
К небу взмыли искры – влетевшая в костер лошадь жалобно заржала и понеслась стрелой через полуразрушенный лагерь.
Альбокеррун выбрался из-под шатра и огляделся – волчий вой больше не повторялся, лошади сбились в кучу, тревожно поводя ушами. Из укрытий стали появляться рейтары, при свете костров они помогали раненым подняться и оказывали им помощь.
Неподалеку часовой собирал разбросанные головешки костра, капитан облегченно вздохнул: вроде ничего страшного не произошло, но вдруг часовой выронил головню, и та покатилась, рассыпая искры.
– Эй! – Капитан бросился к солдату, но не успел поддержать – часовой упал ничком, из его спины торчала стрела.
– К оружию, враг в лагере! – закричал капитан и, пригнувшись, выхватил у убитого меч.
Несколько солдат, оказавшихся рядом, услышали командира и устремились к нему. Придерживая поврежденную руку, подоспел Харни.
Снова началась паника, на крики лошади отреагировали буйно. Среди мятущихся мардиганцев и рейтар почти незаметно появились трое всадников.
– Руби их! – закричал капитан.
Несколько рейтар бросились наперерез, однако сгоряча попали под копыта и мечи. Заметив развевающуюся бороду и нелепую посадку, Альбокеррун узнал гнома.
– Это Фрай и его банда! Хватайте их! – закричал капитан, бросаясь вдогонку, но не тут-то было – никто из рейтар на его призыв не откликнулся, напротив, солдаты поприседали, чтобы не получить верную стрелу. И только верный Харни помчался за гномом, но получил страшный удар топором и отлетел, рассеченный чуть ли не надвое.
Альбокеррун не сдавался, пытаясь выйти наперерез врагам, но один из всадников достал прилипчивого капитана длинным кавалерийским мечом. Шлем капитана выдержал, однако он лишился чувств и свалился наземь.
Топот копыт стих.
Капитан поднялся на четвереньки и, силясь изгнать из головы навязчивый звон, попытался понять, что произошло. Неожиданно из мрака появилось истощенное, похожее на шакала животное.
– Кыш, – не очень уверенно произнес Альбокеррун.
Животное оскалилось, а потом вдруг вытянулось вверх и превратилось в морщинистого старика. Черная обтрепанная мантия болталась на нем, как тряпье на пугале, а глаза горели желтоватым огнем.
Капитан подумал, что сходит с ума.
– Мессир Кромб, – прошептал он. – Вы же погибли!
– Для мага смерть – вовсе не конец. Всегда найдется способ вернуться. – Мессир Кромб захихикал и, сделав несколько шагов, опустился возле тела Харни. Точно вампир, он припал к его шее и закрыл от удовольствия глаза.
– Что вы делаете? – спросил Альбокеррун, все еще сомневаясь в реальности происходящего.
– Пополняю силы единственным доступным мне сейчас способом. – Кромб оторвался от иссохшего трупа Харни, на изможденном лице мага появилась улыбка.
Из темноты выскочил рейтар и вскинул меч.
– Ты кто такой и что здесь делаешь?
– Нельзя так разговаривать со старым человеком. – Кромб, хихикая, ткнул в солдата острым пальцем, тот застонал и, выронив меч, упал.
– Это хорошо, что Фрай повстречался с вами. – Кромб прерывисто вздохнул и переполз к следующему трупу. – Сам того не зная, он дает мне в руки источник Силы. Мне остается лишь идти по его следам и пить остатки жизни до тех пор, пока я сам не стану живым.
Сморщенное уродливое лицо оказалось прямо перед глазами капитана, он ощутил мерзкий запах разложения.
– Передавай привет Кремптону, дружок.
Альбокеррун, не выдержав потрясения, потерял сознание.

22

К месту встречи – балке за густым кустарником – Каспар, Бертран и Фундинул прибыли чуть раньше Аркуэнона и Углука.
– Правда, Шустрик не подвел, ваша милость? Хоть мы и впервые с ним атакуем вместе.
– Правда, Фундинул, вы были неудержимы, – ответил Каспар, чуть придерживая коня. – А где же Аркуэнон и Углук? Бертран, ты что-нибудь слышишь?
– Только крики в лагере.
– Тут мы. – Из кустов появился орк, ведя на поводу лошадь. За ним неслышной тенью двигался эльф, даже его мардиганец, казалось, выглядел незаметнее остальных лошадей.
– Здорово у тебя получилось, Углук, – сказал Бертран. – Меня даже дрожь пробила, как ты завыл.
– У нас это многие умеют, из-за этого люди и рассказывают, будто мы на волках верхом ездим.
– Вот уж глупость.
– Точно, глупость. – Углук взобрался в седло. – Волк, усядься я на него верхом, и сотни ярдов не пробежит!
– Это потому, что ты слишком много ешь, – наставительно заметил Фундинул.
– О чем ты говоришь, бородатый? – Углук печально вздохнул. – Уж и не помню, когда последний раз ел досыта.
– Ничего, когда вернемся, у тебя будет столько золота, что сможешь пировать целый год. – Каспар оглядел своих воинов. – Ни у кого нет ранений? Углук, как твоя нога?
– Почти совсем затянулась, спасибо мази мессира Маноло.
– Тогда вперед! Когда рейтары придут в себя, они обязательно увяжутся в погоню. До рассвета мы должны уехать как можно дальше!
Во главе отряда снова встал эльф, хорошо видевший в темноте, – он сейчас был незаменим. Лошади пошли цепочкой, осторожно ставя на землю копыта, а Каспар то и дело оборачивался, его тревожило неприятное ощущение, как будто ему в спину кто-то смотрит.

23

Запыленный рейтар на взмыленном коне появился во дворе замка Кремптон ранним утром.
– Будите лорда! – закричал он, натягивая поводья. – Срочные новости!
– Тебе что, на кол захотелось? – спросил один из охранявших парадный вход стражников. – Ты же знаешь, что его лордство всегда спит до обеда!
– Погоди, – вмешался второй стражник. – Он велел будить его в любое время, если будут вести от капитана Альбокерруна. Ты ведь из его отряда?
Рейтар на мгновение замялся:
– Э… да.
– Значит, надо будить лорда.
Стражники растолкали сержанта, мирно дремавшего в караулке. Тот долго чесал голову и не мог понять, что от него требуется, потом пригладил пятерней волосы, надел шлем и поспешил в покои лорда.
Вернулся он через четверть часа с покрасневшей от удара щекой, за ним семенил сонный старик-дворецкий. Он служил в замке еще при жизни родителей нынешнего лорда и мог позволить себе в отношениях с ним больше вольности, чем кто-либо другой.
– Что там еще? – проворчал он, зевая и кутаясь в подбитый мехом халат.
– Срочные вести из отряда капитана Альбокерруна.
– А что же капитан сам не приехал? Ну ладно, какая разница. Лорд велел будить его, ежели что… Жди пока.
Прошло еще полчаса, замок потихоньку просыпался. Засуетились слуги, от кухни донесся запах жаренной на сале яичницы, в конюшнях заволновались лошади, ожидая, когда им насыплют овса.
Неожиданно лорд вылетел на крыльцо с таким проворством, точно ему дали пинка.
– Что такое? Капитан поймал Фрая? – спросил он.
– Никак нет, мой лорд, – ответил побледневший рейтар.
– Зачем же ты вынудил меня подняться в такую рань? Мои бойцовые собаки еще не завтракали…
– Мой лорд, капитан Альбокеррун мертв. Погибли также шестеро лейтенантов и пятьдесят рейтар. Один из уцелевших офицеров, лейтенант Марлон, спрашивает, что ему делать.
– Что?! Как ты сказал?! – Кремптон пошатнулся и ухватился за резные перила крыльца, чтобы не упасть. – Как это произошло? Кто это сделал?
– Не могу знать, мой лорд. Но говорят, что на нас напал Проныра.
– Вранье! Не мог он с четырьмя воинами перебить столько солдат! Меня не интересуют сказки, рассказывай, что видел сам!
– Вчера ночью около лагеря завыли волки, целая стая. – Лицо рейтара исказилось при воспоминании о пережитом страхе. – Лошади словно взбесились, бросились во все стороны, потоптали солдат, многих насмерть. Потом полетели стрелы, нас атаковали. Они быстро ускакали, а мы нашли много трупов… высушенных…
– Высушенных? Что это значит?
– Они выглядели так, будто из них высосали все соки, мой лорд.
– Магия! Проклятая магия! – в ярости зарычал лорд Кремптон. – С Пронырой был колдун! Этот фигляр в черном плаще обманул меня! – Под «фигляром» лорд подразумевал мессира Дюрана. – А это значит, что я ему ничего не должен! Эй, Вирхольт!
Главный советник лорда появился незамедлительно, точно вылез из стены.
– Да, мой лорд?
– А ну-ка немедленно собери полсотни крепких слуг!
– Но для чего, мой лорд?
– Выполняй, если не хочешь пойти на корм собакам! И приведи их на площадку на круглой башне!
Замок стал напоминать растревоженный муравейник. Повсюду раздавались вопли вездесущего Вирхольта, забегали сонные слуги. Когда их набралось достаточно, советник повел всех наверх по узким наружным лестницам башни.
У одного из них, страдавшего головокружениями, ноги подкосились от страха, он свалился вниз футов с шестидесяти и расшибся насмерть, но остальные полезли дальше.
Лорд уже ждал наверху, притопывая от нетерпения вышитым сапогом.
– За работу! – приказал он, показывая на сложенный возле бойниц северной стороны штабель из прямоугольных каменных блоков в сорок фунтов каждый. – Нужно перетаскать все камни на другую сторону площадки, да поживее!
– Да, мой лорд.
Вирхольт принялся раздавать указания. Всю жизнь он только советовал и больше ничего делать не умел, но кое-как поставил слуг в цепочку, и работа закипела.
Когда камни убрали, там, где они были прежде, обнаружилась широкая крышка из толстенных дубовых досок, а в ее середине – небольшое окошко.
– Эй, ты, слышишь меня? – наклонившись к нему, прокричал лорд Кремптон.
Снизу донесся шум, а затем удар страшной силы потряс дубовую крышку, однако она осталась на месте, удерживаемая двумя огромными засовами.
– Даже не пытайся! – Лорд Кремптон самодовольно усмехнулся. – Крышка зачарована, а в моих руках конец «серебряной нити», закрепленной на твоей лапе! Стоит мне пожелать, и ты будешь мучиться еще сильнее!
– Чего тебе нужно? – проскрипела калхинуда, едва сдерживая душившую ее ярость.
Прижавшиеся к стенам слуги тряслись от страха, а советник Вирхольт стоял ни жив ни мертв.
– Я выпущу тебя полетать, калхинуда. Можешь сожрать десяток-другой моих крестьян, но сначала поймай и уничтожь Каспара Фрая и его отряд! Всех до последнего!
– При нем колдун – он снова убьет меня!
– А ты перехитри его, придумай что-нибудь! Ну что, выпускать тебя или подергать за «серебряную нить»?
– Выпус-скай. Я попытаюс-с-сь…
Лорд Кремптон снял с шеи мешочек с вышитыми на нем магическими символами и извлек из него серебряный ключ. Щелкнули запоры, засовы отошли, лорд спешно отскочил в сторону.
Отброшенная могучим ударом крышка отлетела, и крылатый демон, яростно воя, ринулся в небо.

24

Для привала остановились на опушке леса, дальше тянулись открытые, поросшие кустарником холмы, и Каспар решил, что поесть и отдохнуть лучше здесь.
Развели костер из сухих, почти не дающих дыма веток – нельзя было исключать, что рейтары идут по следу. Углук подвесил котел с водой и взялся свежевать подстреленного Аркуэноном зайца.
– Наконец-то поедим свежатины, – сказал Фундинул. – А то надоело это сушеное мясо да солонина.
– А чего тут есть? – печально вздохнул Углук. – Мне на один зуб.
– Вот и пожуешь конинки, а мы – зайчатину, да, Шустрик? А ну, не балуй! – Гном вскочил с коряги и поспешил к мулу, чтобы отогнать его от огромной трухлявой поганки, которую тот с аппетитом поедал.
– Теперь, наверное, сдохнет, – со злорадством произнес Углук.
– Не дождешься, чудовище! – парировал гном и стал трясти мула за уши. – Выплюнь, Шустрик, выплюнь! Это нельзя есть!
Углук опустил мясо в кипяток, бросил соли и щедро насыпал крупы, по лесу поплыл аппетитный запах.
– Пахнет отлично, – сказал Бертран.
– О да, ваше сиятельство, у меня даже брюхо сводит, – согласился орк, помешивая варево прутиком.
Запах привлек Каспара и вернувшегося из местной разведки Аркуэнона. Все сели вокруг костра, не мигая глядя на бурлящее варево.
– Кажется, готово, – дрожащим голосом произнес орк и полез ложкой в котелок.
– Не смей! – Фундинул ударил его по лбу своей ложкой, отчего она раскололась пополам.
Гном с недоумением посмотрел на обломки, Каспар и Бертран засмеялись.
– Все забываю, что у тебя железный лоб, – сказал гном.
– Это не лоб, это шлем! – поправил Углук. – Ну сколько же можно варить? Там от зайца ничего не останется!
– Уговорил, обжора, готовь брюхо, – сжалился Фундинул, снимая котелок с огня.
Вопреки опасениям орка, похлебка получилась густой и вкусной, зайчатины в ней было немного, зато крупы достаточно.
– Очень вкусно, Фундинул, – сказал Каспар, когда все было съедено. – Спасибо, что проследил за готовкой.
Фундинул надулся от гордости, а Углук уже открыл было рот, чтобы потребовать своей доли похвалы, ведь это он разделывал зайца, готовил воду и крупу, а гном только…
– Слишком тихо, – сказал вдруг Аркуэнон, убирая ложку.
– В лесу всегда так, – возразил Бертран.
Каспар прислушался: действительно, вокруг стояла абсолютная тишина. Ни пения птиц, ни жужжания насекомых, ни шороха листьев и шума ветра. Даже облака на небосклоне словно замерли, а знойный воздух сделался сухим и словно шершавым.
– Так было в тот раз, когда нас чуть не заманили в ловушку нижних миров.
– Точно так, ваша милость, – подтвердил Углук, подтягивая к себе меч. – Магией пахнет!
– Надо уходить, – принял решение Каспар. – Мне это не нравится.
Тут громадная тень закрыла полнеба, и Каспар упал на землю, раздался треск сучьев, удар рухнувшего дерева, калхинуда разочарованно взревела и стала набирать высоту, чтобы напасть снова.
Помня последствия прошлого столкновения, в этот раз она долго таилась, вынюхивая, есть ли в отряде мессир Маноло. Для демона всякое ожидание – жуткая мука, но калхинуда не могла забыть о двух стрелах с «сухим заклятием», вонзившихся ей в брюхо и едва не отправивших ее на самое дно нижних миров. Она атаковала, лишь убедившись, что на этот раз мага в отряде нет.
– Стреляй! – крикнул Бертран, придавленный обрушившейся на него толстой веткой.
Аркуэнон спустил тетиву, но стрела отскочила от брюха чудовища.
– Давай еще! – Каспар вскочил и, прихрамывая, побежал туда, где бесились на привязи лошади и трясся мелкой дрожью Шустрик.
Внезапно из-за дерева шагнул сморщенный старик и преградил Каспару дорогу.
– Ха-ха! – воскликнул он мерзким скрипучим голосом. – Какая встреча! Никак Каспар Фрай по прозвищу Проныра?!
За прошедшие сутки мессир Кромб хорошо подкрепился и чувствовал себя в состоянии атаковать Фрая.
Времени на раздумья не было, Каспар услышал, как хлещут по макушкам деревьев крылья калхинуды, и бросился на землю, вызвав недоумение Кромба.
– Ты тщишься вымолить прощение, глупец? – В глазах Кромба злоба мешалась с торжеством, но тут на него упала черная тень – это был крылатый демон, пикировавший прямо на мага.
– О, птенчик мой…
Узнав Кромба, крылатый демон свирепо рявкнул: именно этот маг поймал калхинуду в одном из нижних миров и продал на вечные мучения ничтожному человечку – лорду Кремптону.
– И не пытайся меня сожрать, тупая скотина! – Маг щелкнул пальцами, и в воздухе натянулась стальная сеть.
Калхинуда ударилась о нее, отскочила, точно камень от забора, и рухнула на землю, повалив еще несколько деревьев.
– Не на того напала, гнилушка, я тебя заставлю страдать так, как никогда и никто не страдал! Сдохнешь на «серебряной нити»!
– С-сдох-х-хни сам, колдун! Ненавиж-ж-жу! – заклекотал демон, поднимаясь, и снова ринулся в атаку.
Пользуясь тем, что мессир Кромб и калхинуда заняты друг другом, Фундинул подкрался к лошадям и попытался их отвязать, но маг шевельнул пальцем, и гном, охнув, отлетел в сторону. Пущенная Аркуэноном стрела канула в складки черной накидки, как в воду.
– Что, гнилушка, попалась? – Мессир Кромб быстрым движением выдернул прямо из воздуха конец блестящей нити. – Ты в моих руках!
Демон ответил истошным воплем, в котором смешались ярость и страх.
– Но я не такой злой хозяин, – маг слегка натянул «серебряную нить», – и позволю тебе довести дело до конца. Ты ведь хотела сожрать этих ничтожных смертных?
В этот момент возле разбросанных головешек костра воздух вдруг закрутился в белый жгут и сгустился в высокую фигуру в черном плаще с капюшоном.
– Не слишком ли много мерзавцев на нас, несчастных, – пробормотал в кустах Углук и поправил съехавший на глаза шлем.
– Оставь моего демона! – приказал мессир Дюран, и его рука, удлинившись, вцепилась в «серебряную нить».
– Нет, этот демон мой! Это я его изловил! – визгливо крикнул мессир Кромб, и его лицо стало превращаться в шакалью морду.
«Серебряная нить» с мелодичным звоном лопнула, рядом с кружащей над лесом калхинудой открылась темная воронка, в которой демон и исчез без следа.
– Ты упустил его, жалкий слуга давно сгнивших духов! Мерзкий пожиратель падали! – Капюшон слетел с головы мессира Дюрана.
– Нет, это ты ее упустил! Тупой недоучка, не умеющий распорядиться Силой! Мелкий лесной колдунишка! – В злословии мессир Кромб своему давнему врагу нисколько не уступал.
Впервые маги столкнулись сотни лет назад, когда молодой Дюран мечтал овладеть Силой огрской магии. Он попался в ловушку, расставленную мессиром Кромбом и духами холода и разложения, после чего лишился глаз.
Мессир Кромб и мессир Дюран впились друг в друга магическими захватами. Очертания деревьев поплыли, словно от земли поднимались потоки горячего воздуха, все потеряло формы и завертелось – решив не размениваться на мелочи, маги сошлись в поединке чистой Силы.
Каспар откатился за дерево и крикнул:
– Уходим!
Он вскочил и, продираясь сквозь сгустившийся воздух, пробрался к лошадям. Там уже были гном и эльф.
Углук притащил на плече Бертрана; косая рана пересекала лоб графа, из нее сочилась кровь.
– Сажай его на лошадь! – распорядился Каспар. – Держись, Бертран!
Грянул гром, несколько деревьев загорелись, лошадей не нужно было подгонять, они резко взяли с места, и седокам пришлось постараться, чтобы не потерять над ними контроль.
Ветки хлестали по щекам, в ушах свистел ветер, лес кончился, всадники вылетели на опушку. Каспар направил коня на невысокий холм и, въехав на него, оглянулся.
На том месте, где они еще недавно стояли лагерем, бушевал смерч, бешено вращая ветки и сорванную листву. В сгущавшихся над ним тучах проскакивали алые, золотые и фиолетовые молнии.
– Эк они сцепились, ваша милость, – заметил Фундинул. – Очень обозлились.
– Пока не истреплют друг друга, не разойдутся, – поддержал его Углук.
Неожиданно Бертран застонал и повалился из седла, Аркуэнон еле успел его подхватить.
– Что это с ним? – удивился гном. – Рана-то пустяковая.
– В нее попал яд демона, – сказал эльф. – И мне на руку тоже, какое-то время я продержусь, но потом будет худо.
Каспар торопливо спешился и открыл сумку, где хранилась котомка мессира Маноло. Один из мешочков с неизвестным содержимым светился тревожным красным светом.
– И что с этим делать? – произнес Каспар, найдя в мешочке порошок серого цвета.
– Съесть, – предложил орк.
– Лучше посыпать на рану, – возразил Фундинул. – Бертрану – на лоб, а Аркуэнону – на руку!
Предложение гнома показалось Каспару здравым, он взял щепоть порошка и посыпал на лоб Бертрану, пока Углук его поддерживал. Попав в рану, порошок превратился в розовую пену, но она быстро опала, надежно закрыв рассеченную кожу. Бертран закашлялся и открыл глаза.
– Что случилось? – спросил он, недоуменно глядя на склонившегося над ним Каспара.
– Сработало, ваша милость! – радостно воскликнул Фундинул. – Вот что значит слушать советы умного гнома!
– Сработало, – согласился Каспар. Он подошел к Аркуэнону и высыпал на его подставленную обожженную ладонь еще одну щепоть порошка. Несколько мгновений ничего не происходило, потом порошок задымился, обратился в невесомый пепел и был подхвачен налетевшим порывом ветра.
Аркуэнон встряхнул головой, глаза его прояснились, и он снова стал прежним – безупречным воином и разведчиком.
– Ну вот, кажется, все здоровы. – Каспар с облегчением перевел дух и завязал мешочек с порошком. – Пора уходить, разобравшись между собой, эти колдуны снова примутся за нас.

Получив очередной страшный удар, Кромб зашипел и, скрючившись, превратился в облезлого шакала. Тот жалобно тявкнул и, поджав хвост, помчался прочь.
Мессир Дюран отряхнул с себя пыль, глядя невидящим взором в сторону убегающего врага. Сегодня мессир Кромб оказался на удивление крепок и упрям, но очень скоро выяснилось, что за ним нет глубокой силы, есть лишь остатки жизней, собранные на поле брани, – Кромб так низко опустился, что уже не брезговал ничем.
Мессир Дюран улыбнулся – сегодня он еще раз доказал себе, что стоит кое-чего и без поддержки магического ордена, а ведь иные маги без поддержки вовсе пропадали, становясь в ряд простых смертных.
Внимательно осмотрев поваленные деревья и измятый кустарник, мессир Дюран определил направление следов Проныры и его подручных. Но унестись, подобно ветру, следом за ними он не смог, слишком много сил было отдано на посрамление Кромба.
– Проклятый могильщик, – прошипел Дюран.
Очертив вокруг себя круг, он произнес заклинание и перенесся в один из промежуточных миров, где обычно отдыхал и накапливал силы.

25

Потянулись холмы с редкими кустами на склонах, все вокруг выглядело безжизненным, и даже порхающие с места на место бесцветные птички не скрашивали пейзаж.
– Жарко, – сказал Фундинул, вытирая лицо рукавом. – А что сейчас в песках творится, ваша милость, даже подумать страшно.
– Настоящее пекло, но, по счастью, мы едем не туда.
Появившаяся на верхушке одного из холмов черная точка заставила Каспара заволноваться. За первой появилась вторая, третья… десятая – и сразу целая шеренга.
– Всадники, – сказал Аркуэнон.
– Нам не оторваться – лошади устали, – заметил Бертран.
– Что ж, придется принимать бой, – сказал Каспар. – Готовьтесь и постарайтесь предусмотреть все, если это возможно.
Привычные манипуляции не заняли много времени, и вскоре отряд Фрая был готов к схватке. Бертран взвел арбалет, Каспар и Аркуэнон приготовили луки. В последнюю очередь Каспар ослабил ремень на сумке, где лежал собранный и готовый к применению «Железный дождь».
– Кто это может быть? – спросил Фундинул, присматриваясь к цепи противника.
– А тебе не все равно? – пожал широкими плечами орк. – Коли поддадимся, все одно не помилуют.
– Мне не все равно. Кто это, как вы думаете, ваша милость?
– Рейтары или даже уйгуны. Я слышал, у лорда Кремптона их служит пара сотен.
При слове «уйгун» невозмутимое обычно лицо эльфа исказила гримаса отвращения. Сгорбленные и желтоглазые уйгуны появлялись на свет только от смешанных браков представителей разных рас. Лет в двенадцать они осознавали свое отличие от окружающих и уходили в леса, где сбивались в шайки с себе подобными.
Единственным развлечением уйгунов была война, а кровожадностью они могли переплюнуть демонов.
Всадники приближались, скоро можно было различить черных длинногривых лошадок и изогнутые клинки в руках наступавших.
– Уйгуны и есть, – определил Бертран, поднимая арбалет.
Щелкнул замок, болт выбил из седла переднего всадника – судя по всему, предводителя. Он покатился по земле, прямо под копыта лошадей, остальные уйгуны завыли звериными голосами и принялись ожесточенно нахлестывать лошадей.
Когда до них осталось ярдов пятьдесят, в дело вступили Аркуэнон и Каспар. Стрелы полетели одна за другой, выбивая самых активных уйгунов, смешивая порядки противника и сбивая темп атаки. Однако потери уйгунов не смущали, и, даже оставив на склоне холма два десятка убитых и раненых, они упорно рвались вперед.
Аркуэнон ушел с линии атаки, и первого уйгуна взял на себя Фундинул: сначала он оглушил лошадь противника ударом рукояти, а когда та споткнулась, нанес удар всаднику.
Заработал мечом Углук, рассекая массу уйгунов на две части, вокруг него закружились Каспар и Бертран, не забывая держаться от двуручника орка на безопасном расстоянии.
Полетели шлемы, расколотые щиты, падавшие уйгуны пытались пропороть мардиганцам брюхо, но ученые лошади били их копытами и вцеплялись зубами в загривки черномастных уйгунских лошадей.
Каспар отразил очередной удар, другой отбил кинжалом, уколол мечом и дал коню шпоры, чтобы выскочить из окружения. И снова атака, удары налево и направо, близкий свист стрел Аркуэнона, метавшегося по окрестным склонам и стрелявшего, как только гонявшиеся за ним уйгуны предоставляли такую возможность.
По накладкам скрежетали вражеские клинки, но пока обходилось без ранений. Устав рубить правой, Бертран фон Марингер перекинул меч в левую руку – подготовка бюварда это позволяла. Уйгуны стали наседать, и в ход пошел длинный кинжал, клинки мелькали в руках Бертрана с такой скоростью, что он стал похож на смертоносную мельницу.
К уйгунам подошло подкрепление, дело стало принимать скверный оборот. Каспар видел, что Углук, уже не успевая рубить всех нападающих, время от времени пускает в ход кулаки.
Фундинул рубил мощно и часто, а Шустрик надежно удерживал его на своей спине. Топор разносил шлемы, ломал клинки и вышибал искры, гном не давал себя в обиду.
Отвлекшись на мгновение, Каспар не заметил, как перед ним среди других уйгунов появился уйгун-богатырь, ростом с орка. Он ударил огромным ятаганом, и, парировав удар, Каспар едва не выронил меч – уставшие руки плохо его слушались.
Промелькнула мысль об эльфе – его точный выстрел был бы нелишним, однако Аркуэнон уже катался по земле, пытаясь сдернуть с себя путы аркана.
Здоровяк ударил еще, и на этот раз Каспар меч не удержал, тот упал под ноги лошадям. Кинжал против окруживших врагов был бесполезен, Каспар выхватил из сумки «Железный дождь» и, вскинув его, дернул спусковую скобу. Дротик пронзил кирасу огромного уйгуна, остановив его на замахе, гигант выронил ятаган и с грохотом рухнул на землю, вызвав замешательство и потрясение в рядах своих товарищей. Каспар этим воспользовался и, повернувшись, одного за другим поразил трех пеленавших эльфа уйгунов.
Аркуэнону этого оказалось достаточно, в его руках блеснул кинжал, двое уйгунов откатились от него, раненные, а эльф рассек веревки и бросился искать лук со стрелами.
– Ваша милость! – крикнул Фундинул и перебросил Каспару кривой уйгунский клинок. Каспар поймал его и тут же отбил удар. Пришедшие в себя уйгуны усилили напор, однако вид «Железного дождя» в руках врага не давал им сосредоточиться. Каспар применил его еще дважды, сбив наседавших на Бертрана всадников.
Барабан «Железного дождя» опустел, и Каспар сунул его в сумку. Отбиваться трофейным клинком было неудобно, но он справлялся – свалил одного уйгуна, пропустил скользящий удар по шлему, от чего загудело в голове, потом отомстил обидчику, и, когда тот рухнул на землю, оказалось, что битва окончена – сильно уменьшенный вражеский отряд отходит за холмы.
Следом убегали осиротевшие уйгунские лошади, стало непривычно тихо.
– Неужели все? – словно не веря себе, спросил Углук, покачиваясь в седле.
– Похоже на то. – Бертран пытался поправить измочаленные наплечники, однако это не удавалось. Он грустно усмехнулся и снял шлем.
– Если остались живые, приведите ко мне одного, – сказал Каспар, спустился на землю и стал искать оброненный меч. Подошел Фундинул и показал несколько порезов на руках. Каспар достал котомку мессира Маноло и обработал раны.
– Тут около трех десятков, – оглядев поле боя, сообщил Бертран. Ему снова досталось по ногам – небольшой укол и удар щитом, одна нога совсем не гнулась.
– Немало намолотили, – сказал Углук, стараясь отвлечься от неприятного – его порезы натирали жгучей мазью.
– А что будет в Синих лесах, которые просто кишат этими уйгунами? – вздохнул Фундинул, полируя лезвие топора пучком сухой травы.
– Непросто будет, – согласился Бертран.
– Но мы справимся, правда, ваша милость? – гном вопросительно посмотрел на Каспара.
– Обязательно справимся, Фундинул, – ответил тот. – У нас ведь приказ герцога.

26

Даже в самую сильную жару в башне магического ордена Кошачьей лапы было холодно. Прежде принц Гвистерн не обращал на это внимания, но теперь, когда ему приходилось жить в башне, терпеть холод просто не было мочи.
Особенно трудно приходилось ночами. В то время как Харнлон и все королевство задыхалось от летнего зноя, бывший принц, официально считавшийся мертвым, дрожа от холода, укрывался несколькими шерстяными одеялами. Но и это не всегда помогало.
После очередной бессонной ночи Гвистерн твердо решил добиться от грандмастера разрешения переселиться в комнату с камином; таких в башне было несколько.
Завтрак принес молчаливый послушник младшей степени посвящения. Гвистерн с отвращением поковырял овсяную кашу, съел кусок хлеба и запил стаканом морковного отвара.
Кормили здесь куда хуже, чем во дворце.
Выбравшись из своей комнаты, принц отправился искать грандмастера. Первым делом он поднялся в круглый зал, где собирались лучшие маги ордена, когда требовалось соединить усилия. Большинство братьев передавало ордену свою силу с помощью магических рубинов, лежавших на полочках в стенах зала. Каждый рубин обозначал отдельного члена ордена.
Пламя факела, висевшего у входа в зал, сменило цвет с красного на зеленый, показывая, что можно войти. Гвистерн толкнул кажущуюся тяжелой дверь и вошел.
– Да пребудет с нами Сила, грандмастер!
– Сила и власть да пребудут с нами.
Сегодня Алвин выглядел как пожилой, убеленный сединами человек, он сидел за массивным столом черного дерева и пристально всматривался в Глаз Огра. Кристалл лежал на бархатной подкладке, в его хрустальных глубинах двигались сменявшие друг друга картины.
Гвистерн забыл, зачем пришел, и тоже стал увлеченно смотреть издалека на Глаз Огра.
– Что вы ищете, грандмастер? Дорогу домой?
– Эта дорога мне уже известна, я остаюсь в этом мире лишь потому, что хочу помочь тебе отомстить. Сейчас я гляжу на то, что предпринимают ваффены.
– И что же они предпринимают?
– Подойди и взгляни сам.
Гвистерн послушно подошел, вгляделся в хрустальный шар и увидел поляну в лесу, занятую воинским лагерем, спешащих солдат и сердитого человека в дорогих доспехах. Ваффены, все девять, стояли напротив него, их мечи были опущены.
– Это еще кто? – спросил Гвистерн.
– Не знаю. Мне почти неизвестны знатные люди Южных стран, но солдаты этого владыки носят символ – волчью голову.
– Это лорд Кремптон, вассал моего брата, – догадался принц. – Нельзя ли сделать так, чтобы было что-то слышно?
Алвин произвел несколько магических пассов, изображение в Глазе Огра стало четче, и Гвистерн разглядел за спиной лорда стрелков с острыми эльфийскими ушами. В их непроницаемых надменных лицах смешивались человеческие и эльфийские черты.
Лорду Кремптону служили гельфиги, жуткое исчадие Синих лесов.
Гвистерн стал понимать, о чем там говорят, хотя голоса слышны не были.
– Кто вы такие и откуда взялись на моих землях? – рявкнул лорд Кремптон.
Он злобно смотрел на странных чужаков, вышедших к рейтарскому лагерю несколько минут назад. Сам он вместе с телохранителями прибыл в лагерь, чтобы поддержать боевой дух Волчьей Лиги.
Стоявшие в ряд незнакомцы, одинаковые, как родные братья, молчали. Ветер шевелил торчащие из-под шлемов белесые патлы, а странные черные клинки с магическими знаками на лезвиях вызывали изумление – такого здесь не видели.
– Не стоит нас задерживать, человек, – проскрипел тот, что стоял во главе шеренги.
– Это моя земля, и всякий, кто появляется на ней, должен держать передо мной ответ!
– Мы не дети этого мира. Отпусти нас, или мы уйдем сами.
– Сами? Как ты себе это представляешь, червь?! – визгливо выкрикнул лорд. – А ну-ка, нанижите их на стрелы! Пусть узнают, каково спорить с лордом Кремптоном!
Гельфиги вскинули луки, спустили тетивы, и стрелы понеслись к целям, однако черные клинки взвились, точно молнии, и посекли стрелы, не пропустив ни одной. Их обломки и смятые наконечники разлетелись в разные стороны и упали на землю, а чужаки остались стоять перед Кремптоном невредимые и все такие же невозмутимые.
– Быстрее, кто-нибудь! Убейте их! – запаниковал лорд.
Гельфиги снова взялись за луки, рейтары бросились в атаку, а лорд Кремптон, поняв, что дело плохо, с разбегу запрыгнул в седло, дал лошади шпоры и понесся прочь, подальше от места, где черные мечи с пылающими на лезвиях рунами резали кольчуги и щиты, словно масло.
– Уходим! – крикнул он на прощание, увлекая за собой нескольких приближенных.

Когда последние рейтары умчались в лес и попрятались в кустарнике, Гвистерн распрямился и перевел дух.
– Это производит впечатление, – сказал он, глядя на громоздящиеся вокруг ваффенов окровавленные тела. – Где вы отыскали этих монстров, грандмастер?
Алвин горделиво приосанился.
– В одном далеком и очень странном мире, где все законы магии очень сильно искажены.
– Ну теперь-то Проныра точно не уцелеет!
В хрустальном шаре было видно, как ваффены, постояв неподвижно еще несколько мгновений, одновременно развернулись и двинулись по следу Каспара Фрая. Они еще никогда не терпели поражений.

27

Рассвет застал Каспара и его отряд в седлах, лошади бодро шагали по едва заметной тропе, и только Шустрик отвлекался на каждый пучок зеленой травы, но гном сердито дергал поводья, и мулу приходилось идти дальше.
Солнце поднялось над горизонтом, стало припекать. Скоро поросшие кустарником холмы остались позади, и отряд двинулся по открытой равнине.
Далеко впереди, у самого горизонта темнела полоска – то ли лес, то ли горы, до них еще нужно было дойти.
– Ваша милость, а когда мы въедем в эти самые Западные земли? – спросил Фундинул. Долго молчать для него было столь же суровым испытанием, что для Углука – голодать.
– Думаю, уже скоро, но бывать там мне еще не приходилось, – ответил Каспар.
– Мы на самой их границе, – заявил Углук и вздохнул, его снова мучил голод. – Вы сразу почувствуете, когда мы ее пересечем, там все выглядит по-иному.
Слышать подобное было странно – что значит «по-иному»? Даже невозмутимый Аркуэнон бросил на орка удивленный взгляд.
Дальше ехали в полном молчании.
В полдень, когда жара стала невыносимой, остановились на привал в крохотной, приютившейся на берегу озера рощице. Костер разводить не стали, хотя Углук и предлагал наловить рыбы и сварить из нее уху. Пообедали остатками галет и сушеного мяса.
Дождавшись ослабления зноя, вновь пустились в дорогу, и вскоре Каспар разглядел впереди темную, словно выжженную полосу.
– Вот и граница, – сказал Углук.
Когда подъехали ближе, стало видно, что поперек степи тянется полоса травы темно-багрового, почти черного цвета. Лошади заупрямились, не желая идти дальше, Шустрик и вовсе заголосил, задрав морду.
– Ты чего? Чего ты? – переполошился Фундинул. – Ваша милость, чего это они?
– Там смертью пахнет, – серьезно сказал Углук.
Каспар недовольно на него покосился, дал мардиганцу шпоры, и тот подчинился, шагнул на полосу черной травы, высоко, как в болоте, поднимая ноги. За Каспаром поехали остальные, последним, опомнившись, помчался Шустрик, боясь, что их с гномом оставят на той стороне.
Как только конь Каспара ступил на территорию Западных земель, на него обрушился невесть откуда взявшийся гром битвы – лязг оружия, крики сражающихся и умирающих, свист стрел и ржание лошадей.
Каспар невольно схватился за рукоять меча и тряхнул головой, отгоняя шум. Судя по недоуменным лицам остальных бойцов отряда, им примерещилось то же самое. Фундинул крутил головой, Бертран ковырял в ухе, и только эльф остался спокоен.
– Это все слышат, – пояснил Углук. – Говорят, эти земли прокляты, приговорены к вечной войне.
Вскоре пришлось согласиться с предупреждением орка, что на Западных землях «все по-иному». Трава тут была гуще и зеленее, чем на востоке, небо казалось темным, почти фиолетовым, а жара совсем не чувствовалась.
– Наверное, это из-за близости к Синим лесам, – предположил Бертран, разглядывая торчащий из земли куст с огромными цветами ярко-оранжевого цвета. Вокруг них сонно и неторопливо летали пчелы.
– Может быть, – кивнул Каспар, вглядываясь в странный, поднимающийся на горизонте массив.
Прошло несколько часов, прежде чем всадники поняли, что это такое. Это был большой холм со срезанной верхушкой, на плато вполне уместился бы средних размеров город, но города не было, только развалины некогда величественной крепости. Каменные блоки огромных размеров были покрыты пятнами копоти, уцелевшие башни накренились, от развалин потягивало запахом гари.
– Выглядит так, будто приступ был совсем недавно, – заметил Бертран. – Интересно, кто это построил? Такие камни людям поднять не по силам, даже при помощи воротов.
– И гномам не по силам, – уверенно заявил Фундинул. – Мы не сооружаем крепостей после братоубийственной войны Пяти Цветов, а это было семь сотен лет назад.
– И не орки, мы только деревянные форты возводим, – сказал Углук.
– Кто же остается, ваша милость? – Фундинул почесал затылок.
– Огры. – Каспар смотрел на развалины с благоговением. Если крепость и вправду построили сгинувшие исполины, ее возраст исчислялся тысячелетиями.
– Слушай, Углук, ты же воевал в этих местах, – обратился к орку Бертран. – Неужели среди наемников никаких слухов не ходило?
– Я в эту трепотню не очень-то вслушивался. Болтают всегда много разного, это недомеркам вроде нашего гнома только дай потрепаться, а я довольствовался малым: вот тебе битва, а вот – добрая еда, если выжил. Сказания да песни менестрельские – это не для меня. Да и воевали мы севернее, я в дружине князя Годзилуна ходил, а потом с его старшим сыном, когда он со своим братом сцепился…
– А ты сам-то, Бертран, что-нибудь знаешь об этих местах? – спросил Каспар. Отпрысков благородных родов обучали истории, особенно это касалось истории войн и захвата земель. Кроме того, в замке Марингер была неплохая библиотека, погибшая, увы, во время взятия его войском графа-разбойника де Гиссара.
– Кое-что читал. – Бювард задумчиво поскреб заросший подбородок. – Очень давно эти земли принадлежали королям – владыкам Харнлона, это еще до Ордосов было, когда на троне сидели предки нашего герцога. Потом с запада явились воинственные сугуны, и с тех пор тут все время войны и раздоры.
– А что про огров, ваше сиятельство? – не утерпел Фундинул.
– А что про огров? Про них в исторических хрониках ничего не написано. Они сгинули неведомо куда еще до того, как возникла наша история.
– Да, жалко, что нет с нами мессира Маноло, – вздохнул гном. – Он бы все рассказал!
– На то мессир Маноло и маг, чтобы знать больше простых смертных, – заметил Бертран. – А нам и этого достаточно.
Крепость осталась позади, равнина кончилась, потянулись холмы с рассеченными глубокими оврагами склонами. Их дно покрывали густые заросли, через которые приходилось пробиваться с большим трудом.
– Не нравится мне это место, – сказал Бертран, когда они подъехали к особенно темной, глубокой и заросшей лощине.
– Хорошее место для засады, – согласился Каспар и сунул несколько стрел за голенище, чтобы были под рукой.
– Ну что, поехали? – Фундинул на Шустрике стал первым спускаться по сыпучему склону.
Мул старался ухватить от каждого куста по листочку. Гном не давал ему останавливаться и дергал за повод, на что Шустрик отвечал недовольным ревом и пытался сбросить хозяина на землю. Взбрыкнув в очередной раз, он тем самым спас Фундинула от верной смерти. Стрела лишь щелкнула по звеньям кольчуги и, поменяв направление, вонзилась в песок. Каспар припал к шее лошади, одновременно вскидывая лук. Меж двух валунов мелькнула тень, и он выстрелил. Раненый с криком покатился вниз.
Хлопнула тетива лука Аркуэнона, и по дальнему склону, ломая кусты, покатился еще один враг.
– Атакуют, ваша милость! – крикнул Фундинул, спрыгивая на землю.
Из-за лежавших на склонах валунов один за другим стали подниматься воины в длинных, до колен, кольчугах. Блестели длинные мечи и остроконечные шлемы, лица скрывались за стальными масками угрожающего вида.
– А-а, ворюги! – воскликнул орк и стал спускаться навстречу поднимавшимся по склону врагам. Зазвенели мечи, но смять противника с ходу орку не удалось, враги уверенно держали его на расстоянии, стараясь поймать момент, чтобы проткнуть ему брюхо, ударив под накладки.
Каспар выстрелил еще, но конь дернулся, и стрела ушла мимо. С флангов выдвигались еще две группы – противник действовал очень слаженно. Выхватив меч и спрыгнув на землю, Каспар успел вовремя встретить пару воинов, но, как и орк, был неприятно удивлен тем, как мастерски они владеют оружием.
За спиной что-то кричал Бертран, неистово звенела сталь.
Каспар отбил первый удар и почувствовал, как в запястья возвращается вчерашняя боль после столкновения с огромным уйгуном. Его противники били сильно, возникло искушение пустить в ход «Железный дождь», но Каспар отогнал его, понимая, что еще рано. Аркуэнон выстрели на пробу, но кольчугу стрела не взяла. В него тотчас метнули тонкий кинжал – эльф едва успел уклониться.
«Вляпались», – подумал Каспар. В овраге громко ругался орк, ему вторил Фундинул – шуму там хватало.
Защита врагов была крепка, и Каспар сменил тактику: вместо того чтобы парировать удар, он отскочил назад и прихватил «провалившийся» клинок противника крюком кинжала. Резкий рывок, вражеский воин завалился вперед и стал падать, Каспар встретил его кованым сапогом в железную маску. По звуку удара понял, что получилось, противник перекатился на спину и не смог подняться, из-под маски показалась кровь.
Второй бросился прикрыть товарища, опасаясь, что Каспар его добьет, но с двуручным мечом за Каспаром ему было не поспеть, несколько ударов – и он со смятым шлемом свалился на землю.
Воспользовавшись паузой, Каспар огляделся: Углук продолжал рубиться с целой группой и пока не выказывал усталости, Фундинул отвлекал четверых, ставя их в тупик тяжелыми ударами топора и быстрыми контратаками деревянной рукоятью – такого они не видели, к тому же невысокий рост гнома давал ему возможность подсекать ноги.
Несколько раненных Аркуэноном ползали по склонам, он бил без промаха, но стрелы не всегда пробивали крепкие доспехи.
Бертрану удалось отбиться, и теперь он с азартом гонял по зарослям кого-то из нападавших.
– Аркуэнон, присмотри за Бертраном! – крикнул Каспар, опасаясь, как бы фон Марингер в запале не нарвался на лучников.
Сам Каспар пришел на помощь Углуку, и бой закипел с новой силой. Вдвоем они потеснили упорных врагов вниз по склону, в конце концов те побежали, за ними, не выдержав гномьего коварства, последовали и те, что дрались с Фундинулом.
– Ну и ладно! – сказал тот и остановился. Потом нагнулся над одним из подстреленных эльфом воинов.
– Ишь ты, искусная работа, – произнес он, дотрагиваясь до маски, пораженный гладкостью отполированного металла.
– Кто они такие? – спросил Бертран, появляясь из кустов; его меч был запачкан кровью, а сам он тяжело дышал.
За фон Марингером следовал невозмутимый Аркуэнон с луком в руках и с полупустым колчаном.
– Обычные селяне, – равнодушно ответил орк, вытирая лезвие меча о штаны одного из убитых.
– Как селяне? – не поверил Бертран. – Ополченцы, что ли? Этого не может быть, эти люди не хуже наемников, если бы Аркуэнон не вмешивался, нам бы туго пришлось!
– Мы в Западных землях, Бертран, тут каждый должен быть мастером боя, другие просто не выживают. И князья, и простой люд учатся держать меч с младенческих лет.
Граф покачал головой. Осознать, что они с таким трудом одолели обычных мужиков, было нелегко.
– Фундинул, там они какие-то котомки бросили, посмотри, может, в них еда, а то у нас продукты на исходе.
– Позвольте, ваша милость, я посмотрю! – оживился Углук.
– Давайте вдвоем.
За несколько минут, не переставая пререкаться, орк и гном обыскали тела, но ничего интересного не нашли; в котомках были какие-то сухие семена и запасные кожаные ремешки. Любопытства ради они заглянули и под стальные маски павших, но это оказались обычные люди.
– В седла, – сказал Каспар, когда обыск был окончен.
Через пять минут путешественники миновали неприветливую лощину и двинулись дальше.

28

Изрезанные оврагами холмы закончились неожиданно, и вновь потянулась голая, суровая степь. Здесь отряд могли обнаружить издалека, поэтому Каспар то и дело привставал в стременах и осматривался.
Аркуэнон тоже чувствовал себя на открытом пространстве неуютно, лес для эльфа был привычнее.
Под копытами лошадей что-то захрустело. Каспар пригляделся: подковы дробили желтоватые черепки непонятного происхождения.
– Какие странные черепки, – сказал Фундинул, свешиваясь с седла. – Чего-то они мне напоминают…
– Это не черепки, – отозвался Углук, уныло пожевывая кусок вяленой конины, – это кости людей, погибших в какой-то давней битве. Здесь, в Западных землях, такое не редкость.
Каспар только головой покачал – они ехали по огромному древнему кладбищу, где нашли смерть тысячи воинов. Кое-где виднелись почти целые черепа и куски бедренных костей.
Местами сквозь слой черепков пробивалась трава, попадались куски ржавого железа.
– Кто же здесь воевал? – проговорил Бертран потрясенно. – И когда это было? В летописях ничего подобного не упоминается.
– Мало ли, чего там не упоминается, – проворчал орк. – Эти летописи легко исправить. Взял и переписал заново, никто и не заметит подмены. Поэтому мы ими и не пользуемся.
– Как же вы запоминаете прошлое? – заинтересовался Каспар.
– Мой народ сочиняет песни, и все знают их наизусть. – Углук с важным видом оглядел соратников. – И ни один сказитель не решится изменить ни единой рифмы, поскольку это сразу будет замечено.
Каспару показалось, будто какая-то тень на мгновение закрыла солнце. Стало холодно, в глазах потемнело, и, чтобы не вывалиться из седла, он крепче ухватился за поводья.
– Что это было? – Бертран привстал в стременах и принялся оглядываться.
– Как-то мне неуютно. – Фундинул тоже посмотрел по сторонам.
– Призраки. – Голос эльфа звучал спокойно, будто Аркуэнон говорил о самых обычных вещах. – Их тут очень много, я их вижу. Духи тех, кто некогда погиб и не нашел покоя. Они прямо роятся вокруг нас.
Для эльфа это была невероятно длинная речь, уже по одному этому можно было понять, как он встревожен.
– Чего же они хотят? – Волна слабости вновь накрыла Каспара, ледяное касание заставило сердце дрогнуть.
– Напиться нашей жизни…
– Э, нет, моя жизнь мне дорога! – возразил Фундинул. – Надо что-то делать!
– Надо ехать быстрее, призраки привязаны к этим местам – им за нами не угнаться!
Стоило всадникам перейти на галоп, как неприятные прикосновения прекратились – призраки отстали.
– Уф, так гораздо лучше, – сказал гном, переводя дух.
– Твоя правда, Фундинул, – согласился Каспар.
Впереди показался лес, повеяло прохладой, и лошади пошли бодрее. Скоро путники уже ехали под сенью деревьев-великанов и с удивлением разглядывали их, запрокидывая головы и придерживая шлемы. Пели птицы, жужжали трудолюбивые пчелы, попискивали пугливые бурундуки, здесь было прохладно и спокойно.
– Аркуэнон, – повернулся Каспар к эльфу, – наши запасы истощились, как ты смотришь на то, чтобы подстрелить чего-нибудь к ужину?
– Я все сделаю.
– Хорошо, тогда давайте искать место для привала.
Место нашлось быстро: небольшая полянка около ручья, окруженная густыми зарослями орешника.
Аркуэнон оставил лошадь и ушел, Фундинул и Углук отправились за дровами. Каспар набрал в котел воду, а Бертрану выпало расседлывать и привязывать лошадей. Как и всякий дворянин, он умел обходиться с благородными животными.
– Интересно, Аркуэнон может здесь заблудиться? – спросил Фундинул, сгружая принесенные дрова.
– Эльф в лесу никогда не заблудится, – наставительным тоном произнес Углук и бросил на землю сухой сосновый ствол. – Он здесь как дома, как гном в своей норе.
– У нас не норы, а подземные жилища!
– Сырые и темные, еще небось и дерьмом пахнет.
– Это ты описал оркскую деревню, очень даже похоже получилось, это вы по нужде ходите за изгородь. До ветру!
– А ну, хватит! – Принесший воду Каспар покачал головой. – Или мне оштрафовать каждого на золотой?
– Почему каждого, ваша милость? – возмутился Фундинул. – Это он начал!
– Нет – он!
– Все, тихо! – Каспару с трудом удавалось сохранять на лице строгое выражение. – У вас никогда не разберешь, кто первый начал, так что с сегодняшнего дня я буду штрафовать обоих – по пять золотых с носа.
– По пять?! – Гном поспешно зажал себе рот рукой. Углук задумчиво почесал в затылке. Деньги оба любили, каждый по-своему.
На поляне стало тихо. Слышно было, как хрустят овсом кони да Шустрик, покончив со своей долей, обрывает ветки орешника.
Появился Аркуэнон, неся на плече крупную косулю.
– Вот это да! – обрадовался Углук.
– Молодец, Аркуэнон, – сказал Каспар.
Бертран и Углук вооружились ножами и стали быстро и умело свежевать косулю, тем временем Фундинул развел костер и нарезал прутьев, на которые стал насаживать куски мяса. Снятую шкуру отложили в сторону, в нее завернули кости и потроха, чтобы закопать и не дать лесному зверью разбросать останки, тем самым обозначив место стоянки.
Скоро мясо зарумянилось, пуская сок, Углук громко сглотнул и отвернулся, чтобы уменьшить мучения.
– Эх, жаль, что приправ у нас мало, можно было подстрелить еще одну и закоптить, – сказал Фундинул.
– Коптить мясо нет времени, – сказал Каспар. – Хорошо, если по следу никто не идет…
Он прислушался: посторонних звуков не было. Аркуэнон тоже выглядел спокойным; выполнив свою часть работы, он терпеливо ждал, когда мясо будет готово.
– Ну что, скоро? – спросил Углук, от нетерпения поднявшись и кружа вокруг костра.
– Не спеши, – отвечал Фундинул, тыкая ножом в куски готовившегося мяса. – Видишь, сок пока красный. Значит – рано!
– Я бы и так съел! – почти застонал орк.
– Ты бы и сырым съел, это все знают…
Наконец мясо было готово, и все расселись вокруг костра.
– Ну хоть поедим спокойно, – сказал Бертран.
Аркуэнон вдруг застыл, не донеся кусок до рта.
– Ветка треснула, – сказал он, подтягивая к себе лук.
– Тебе не почудилось? – спросил Каспар и поднялся, чтобы проверить, на месте ли «Железный дождь».
– Я проверю.
Эльф бесшумно растворился среди кустов орешника, остальные разобрали оружие, готовясь к возможному нападению. Вскоре Аркуэнон вернулся.
– Никого, – сказал он.
– Значит, показалось, – улыбнулся орк и снова принялся за еду.
– Нет, сломанную ветку я нашел, но больше никаких следов.
– Может, она сама по себе сломалась? – предположил Бертран.
– Будем предполагать худшее, – сказал Каспар. – Скорее всего, за нами следят.

29

Стоять в карауле Каспару выпало в последнюю смену, за Аркуэноном.
– Ну что? – спросил он, когда эльф разбудил его.
– Все тихо.
До утра тоже ничего не случилось, и ничто не помешало бойцам отряда выспаться, а проснувшись, приступить к завтраку, состоявшему из холодных кусков жаренного накануне вечером мяса.
Оставшуюся половину окорока косули завернули в листья и спрятали в полотняный мешок. Гном положил его в свою седельную сумку, объявив себя хранителем запасов продовольствия.
Претендовавший на ту же должность Углук смерил Фундинула сердитым взглядом, но промолчал. Память об угрозе штрафа в пять золотых была еще свежа.
Первое время, пока ехали по лесу, все вокруг выглядело совершенно диким и нетронутым, затем отряд пересек заброшенную вырубку и въехал в сосновый лес.
– Здесь где-то люди живут, – заметил Фундинул, указывая на сосну с подвешенными туесками для сбора смолы.
– А почему бы и не жить, – сказал Каспар, осматриваясь. – Лес как лес, хоть и в Западных землях.
Ближе к полудню, когда отряд выбрался из леса под палящее солнце, впереди, на возвышавшемся над степью плато, сквозь дрожащее марево раскаленного воздуха стало проявляться то ли скальное образование, то ли строение. Каспар прищурился, стараясь определить точнее, что это такое, но его опередил Аркуэнон.
– Это замок, – сказал он.
– Какой же он огромный, – покачал головой Бертран. – И богатый, крыши медью крыты.
По едва заметному подъему отряд долго ехал в гору, пока замок не предстал во всей красе.
Его опоясывала крепостная стена, рядом с которой ливенская выглядела жалким покосившимся забором. Угловые башни были высокими и мощными, со сколотыми зубцами и выбоинами на камнях – следами прошлых осад. А над центральной развевался флаг.
– Если разглядите герб, я скажу, какому князю принадлежит замок, – заявил Углук.
– Нет уж, разглядывать мы ничего не будем, объедем замок стороной! – сказал Каспар и решительно повернул лошадь правее. Любопытство сгубило не одного наемника, и Каспар не собирался повторять их ошибки.
Странный одинокий замок без сопутствующих пригородов вскоре остался далеко слева.
– Как-то неспокойно, а? Тебе не кажется? – спросил Каспар у Бертрана.
Они ехали по открытой местности, пересеченной неглубокими балками. В любой из них можно было спрятать сотни, а то и тысячи всадников. Не успел Бертран сказать, что эти места хороши для укрытия войск, как встречный ветер донес звуки битвы – лошадиный храп, звон оружия и пронзительные крики. Каспар придержал коня: не хватало в очередной балке обнаружить самый центр сражения.
Через пару сотен ярдов отряд выехал на небольшую возвышенность, и, чтобы отряд не заметили, Каспар тотчас приказал всем спешиться. Впереди, на далеко простирающемся ровном поле, кипела битва двух армий. Неровные ряды конницы, знамена, щиты… С каждой стороны в битве участвовало тысяч по двадцать.
Над одними полками развевались синие знамена с золотой короной, над полками противной стороны – красные с серебряной.
– Это братья Архил и Китрап наследство отца-князя делят, – сообщил Углук. – Вот уже двадцать лет воюют, все не могут разобраться, кто из них светлый князь, а кто простой.
– А какая разница? – спросил Фундинул.
– Светлый князь вроде как старший над другими, – пояснил орк и тут же добавил: – Может, перекусим? Все равно ехать вперед сейчас нельзя, а объезжать – далеко. Да и объедем ли без неприятностей?
– Фундинул, дай ему кусок окорока, – распорядился Каспар. Им оставалось только ждать, когда закончится битва, чтобы поехать напрямик.
– Не жадничай, не жадничай, – подбадривал гнома Углук. – Давай, режь потолще!
– Ишь, разогнался! – ворчал в ответ Фундинул. – А ты подумал, что буду есть я? Что достанется Аркуэнону, их милости и их светлости?
– Да вы все маленькие, вам много не надо.
Спорили закадычные враги вполголоса, чтобы их не услышал предводитель отряда, платить штраф в пять золотых ни тому, ни другому не хотелось.
Но Каспару было не до них. Устроившись возле чахлого одинокого кустика, он наблюдал за сражением. Давно Каспар не видел столь масштабных схваток.
По силе противоборствующие стороны были примерно равны, поэтому исход должны были решить полководческий дар одного из предводителей или роковая случайность.
Полки маневрировали, сходились, осыпали друг друга градом стрел и закрывались щитами. Конные отряды натыкались на ощетинившиеся копьями построения и откатывались либо, напротив, отчаянно атаковали, взламывая оборону противника.
В тылу одной из сторон послышался глухой удар в перекладину, и в воздух взвился огромный булыжник.
– О, баллиста! – воскликнул Углук, присаживаясь рядом с командиром. Он спрятал лошадей в расположенную неподалеку балку и с чувством исполненного долга ел жареный окорок и наслаждался зрелищем.
Булыжник проломил несколько рядов копейщиков и выкатился на открытое место.
Вперед пошла конница, две лавы накатились друг на друга, тесня противника с переменным успехом, в небе появились птицы; сделав несколько кругов над полем брани, они улетели – их время еще не пришло.
Небольшой отряд кавалерии, стремясь совершить обход, пронесся ярдах в шестидесяти – Каспар и Углук припали к земле. Мощные, широкие в кости лошади черной масти несли закованных в доспехи всадников. Видно было, как летят из-под копыт комья земли.
– Выглядят отлично! – восхитился Бертран. – Просто богатыри!
Всадники, принадлежащие к войску с золотой короной на знамени, атаковали ощетинившиеся копьями построения пехотинцев.
Полетели обломки копий, всадники проламывали ряды пехоты, но и сами теряли щиты, валились под ноги лошадей. Слышалось ржание лошадей, лязг железа, крики.
– Серьезная драка, – сказал Каспар, – никто не хочет уступать.
– Ваша милость, тут никто не знает, что такое уступать. Наемника, один раз отступившего, никто больше не наймет!
– Тебе виднее.
Фундинул, Углук, Бертран и сам Каспар с увлечением и азартом наблюдали за битвой, невольно отдавая симпатии одной или другой стороне, и только Аркуэнон не обращал на происходящее должного внимания. Он смотрел в другую сторону, наверное, вспоминая свою давно покинутую родину. Его острые уши время от времени подергивались.
Сражение продолжалось, войска так перемешались между собой, что стало невозможно разобрать, кто где. Над полем повисла пыль, которая мешала следить за битвой.
– Ну вот! – обиженно произнес Фундинул. – Ничего не видно!
– А чего ты там не видал? – Углук зевнул. – Вот если бы там пировали да свинью жарили…
– Размечтался! – фыркнул гном и закашлялся: поднятая войсками пыль добралась и до зрителей. Вскоре она затянула все небо, солнце едва просвечивало сквозь эту пелену.
Неожиданно Аркуэнон вскинул лук, но не выстрелил.
– Что там? – спросил Каспар, поднимаясь.
– Я видел кого-то… Он крался, – сказал эльф, не опуская лука.
– Если еще покажется – стреляй! Приготовьтесь, это могут быть новые неприятности, – приказал Каспар. Группа спустилась в балку, Каспар достал из сумки «Железный дождь», Бертран – арбалет.
Щелкнула тетива – эльф выстрелил.
– Попал? – присев, спросил Каспар.
– Уверен, что попал.
– Хорошо, пойдем посмотрим, кого ты подстрелил, – сказал Каспар, и они осторожно двинулись вдоль края балки, внимательно всматриваясь в пыльную пелену.
Чем дальше они уходили, тем тише становился шум битвы.
– Вон моя стрела, – сказал эльф и осторожно поднял с земли стрелу. – На ней кровь.
– Вижу. Но где же раненый?
Каспар огляделся: никаких следов – ни примятой травы, ни потревоженных зарослей, будто тот, кого поразила стрела, растворился в воздухе.
– Кто это был, ты можешь описать? – спросил Каспар, оглядываясь.
– Это не человек и не животное. И не эльф. И не орк. И не гном.
– И на том спасибо. – Каспар вздохнул и перехватил «Железный дождь» поудобнее. – Может, это лорд Кремптон послал за нами убийц? Или это кто-то из колдунов?
Аркуэнон лишь пожал плечами.

30

Битва завершилась лишь к вечеру, налетевший ветер разогнал пыль, и лучи заходящего солнца ненадолго осветили заваленное телами поле брани, где уже прыгали первые стервятники.
Неподалеку, ярдах в трехстах, строились остатки какого-то войска, на небольшой обоз складывали собранную у погибших амуницию и оружие.
– Они собрались уходить, – удивился Бертран. – А как же похоронить павших?
– В этих местах не принято тратить на это время, – ответил Углук. – Мечи и доспехи забрали, они пригодятся в следующих боях, об остальном есть кому позаботиться.
В подтверждение его слов в небе каркнул ворон, а из дальнего леса донесся вой шакала.
– Да уж, эти позаботятся, – сказал Каспар, садясь на землю. – Уйдем, когда стемнеет.
– Что вы нашли? – спросил Бертран.
– Стрелу с окровавленным наконечником и больше ничего – ни раненых, ни убитых, ни следов.
– Совсем?
– Совсем. Фундинул, галеты остались?
– Остались, ваша милость.
– Раздай всем по парочке.
– По парочке? – переспросил Углук и сглотнул голодную слюну.
– Орку выдай четыре галеты.
– Хорошо, ваша милость, – вздохнул Фундинул и полез в мешок.
Пока ели, стемнело. На черном небосклоне высыпали звезды, в Западных землях привычные созвездия выглядели немного иначе, нежели в родном Ливене, да и всходили в другое время.
После скудного ужина забрались в седла.
– Ну, двинулись, – сказал Каспар и осторожно тронул шпорами бока мардиганца.
Хотя битва и закончилась, поле боя оставалось опасным, ведь здесь еще можно было наткнуться на группу раненых или мародеров.
Неожиданно из-под копыт мардиганца выскочил и помчался прочь какой-то зверь, конь шарахнулся в сторону.
– Тихо-тихо! – стал успокаивать его Каспар, похлопывая по шее.
Из темноты со всех сторон доносились звуки, говорившие о том, что поле боя стало для ночного зверья большим пиршественным столом. Слышалось рычание, чавканье и шум коротких злобных схваток. Они быстро прекращались, ведь еды хватало всем.
В слабом свете неполной луны были видны приземистые силуэты и горящие зеленым огнем глаза.
Вскоре Каспар немного привык к темноте и смог при скудном освещении разбирать детали – чуть заметно серебрился металл шлемов и кольчуг, не все трофеи были увезены победителями. Бывшие враги лежали так плотно, что лошади не всегда находили, куда поставить ногу, а иногда и вовсе противились идти, и тогда приходилось их понукать.
В одной из куч окровавленных тел на доспехах слабо блеснул желтый металл.
– Ух ты, это же золото! – не удержался от возгласа Фундинул, которому мрак бессилен был помешать. – Это сколько же добра пропадает!
В его голосе звучало искреннее отчаяние.
– Должно быть, это полки самих князей, – сказал Углук. – А вон и один из них.
Погибший все еще держался за меч, привалившись к павшей лошади; казалось, сейчас он встанет и снова пойдет в атаку, но разрубленный секирой шлем и черные потеки крови на кирасе свидетельствовали о том, что земной путь князя окончен.
В слабом свете луны что-то блеснуло, вызвав любопытство Каспара. Он сошел на землю и поднял оброненный кем-то прообраз его «Железного дождя» – металлическая трубка, арбалетный приклад и спусковая скоба.
– Аркуэнон, ты видишь это? – спросил Каспар, призывая в свидетели ночное зрение эльфа.
– Да, эта штука похожа на твое оружие, – подтвердил Аркуэнон.
– Что ж, возможно, его секрет пришел к нам из Западных земель.
– Если они все время воюют, то должны знать много секретов, – предположил Бертран.
– Ваша милость, давайте двигаться, – попросил Фундинул. – Уж больно место для остановки неподходящее, вон как Шустрик волнуется.
– Да, конечно. – Каспар решил забрать трофей, однако, прежде чем сунуть его в суму, попробовал разрядить на случай, если в стволе оставался дротик. Он дернул спусковую скобу, грянул гром, из трубки вылетел целый сноп огня, и Каспар испуганно бросил опасную находку, едва успев схватить за повод испуганного мардиганца.
Остальным тоже пришлось удерживать лошадей, а Шустрик от страха навалил целую кучу.
– Не тронь ее больше! – посоветовал Бертран. – Кажется, эта штука заколдована!
– Да уж вижу, – согласился Каспар. – Едем отсюда, да поскорее.

31

После того как членам отряда выпало стать свидетелями грандиозной битвы, прошло два дня нелегкого пути. Они снова двигались сквозь леса, днем идя по солнцу, а если приходилось ночью, то по звездам.
Места были дикие, зверья – много. Аркуэнон регулярно охотился, принося то косулю, то оленя, то зайцев. Углук ликовал, он отъелся и уже брезговал костями, хотя раньше поедал их с превеликим удовольствием.
За время путешествия вдали от людей Бертран и Каспар порядком обросли. Помыться удалось один раз, в лесном озере, и о горячей воде мечтали оба.
Углуку было все равно, он мылся не чаще, чем попадал под дождь. Аркуэнон непонятным образом ухитрялся всегда оставаться опрятным, а Фундинулу хватало того, что он иногда расчесывал бороду осиновой гребенкой.
Казавшийся бесконечным лес наконец стал редеть, и отряд выехал на широкую наезженную дорогу.
– Дороги есть, стало быть, и торговля ведется, – предположил Фундинул. – Может, тут и дворы постоялые имеются?
– Вряд ли, – отозвался Углук. – Жгут их слишком часто, так что денег на этом не заработаешь. Разве только где-нибудь в городах, если они еще уцелели в Западных землях.
– Может, так и поедем по дороге? – предложил Бертран. – Надоело, будто дикие разбойники, по лесам да болотам слоняться.
– Опасно это, – заметил Каспар. – Но по дороге мы поедем значительно быстрее. Давайте рискнем!
Они свернули на дорогу, пришпорили лошадей и несколько минут наслаждались относительным комфортом, но затем то с одной, то с другой стороны стали раздаваться тревожные крики сойки.
– Как странно они кричат, – заметил эльф.
– Поворачиваем! – приказал Каспар. – Это условный сигнал!
Однако путь назад был уже перекрыт, поперек дороги выстроилась дюжина выскочивших из кустов солдат с пиками. Рядом с их шеренгой, уперев руки в бока, стоял толстяк в длинной кольчуге и закрытом шлеме.
– Не стоит делать глупостей! – предупредил он, заметив в руках эльфа лук. – Впереди завал из бревен, в лесу – арбалетчики, деваться вам некуда!
– И что тебе нужно? – спросил Каспар.
– Всего лишь узнать, кому вы служите. Если вы союзники нашего князя, то мы вас отпустим, если враги – убьем. Покажите мне ваши щиты, чтобы я понял, кто вы такие!
– При нас нет щитов с гербами, только вот какие… – Фрай достал из сумы небольшой щит, служивший для отражения ударов.
На щитах у воинов, стоявших за спиной воинственного толстяка, была изображена голова рыси с оскаленными клыками.
– И мы не принадлежим ни одному из местных сеньоров.
– Так не бывает! Всякий держащий в руках оружие кормится с чьей-нибудь земли! Или вы вольные наемники и ищете хозяина?
Каспар уже хотел подтвердить, дескать – да, мы свободны и ищем хозяина, но Углук качнулся в его сторону и прошептал:
– Вольные наемники меньше чем по сотне не ездят, да и не похожи мы на них!
– Мы… – Каспар потянул время, пустив коня шагом на копейщиков, затем дал ему шпоры, выхватил меч и понесся на вражеский заслон.
Обогнав его, просвистела стрела эльфа и свалила одного из копейщиков. Каспар быстрым ударом расщепил направленную на него пику, отбил пару выпадов и стал теснить строй мардиганцем. Снова выстрелил Аркуэнон, выбив очередного противника, подоспевший Углук опрокинул еще двоих, однако скорой победы, вопреки ожиданиям Каспара, не получилось. Уцелевшие копейщики тотчас перегруппировались, а их предводитель – толстяк, проявив завидное проворство, уклонился от двуручника Углука и контратаковал, целясь не в орка, а в его мардиганца.
Раненая лошадь взвилась на дыбы, Углук не удержался и, вывалившись из седла, распластался на дороге.
– Брать живыми! Бейте по лошадям! – рявкнул толстяк. Стрела Аркуэнона ударила его в бок, но отскочила – под кольчугой была стальная кираса.
– Не тронь Шустрика! – закричал гном и, спрыгнув на землю, приготовился обороняться топором.
Бертран и Аркуэнон лошадей придержали, но Каспар попытался прорваться по обочине. Это ему почти удалось, однако в последний момент две пики, одна за другой, вонзились в бок его лошади. Раненый мардиганец визгливо заржал и стал заваливаться. Каспар едва успел выдернуть ногу из стремени, кувыркнулся через голову, поправил шлем и вскочил с мечом наготове.
На упавшего Углука навалились сразу пятеро, несколько мгновений они пытались скрутить орка, затем раздался его яростный рев, и пехотинцы полетели в стороны. Орк вскочил, подхватил оброненный меч и двинулся на строй копейщиков. Те невольно попятились.
В этот момент на дорогу выскочила еще пара дюжин пехотинцев с мечами и копьями. Подбадривая себя криками, они помчались на помощь своим товарищам. Одного за другим эльф мастерски свалил четверых, но затем его поддели копьем и сбросили на землю. Бертран контратаковал верхом, но и его лошадь полоснули мечом по шее, она шарахнулась в сторону и, споткнувшись, упала вместе с наездником. Дело принимало скверный оборот.
Теперь всем пришлось сражаться пешими и пятиться под натиском превосходящих сил врага.
Бертран отбивался в бешеном темпе, чувствуя, что теряет силы, пока не соединился с Фундинулом. Вдвоем они составили грозную боевую машину – тяжелый топор гнома разбивал копья, Бертран контратаковал быстрыми выпадами, и скоро атака прибывшего резерва захлебнулась. Бертран сбил с ног очередного противника, ранил в бедро другого, но получил мечом по шлему и ощутил во рту привкус крови.
Каспар никак не мог справиться с тремя верткими и умелыми противниками. Одного он ранил в голень, другому помял шлем, но и сам пропускал удары – пока не слишком опасные, но уже болезненные.
Разогнав противника на своем участке, ему на помощь прибыл Углук; он был сильно разозлен, поэтому бил не целясь, ломая копья, сминая наплечники и раскалывая щиты. После него, как после урагана, оставались мусор и клубы пыли.
Уцелевшие пехотинцы снова перегруппировались и стали атаковать более изобретательно, норовя поранить ноги.
– Держать дистанцию! – крикнул Каспар, отчаянно отбиваясь.
– Живыми брать злодеев! Живыми! – командовал толстяк, деловито прохаживаясь между очагами сопротивления.
Каспар сделал удачный выпад, его меч, разорвав колечки кольчуги, прошел копейщика насквозь. В строю противника образовалась брешь, и Каспар увидел отчаянно отбивавшегося кинжалом эльфа. Его обходили сзади, но предупредить Каспар не успел, Аркуэнона оглушили ножнами, и он упал.
Бертран тоже изнемогал, с трудом поднимая фамильный меч; по его лицу текла кровь, в голове гудело, к горлу подступала тошнота.
«Упаду – пусть добивают», – пронеслась в голове предательская мысль. На мгновение замешкавшись, он прозевал тяжкий удар щитом в лицо и рухнул без чувств. Фундинул пытался отогнать от него врагов, яростно контратакуя, но его ударили под колено, и он тоже упал.
Побежденных Бертрана, Фундинула и Аркуэнона туго спеленали веревками, а освободившиеся пехотинцы пришли на помощь своим подуставшим товарищам. Углуку и Каспару стало совсем худо, кольцо вокруг них сужалось, враги попались на редкость умелые и крепкие.
– Остановитесь! – скомандовал толстяк, и его воины отошли. – Сдавайтесь, вам не выстоять!
– Нет уж, – ухмыльнулся Каспар. – Это не в наших правилах!
– Как хотите, – покачал головой толстяк и махнул рукой, отправляя воинов в атаку.
Пот по лицу Каспара стекал в три ручья, шлем был потерян, и несколько касательных ударов рассекли кожу на голове до крови. Сил уже не осталось, и бывалый наемник дрался только на одной злости, ему было досадно, что они нарвались на противников, против которых ничего не могли сделать.
В какой-то момент ему показалось, что слева промелькнула быстрая тень, Каспар попытался закрыться, но понял, что не успевает. Его ударили по голове – и все было кончено.

32

Очнулся Каспар оттого, что кто-то похлопал его по щеке. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на земле, связанный, а рядом стоит тот самый толстяк, что командовал напавшими на них копейщиками. Теперь он был без шлема, и его лоснящееся от пота лицо не выражало ничего, кроме любопытства.
– Живой, – констатировал толстяк. – Хорошо. Значит, ты и есть предводитель этой банды? Первый раз вижу такую пеструю компанию – люди, гном с орком, да еще и эльф. Самый настоящий, а не полукровка из Синих лесов.
Неподалеку гневно фыркнул Аркуэнон. При всяком упоминании о родичах из Синих лесов выдержка изменяла эльфу.
Каспар молчал.
– Не хочешь отвечать? Ну ничего, еще разговоришься, палачи моего хозяина князя Збычека умеют развязывать языки – у них к этому делу большие способности.
Толстяк засмеялся.
Каспар отвернулся, и толстяк настаивать не стал, он отошел и о чем-то заговорил со своими солдатами. Неподалеку возился с ранеными лекарь, полотенце в его руках было в темных пятнах крови.
– Это он запугать нас хотел, ваша милость, – сказал гном; он лежал неподалеку – без шлема, борода спуталась и выглядела жалко.
Каспар вздохнул; в голове гудело, раны и ушибы, не замеченные в горячке боя, теперь давали о себе знать.
– Похоже на то, – сказал он, потом с трудом перевернулся на бок, сел и огляделся.
Они – все пятеро – были живы и, связанные, лежали на обочине. Орк морщился то ли от боли, то ли от горечи, что угодил в плен. Бертран, как мог, массировал связанными руками колено, рядом валялась смятая накладка.
Эльф просто смотрел в небо, равнодушно, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. Черный шнурок свалился с его волос, и они были в беспорядке. Каспар даже почувствовал на миг некоторое злорадство: наконец-то безупречный Аркуэнон выглядел как все.
Рядом стояли двое часовых с обнаженными мечами, другие воины укладывали на телеги погибших в стычке.
– Неплохо мы их отделали, – не без гордости произнес Углук. Его лицо украшал синяк, имевший на зеленоватой коже свинцовый оттенок.
– Да, повоевали хорошо, – согласился Бертран. – Интересно, какой смерти они нас предадут за такое геройство?
Развить эту тему они не успели – толстяк отделился от группы солдат и, властно махнув рукой, крикнул:
– Пленников – на лошадей!
Каспар подумал, что их закинут поперек седел, как какие-нибудь трофеи – с пленниками обычно не церемонились, но двое дюжих воинов развязали ему ноги, помогли сесть в седло и снова связали их, пропустив веревку под брюхом лошади. Повод сунули меж стянутых ладоней, таким образом давая полнейшую свободу.
Так же учтиво обошлись с Бертраном, Углуком и Аркуэноном, а когда очередь дошла до Фундинула, дело застопорилось.
– Куда вы меня, куда? – закричал гном, с ужасом глядя на мардиганца, к которому его тащили. – Нет! Только не на лошадь! Только не на ло-ша-адь!
Фундинул завизжал, как поросенок, и принялся брыкаться, повалив волочивших его солдат.
– Да что с ним такое?! – возмутился толстяк. – Дайте ему плетей, чтобы был посговорчивее!
– Эй, почтеннейший, не нужно плетей – он очень лошадей боится, – подсказал Каспар.
– И что, побежит за нами пешим? – усмехнулся толстяк.
– Отдайте ему мула, он лишь на нем ездит…
– Мула? – Толстяк оглянулся.
Мул действительно имелся, он стоял возле кустов и методично объедал с них листья.
– Давайте сюда мула, – приказал толстяк, и Шустрика подвели к гному.
Оказавшись в седле, Фундинул счастливо заулыбался:
– Я так за него переживал, ваша милость, боялся, как бы эти разбойники чего с ним не сделали!
– К счастью, все обошлось, Фундинул, – сказал Каспар.
Воины князя Збычека удивленно поглядывали на гнома, сейчас он выглядел как туху – лесовичок, с длинной бородой, куда набились травинки и прошлогодние листья.
Толстяк махнул рукой, и колонна, состоявшая из пленников и охранявших их солдат, тронулась.
Они не проехали и мили, когда Углук начал вздыхать:
– Эх, как брюхо-то подводит. Интересно, когда нас кормить будут? Эй, хозяин, – обратился он к одному из ехавших рядом конвоиров. – Кормить-то будете? У меня последнее желание имеется – наесться каши или бобов с салом.
– Моя бы воля, я бы тебя… – злобно процедил солдат, и орк отвернулся.
– Видать, умру голодным, – грустно произнес он. – Что может быть страшнее?
– Наш князь потчует незваных гостей плетями и батогами, – подал голос другой всадник, с огромной вмятиной на кирасе. – А тем, кто особенно придется по сердцу, – дыбу вместо обеда.
– Не самое полезное блюдо, – заметил Бертран.
Далее ехали молча, даже неугомонный Фундинул притих и монотонно раскачивался в седле.
Каспар ехал последним в веренице пленников. Мысли о побеге не давали ему покоя, ведь несмотря на то, что лошадь под ним была чужая, она хорошо слушалась, а это значило, что ею можно было управлять даже со связанными руками. Но как подать сигнал товарищам? Да и Фундинул мог не удержаться в седле – он не был искусен в верховой езде, к тому же все оружие отряда оставалось на телеге, что ехала спереди. Расстаться с «Железным дождем» и старым добрым мечом Каспару не хотелось, да и орк вряд ли захотел был лишиться своего двуручника, как гном – топора, а эльф – лука.
О родовом мече фон Марингера и говорить было нечего, одно слово – семейная реликвия.
Мысли давались трудно, удар по голове, сваливший Каспара, был силен, и хотя до крови голову не расшибли, на темени осталась изрядная шишка, она пульсировала болью и не давала о себе забыть.
Расслабившись, Каспар стал невольно прислушиваться к разговорам солдат князя. В основном они обсуждали недавнюю схватку и перечисляли имена товарищей, что погибли или получили мучительные раны.
– …а Товору гном ногу отсек – одним ударом. Он истек кровью.
– Ох, бедняга.
«Да, попали мы в переплет», – подумал Каспар и попытался представить, что их ждет впереди. Заточение? Пытки? А может, то и другое?
– …еще троих видели, чудно они выглядели и ужас как страшно.
Каспар снова стал прислушиваться.
– А чего же не поймали, если их трое было?
– Да я же говорю – страшные были до жути!.. Сами дрожат, будто призраки над болотом, мы к ним, а они – раз! И будто и не было никого. Жуть!
– А не врешь?
– Чем хочешь поклянусь. Товор тоже видел, но теперь-то уж он не свидетель.
Каспар чуть подогнал лошадь шпорами и почти поравнялся с Аркуэноном, однако поговорить не успел. Спереди раздались шум, крики, из придорожных зарослей на колонну посыпались стрелы.
Солдаты полетели с лошадей, другие с оружием в руках бросились в контратаку.
Лошади заволновались, закрутили головами. Позабыв про пленных, охранники помчались к центру новой битвы.
– Ну что, может, сбежим? – предложил Бертран, с трудом удерживая коня. Просвистевшая стрела выхватила из бороды гнома клок, и он вскрикнул от боли. Вторая стрела щелкнула Углука по шлему.
– На землю! – крикнул Каспар. – Иначе нам конец!
– Как на землю, ноги-то связаны! – чуть не рыдая, проговорил Фундинул, горюя об испорченной бороде.
Кое-как свесившись и укрываясь от стрел за лошадьми, пленники пребывали в незавидном положении.
Звенело оружие, мимо проносились всадники то одного, то другого отряда, но на Каспара и его товарищей никто не обращал внимания.
Стрелы продолжали проноситься в опасной близости, ожесточение в битве нарастало, дико ржали лошади – Каспар уже знал, что в здешних правилах атаковать безвинных животных, его собственный мардиганец был заколот.
Бой шел уже по всей дороге, противники сходились, наседая друга на друга, но нападавших было больше, и они понемногу одолевали.
Из леса прямо на свесившегося из седла Каспара выскочил воин со звездами на щите. Его кольчуга и меч были залиты кровью, он с радостным воплем бросился на врага, но Каспар поднял руки со стянутыми веревкой запястьями, и воин в замешательстве остановился.
– Вы пленники? – пробубнил он сквозь стальную маску.
– Да, освободи нас, добрый человек!
Из кустов выглянул пехотинец князя Збычека и метнул копье. Блеснул наконечник, и в следующее мгновение копье пронзило пожалевшего Каспара солдата насквозь, из-под маски показалась кровь, ноги несчастного подогнулись, и он упал прямо на торчавшее из его груди копье.
Каспар, как мог, подогнал лошадь к павшему и свесился, чтобы подхватить меч, но неожиданно почувствовал прикосновение к шее холодного металла и услышал голос:
– На твоем месте я бы не стал этого делать.
Стараясь не делать резких движений, Каспар медленно поднялся и осторожно покосился на стоявшего рядом широкоплечего воина.
Тот опустил меч, и Каспар увидел, что он богато украшен золотом и огромным рубином у основания рукояти. Это был не простой солдат, за ним на почтительном расстоянии стояло еще полдюжины воинов – особо приближенные люди.
– Вы кто такие? – спросил новый победитель.
– Пленники, – ответил Каспар.
– Это я и так вижу. Веревки вас и спасли.
Каспар кивнул и огляделся: вокруг продолжалась бурная деятельность, с дороги в лес уносили трупы.
– Мы – наемники, – сказал Каспар.
– Наемники? Слишком разношерстная компания для наемников, я такого ни разу не видел.
Незнакомец поочередно оглядел еще раз всех пленников и снова спросил:
– Кому вы служите?
Каспар уже знал, что ответ «никому» здесь не примут, поэтому сказал правду:
– Герцогу Ангулемскому.
– Что-то я слышал о таком. – Незнакомец наморщил лоб. – Да, я вспомнил – он правит землями на востоке. Теперь что же, решил прибрать к рукам и наши земли?
– Нет, у него своих достаточно.
– А что в таком случае вы здесь делаете? – Взгляд незнакомца стал колючим, стоявшие позади него солдаты подошли поближе. – Выходит, вы – лазутчики и высматриваете, что да как, чтобы потом ваш герцог знал, какими путями вести войско и куда лучше ударить.
Каспар спорить не стал, он уже понимал, что сказке о путешественниках, едущих по своим делам, никто не поверит.
– Я мог бы приказать вас прикончить, как ублюдков этого Збычека, – незнакомец кивнул в сторону леса, куда унесли тела погибших, – но в наше время приходится ценить то, что могут знать лазутчики. Мы доставим вас в замок, а срубить вам головы всегда успеется.

33

Вокруг Дюрана кружились тени, они были так похожи на людей, что обычный человек, попади он в промежуточный мир, наверняка обманулся бы, заговорил с ними и, отдав Силу, потерял бы жизнь.
Но Дюран много лет странствовал по самым дальним закоулкам нижних миров, поэтому не обращал внимания на жадные тени. Маг парил, покачиваясь в зеленоватом пламени вырывавшегося из земли фонтана энергии. О его назначении Дюран ничего не знал, но, наткнувшись на него однажды, понял, что это лучшее место для восстановления Силы после боев с другими магами.
Одно было плохо – парение в зеленом пламени приносило не только исцеление, но и умиротворение, а этого мессир Дюран не мог допустить. Ему следовало поддерживать в себе жажду мирового господства, неуемное желание найти ту Силу, которая поставит его над всеми.
Время в этом мире тянулось медленно, и маг блаженствовал, купаясь в потоках энергии. Но он был настороже, надо было опасаться голодных демонов или других чародеев, прибывших к источнику «подлечиться». И те и другие могли быть смертельно опасны, а часто умирать для мага было вредно. От этого он терял силы и приближался к обычным смертным, как этот неудачник – Кромб.
Почувствовав, что силы его восстановлены, Дюран медленно и очень осторожно выплыл из потока.
Встряхнулся, заставив тени в испуге отшатнуться, сложил руки на груди, и его силуэт поблек, став незаметнее теней, а потом и вовсе исчез, чтобы проявиться на опушке леса, где недавно состоялась схватка с Кромбом.
Жалкий колдунишка, в какого превратился прежний Кромб-маг, осмелился преградить ему дорогу и поплатился за это. Впрочем, сейчас мессира Дюрана больше интересовало другое – куда направился Каспар Фрай по прозвищу Проныра.
Здесь его след был хорошо виден, туманной, чуть расплывшейся лентой он уходил на юго-запад, и сейчас по этой ленте бегали багровые сполохи.
– Вот как, – сказал себе Дюран. – Проныра в опасности? Нет, я этого не допущу – единственной опасностью для него должен быть я! Я и никто другой!
Маг вздохнул, раскинул руки, завертелся волчком и, обратившись в черное облако, возжелал перенестись за Каспаром Фраем. Каково же было его удивление, когда он остался на прежнем месте.
– Что за глупости? Соберись, Дюран! Не время для расслабления! – обругал себя мессир, снова завертелся волчком, обратился черным облаком, да таким злым, что в нем стали проскакивать синеватые молнии.
И опять он никуда не переместился.
– Что это значит? Кто-то укрывает его от меня? – Мессир Дюран нахмурился. – Это плохо. Это очень плохо.
Силуэт Дюрана начал таять в воздухе, его бледная тень скользнула вниз, и скоро он оказался на подземных тропах, какими пользовались только духи.

34

В зверином обличье у мессира Кромба было одно очень важное преимущество – он гораздо лучше различал запахи, а потому запах, источаемый множеством трупов, ощутил еще за несколько миль. Ощутил и побежал трусцой, помахивая шакальим хвостом.
Чужая смерть, в особенности насильственная, оставалась одним из немногих способов, какими Кромб мог поддерживать и увеличивать собственную магическую силу.
Выбравшись на опушку, он оглядел поле боя и превратился в человека. Несколько самых трусливых ворон с хриплым карканьем поднялись в воздух, остальные не обратили на появившегося сморщенного старика никакого внимания и продолжали пировать.
Но помимо ворон здесь были и иные существа, кормившиеся на чужой смерти. Их мессир Кромб ощутил сразу, как только потянулся к первой жертве.
По полю брани бродили несколько прорвавшихся из нижних миров демонов. Они торопливо вырывали из трупов куски плоти и быстро их заглатывали, давясь и кашляя. Их вечно пустые, терзаемые голодом утробы не позволяли остановиться, демоны жрали, рыча на конкурентов, но на Кромба внимания не обратили.
Это были еще не все гости – с такой же целью, что и Кромб, сюда явились местные черные колдуны. Они не объединялись в сообщества наподобие магических орденов, но их личная Сила, добываемая из артефактов, книжной магии, растений и воды, могла представлять опасность.
– Ты – чужак! – сказал появившийся перед Кромбом лохматый старик с фиолетовыми зрачками. – Уходи!
– Тебе что, жалко? – униженно захныкал Кромб, мечтая хотя бы о сотой доле былого могущества. Тогда бы он размазал этого выскочку как таракана. – Тут же на всех хватит!
– Не хватит! – Старик направил на Кромба кривой посох с зеркальным шаром на конце. – Уходи, или я выжгу твои внутренности!
Мессир Кромб зарычал, упал на четвереньки и, не успел его противник что-то предпринять, как ему в лодыжку вцепился облезлый шакал.
Колдун не растерялся, ударил посохом, как дубиной, мессир Кромб увернулся и побежал к лесу. Прокусив лодыжку, он отведал крови колдуна, а это было получше, чем дюжина трупов.

35

Колонна новых хозяев Каспара двигалась всю ночь, под утро остановились, чтобы справить нужду, и продолжили путь. Ближе к полудню дорога пошла вдоль реки, и вскоре за поворотом показался стоявший на полуострове замок.
С трех сторон его защищала вода, а небольшой перешеек, соединявший полуостров с сушей, был перерезан глубоким рвом.
В некоторых местах серые стены замка поднимались на высоту в сорок с лишним футов прямо из воды. Их венчали зубцы с узкими бойницами в два уровня. По углам стены были усилены мощными башнями с площадками для установки метательных орудий, позади первого оборонительного кольца поднималось второе, а за ними вздымалась громада собственно замка – величественного сооружения, рядом с которым резиденция герцога Ангулемского показалась бы хибарой.
На каждой башне и вверху замка развевались флаги с гербом – расположенными треугольником тремя звездами; тот же герб носили на щитах и наплечниках захватившие Каспара воины.
– Да, вот это сила, – произнес Углук, глядевший на замок разинув рот. – Видать, без колдовства при строительстве не обошлось.
– Даже и не знаю, что сказать. – Каспар был не меньше поражен видом замка. – Должно быть, ты прав.
Когда подъехали ближе, оказалось, что последние сто ярдов перед рвом очищены от растительности и выложены булыжником, чтобы противник, если такой сыщется, был под прицелом защитников замка.
Загрохотали цепи подъемного моста, и его балки с глухим стуком легли на камни, соединив на время замок с берегом.
– Поехали! – скомандовал командир отряда, повторно взявшего Каспара в плен. Копыта лошадей застучали по обитому железом настилу, на стене заблестели шлемы часовых.
– Как здесь все надежно, добротно и по-хозяйски, – с подчеркнутым уважением отметил Каспар.
Изо рва не воняло, как в иных замках, вода была проточная, направляемая рукавом от реки. Удерживавшие мост цепи выглядели так, будто их ежедневно натирали жиром, а на железной решетке, что поднялась, открывая проход в замок, не оказалось ни конских волос, ни стеблей засохшего плюща.
– И что с того, что добротно? – пробурчал Бертран. Он не понимал, к чему клонит предводитель.
– А то, что скорее всего здесь правит хозяйка.
– Но это ужасно, ваша милость, – огорчился гном. – Человеческие женщины такие непредсказуемые.
– Твоя правда, братец.
Сразу за решеткой начиналась узкая, рассчитанная лишь на один экипаж галерея. В ее потолке были устроены бойницы, чтобы в случае проникновения сюда врага встретить его подобающим образом.
В конце галереи в глубокой нише располагался глир – станок-самострел, посылавший за один раз до двух дюжин стальных стрел. Сейчас он был закрыт дубовым щитом, однако можно было не сомневаться, что орудие смазано и ждет своего часа, поблескивая во мраке острыми жалами наконечников.
Далее галерея поворачивала направо и становилась шире, выходя на небольшой внутренний дворик. Здесь колонну уже встречали.
Около сорока рослых гвардейцев в сверкающих доспехах, вооруженные церемониальными украшенными мечами, размещались полукругом, а в центре двора верхом на белой лошади восседала крупная, широкоплечая женщина. Статью она не уступала окружавшим ее гвардейцам, однако одета была по-женски – в расшитое золотом пурпурное платье и горностаевый плащ поверх него. Голову хозяйки замка венчала золотая диадема.
При взгляде на нее Каспар вспомнил Лейлу, навязанную ему в кочевом племени «жену». Она была такая же крупная, но по-своему добрая и относилась к нему снисходительно.
Солдаты в одно мгновение распутали пленникам ноги, сдернули их с лошадей и заставили опуститься на колени.
– Приветствуйте светлую княгиню! Приветствуйте, черви! – рявкнул какой-то распорядитель.
Каспар догадался склонить голову, то же самое сделали и его товарищи.
– Кого ты привез, Арвил? – Голос у дамы оказался низким и очень звучным.
– Лазутчиков герцога Ангулемского, – почтительно произнес предводитель отряда. – Мы отбили их у людей поганого Збычека, именующего себя князем.
– Лазутчики? Очень интересно. Для сбора сведений можно было подобрать и менее заметную компанию. Орк, гном и даже эльф! А ну, поднимите их!
Каспара подняли, и он распрямился. Княгиня находилась прямо перед ним, теперь можно было рассмотреть ее получше.
Лет тридцати, правильные черты, синие глаза. Русые волосы уложены в простую прическу. В общем, ничего особенного.
– Что вы делали в моих землях? – спросила княгиня, чуть наклонившись вперед.
– Просто ехали мимо, ваша светлость, – ответил Каспар.
– Пусть отвечает орк!
– Ехали мимо… это правда, – сказал Углук, пожав широкими плечами.
– А куда ехали? – Княгиня прекрасно понимала, что орк не сумеет соврать так искусно, как это делают люди.
– Чтобы выполнить задание его светлости герцога Ангулемского. – Углук наморщил лоб, пытаясь понять, не сказал ли он лишнего.
– Значит, лазутчики. – Княгиня качнула головой. – Приказываю обезглавить их, а трупы вывезти и утопить в лесном болоте.
– Ишь, какая аккуратная, – процедил сквозь зубы Бертран. – У нас в замке бросили бы в ров.
– Стоило тащить нас сюда целую ночь, чтобы здесь убить, – вздохнул Фундинул. – Что будет с моим Шустриком?
Гвардейцы княгини уже направились к пленникам с ритуальными мечами, но Каспару все еще не верилось, что их убьют. Возле княгини появился косматый старик с посохом, по виду – лесной колдун. Каспар не заметил, когда он здесь оказался, но теперь колдун что-то нашептывал на ухо склонившейся к нему княгине.
Сказав, что хотел, старик отошел, а княгиня подняла руку.
– Стойте! – сказала она. – Я отменяю свой приказ, отведите их в башню, пусть побудут там до вечера.
– Интересно, к чему такая перемена? – криво усмехнулся Бертран, он был бледен, видимо, уже приготовился принять смерть.
– Возможно, к лучшему, – ответил Каспар. – Зачем-то мы понадобились этому колдуну, надеюсь, он не практикует кровавые жертвоприношения.
Бежать здесь было некуда, поэтому с пленников сняли все веревки и в сопровождении солдат гарнизона отвели по винтовым лестницам в башню.
В каземате оказалось просторно, а через зарешеченное окно поступало достаточно воздуха и света. Пол был застелен свежей соломой, в углу стояла глиняная посудина для естественных надобностей, на небольшом подоконнике – кувшин с водой.
– Не тюрьма, а прямо светлая зала, – сказал Углук, опускаясь на пол у стены. – Еще бы кормили как следует!
Он погладил опавший живот.

36

Пришли за ними вечером, когда в каземате было уже почти темно. Лязгнули запоры, дверь распахнулась, и в проеме заплясало на сквозняке пламя факелов.
– Выходите, – мрачно произнес Арвил. – Княгиня зовет вас к ужину.
– Во как! – обрадовался Углук и вскочил так проворно, будто давно ждал этого приглашения. – Хоть червячка заморим! Сытым и помирать не страшно!
– Что ж, в таких случаях не принято отказываться, – ответил за всех Каспар. – Мы с благодарностью принимаем приглашение.
Пленники повторили длинный путь, спустившись по крутым ступенькам винтовой лестницы, и вышли во двор. В темной синеве неба уже проявлялись первые звезды, слышно было, как во рву течет вода, а где-то наверху перекликаются часовые.
По узкому коридору пленников провели из одного двора в другой, потом в третий; все внутреннее пространство замка было разделено на части, что затрудняло полный его захват, даже если противник прорвался бы за стену.
Центральный двор оказался заметно больше и освещался множеством факелов на железных подставках. На ступенях богато украшенного главного входа гостей ожидали шестеро гвардейцев, разодетых еще пышнее, чем те, которых Каспар видел накануне.
Арвил шел первым, за ним двое солдат внутренней стражи, было слышно, как звенят шпоры, ударяясь о каменные ступени.
Во внутренних покоях стены были побелены, а полы выскоблены и натерты до блеска. На стенах висели потемневшие от времени, шитые золотом гобелены, под высокими сводчатыми потолками в бронзовых люстрах помаргивали огоньки свечей.
Вокруг царила тишина, звуки шагов быстро затихали, создавая ощущение тревоги.
Поднявшись по мраморной лестнице на следующий этаж, гости оказались в большом, хорошо освещенном зале – вместо факелов здесь горели дорогие белые свечи.
Во всю длину зала стояло несколько столов под белыми скатертями, с кубками, кувшинами и блюдами с едой. За столами сидели гости – все отмеченные гербом княгини. Едва появились пленники, они замолчали и угрюмо на них воззрились.
– Эх-х, пивом пахнет, – прошептал Углук.
– Проходите, господа путешественники! – громко произнесла княгиня, она сидела на возвышении за отдельным столом. – Вам отведены почетные места – напротив меня!
Она указала рукой на стол, который действительно располагался напротив стола княгини, но, разумеется, ниже возвышения.
Сопровождавшие пленников солдаты отступили в тень, им на смену пришли слуги. Раскланявшись перед Каспаром и его друзьями, словно перед важными персонами, они проводили их к накрытому столу и помогли усесться на жесткие стулья с высокими спинками.
– Доблестные мои солдаты! – произнесла княгиня, поднимая кубок. Повисла абсолютная тишина. – Гуляйте и веселитесь, ибо сегодня долгожданный праздник – День Выкупа!
Дружинники зашумели, зазвенели кубки, кто-то еще поглядывал на пленников косо, но в основном все были заняты только пирушкой.
– Что это за праздник, сожри меня огры? – спросил Углук.
Что-то я ничего о таком не слышал.
– И я не слышал, – пожал плечами Каспар.
– Давай есть, что ли? Брюхо трубит, словно горн!
– А вина нет? – поинтересовался Бертран.
– Нет, ваше сиятельство, – усмехнулся Углук. – В этих краях мужчины пьют пиво.
По залу сновали слуги, расставляя блюда с жирными колбасами и жареной бараниной. На столах появлялись сыры, квашеная капуста, яйца, варенные в молоке, тушеная рыба. Углук загребал еду двумя руками, чавкал, давился и поминутно доливал в свой кубок пиво.
– Как ты можешь есть, зная, что в любой момент нас могут обезглавить? – спросил Фундинул, с укором глядя на орка.
– Убьют или нет – это еще вопрос, а вот когда еще так покормят – не знаю!
Определенный смысл в словах Углука был, и остальные по его примеру тоже постепенно увлеклись едой. Все, кроме Углука, старались пить умеренно – пиво оказалось крепким, а вот дружинники княгини ни в чем себе не отказывали. Пиво за их столами лилось рекой, на смену опустевшим кувшинам тотчас приносили полные.
Только лохматый старик, что сидел справа от княгини, вовсе не прикасался к кубку; именно он уговорил ее не решать в спешке судьбу пленников. Выглядел колдун злобным пауком в центре паутины, терпеливо поджидающим свою жертву.
– Ишь как зыркает, у меня от него даже аппетит портится, – пожаловался гном.
– А у меня – нет! – сказал Углук, не замедляя темпа.
Каспар ел тушеную рыбу и поглядывал по сторонам. О том, чтобы убежать из замка, не могло быть и речи, но он привык изучать обстановку в каждом новом месте; случалось, это очень ему помогало.
– Отсюда не сбежишь, – сказал Аркуэнон, пощипывая куриное крылышко.
– Ты как будто мои мысли читаешь.
– У нас у всех сейчас одни мысли.
После прямо-таки бесконечной смены блюд, когда за рыбой следовала птица, а за птицей – свиная вырезка и бараний бок, Каспар сдался и стал лишь наблюдать за тем, что происходило в зале. Отдыхали и другие пленники, только Углук все еще был полон сил и в одиночку подчищал то, что приносили. Фундинул, хотя и был знаком с повадками орка, смотрел на него с нескрываемым изумлением.
– Что, ослаб, мелкота? – поддел его орк.
Гном не нашел сил ответить, только вздохнул.
– Всем ли довольны гости? – Голос княгини легко перекрыл царивший в зале гомон.
– Да, ваша светлость, – ответил Каспар, привставая. – Весьма довольны.
– Может быть, гости желают отдохнуть? – спросила княгиня; ее улыбка показалась Каспару недоброй. Сидевший рядом с ней старик поднялся.
– Нет, ваша светлость, мы бы еще покушали, – сказал Углук.
– Что ж, обжора, можешь захватить что-нибудь с собой.
– Благодарю, ваша светлость! – воскликнул орк и ухватил со стола два нетронутых окорока.
– Следуйте за Арвилом, он проводит вас в покои для отдыха.
Когда чужаков вывели из пиршественного зала, княгиня повернулась к колдуну, с лица ее слетело притворное радушие, оно сделалось бледным и очень старым.
– Тебе не кажется, что они что-то заподозрили?
– Не думаю, – ответил колдун. – Никто не может знать, что такое День Выкупа. Кроме меня и вас, госпожа моя.
– А мои дурни считают, что празднуют годовщину дня, когда выкупили меня из плена! – Княгиня кивнула на дружинников.
– Пусть празднуют. – Колдун обнажил в усмешке волчьи зубы. – В этом нет ничего дурного, главное, чтобы вы помнили о том, что в тот день я выкупил вашу жизнь за три человеческие жертвы.
– А теперь, спустя десять лет, их требуется пять, – вздохнула княгиня. – Аппетиты демона растут.
– Это так, но пока мы должны ему повиноваться, только он знает, как добраться до Источника Силы. Без жертв, здоровых, сытых и довольных жизнью, у бедняги недостанет сил проделать весь путь и вернуться. Вы ведь знаете, госпожа, что случится, если демон опоздает хотя бы на час?
– Да. – Княгиня почувствовала, как у нее холодеют ноги. Она хорошо знала, что с ней случится: жизнь утечет из нее, как вода из дырявой бочки, молодое и сильное тело в мгновение истлеет, превратившись в смердящий прах.
Уже много лет она зависела от старого колдуна и от демона, с которым тот сумел договориться. Сначала это было похоже на договор, но теперь – больше на рабство. Впрочем, оставаться живой княгиней, владелицей обширных земель и многих тысяч воинов было лучше, чем существовать безгласной тенью, одной из сонмищ таких же теней в темном и холодном царстве смерти.

К удивлению Каспара, их даже не вывели во двор – Арвил свернул в один из коридоров основного дворца, потом они спустились на два марша и оказались в подвале.
Здесь пахло сырым камнем и копотью. Факелы в руках охранников освещали узкие коридоры и массивные двери с мощными запорами.
Около одной из них Арвил остановился и зазвенел ключами. Щелкнул замок, распахнулась дверь, Арвил прошел в темное помещение и сказал:
– Входите.
При свете факела он нашел лучину и от нее зажег свечи в медных, висевших на стенах светильниках. В помещении стало светло, и гости начали осматриваться.
Комната была круглая, у завешенных гобеленами стен стояли деревянные кровати. Пол был покрыт не новым, но мягким ковром с узорами – такие Каспару приходилось видеть на юге.
Отхожее место заменял медный сосуд с крышкой, питьевая вода подавалась из серебряного краника.
Оставив гостей, Арвил вышел – лязгнул замок, и стало тихо.
– Как-то здесь неуютно, – сказал Бертран. – И потолки слишком высокие, в башне на соломе было получше.
– А по мне, так и ничего. – Углук поочередно откусывал от двух окороков и был доволен жизнью. – Очень даже уютно, и койки имеются!
– Цвета какие-то тревожные, – произнес Каспар, останавливаясь возле одного из гобеленов. – И что это за странный праздник – День Выкупа?
– Возможно, скоро узнаем, – сказал Бертран и вдруг замер, глядя на середину ковра, украшенную узором в виде пламени – из этого узора поднимались струйки белого дыма. На глазах изумленных пленников они почернели, свились воедино, и со страшным треском на ковре материализовался огромный демон. Стукнувшись головой о потолок, он охнул и, схватившись за голову, простонал:
– Ну всегда, всегда я забываю про эти потолки!
Встряхнув крыльями, он разогнал дым; пламя свечей затрепетало.
– Ты… демон? – задал Каспар дурацкий вопрос.
– А что, не похож? – Крылатая тварь усмехнулась совсем по-человечески, продемонстрировав огромные клыки.
– А как вас зовут, извините? – подал голос Фундинул.
Каспар никогда не видел, чтобы у гномов были такие большие глаза. Впрочем, все, даже невозмутимый эльф, выглядели словно напуганные мышки – еще бы, в одно мгновение все пространство большой комнаты оказалось занято смертельно опасной тварью.
– Вообще-то Мэнсон. – Демон поскреб в затылке. – Моя мама назвала меня Клазвиц-Битумб-Фердинандо, но я решил, что это несовременно. Мэнсон – лучше, правда?
– Э… значительно лучше, – дрожащим голосом подтвердил гном. – А я Фундинул.
– Очень приятно, Фундинул. – Демон деловито огляделся. – Сколько вас тут?
– Пя… пятеро.
– Пятеро. Хорошо, как и договаривались.
– Во… вообще-то еще Шустрик имеется, но он не с нами… сейчас.
– Шустрик? – заинтересовался демон и снова поскреб в затылке, отчего по его шкуре забегали голубоватые искры. – Это еще кто?
– Мой мул. Мул мой.
– Лучше бы, конечно, твой мул, мул твой, чем ты сам, потому как гном – это все же не человек, а скорее половина.
– Я тоже ему всегда говорю, а он… – начал было Углук, но понял, что раскрыл рот не к месту, и замолчал.
– Ладно, ближе к делу. С кого начнем? Добровольцы есть?
– На ку… куда добровольцы? – совсем сник гном.
– На туда, милый, ко мне на зубок! Иди первым, проскочишь, как по маслу!
– А может, не надо? Я давно не мылся.
– Ничего, я заразы не боюся, – пророкотал демон и со скоростью, никак не вязавшейся с его размерами, схватил гнома и распахнул пасть, чтобы забросить туда жертву.
– Если сделаешь это – считай, ты уже покойник! – громко объявил Каспар, сам удивляясь своей решительности. Но что было делать – гнома собирались съесть!
– Три раза «ха-ха»! – с издевкой произнес демон, однако съедение Фундинула чуть отсрочил; бедный гном пытался выбраться, разжать острые когти, но у него ничего не получалось. – С чего это ты мне угрожаешь, козявка?
– Мы все здесь заколдованные, стоит тебе хоть одного съесть – и ты погибнешь.
– Ладно рассказывать! – Демон перекинул гнома из руки в руку, словно мячик. – Сколько ел, пока ничего не случалось!
– Что значит «не случалось»? Ты здесь регулярно… обедаешь?
– Не так часто, как хотелось бы. – Мэнсон погладил себя по чешуйчатому животу. – Но раз в год! Как только приходит срок к Источнику лететь!
– Что за источник?
– А тебе что за дело, козявка? Твое дело быть питательным и вкусным.
– Ты можешь не говорить, но приличные демоны исполняют последнее желание своих жертв, и если мне суждено погибнуть, то я хотел бы знать, ради чего.
Мэнсон задумался – выглядеть приличным ему хотелось.
– Хорошо, – пророкотал он после паузы, выпустив из ноздрей струйки дыма. – Слушайте!
Через десять минут Каспар Фрай и его друзья узнали о том, что хозяйка замка давным-давно мертва и поддерживает жизнь только благодаря волшебной жидкости, которую Мэнсон приносит от Источника Силы в одном из нижних миров. За это она расплачивается с ним человеческими жертвами, и пока они ладили.
– Вот и все, козявки, – сказал демон, закончив рассказ. – А теперь самое приятное…
Каспару стало жарко, казалось, тупость демона оставляет надежду, что его удастся перехитрить, но, судя по всему, везение его команды кончилось.
От понимания неизбежного Каспар почувствовал себя точно в пекле. Он рванул ворот и едва не обжегся – на его груди полыхал желтым светом талисман с золотым единорогом, тот самый, что не раз выручал его, когда, казалось, шансов на спасение уже не оставалось.
– Это еще что? – Демон заморгал и выронил гнома. – Амулет-единорог? Значит, ты Каспар Фрай по прозвищу Проныра?
– Да, это я.
– Хорошо, что я вовремя увидел эту штуку! Мог бы нарваться!
Демон нервно хохотнул и поскреб затылок.
– Ну это… Приятно было познакомиться, Фундинул. Ты не ушибся?
Демон помог гному подняться, расправил крылья, завернулся в них и, пробубнив на прощание: «Обман, кругом обман», с громким хлопком провалился сквозь пол.
В воздухе остался запах серы.
– Кажется, обошлось, – сказал Углук и, подобрав недоеденный окорок, снова принялся его терзать.
Пришедший в себя Фундинул никак не мог поверить, что остался жив, ведь он почти побывал в пасти демона.
Загремели засовы, дверь с грохотом распахнулась, в помещение ворвались стражники.
– Вязать! Всех вязать! – скомандовал Арвил.
Пленники не сопротивлялись и скоро были спутаны жесткой веревкой. Лишь после этого появилась княгиня. Глаза ее метали молнии, на щеках проступили багровые пятна. За ней семенил вконец растерявшийся колдун.
– Он отказался принять их! Почему?! – рявкнула княгиня и резко повернулась к колдуну.
– Я не знаю, госпожа, – пролепетал тот.
– Ах, ты не знаешь?! – Княгиня криво усмехнулась. – Тогда ты прямо сейчас отправишься на костер! Взять его! А этих – в нижние казематы, завтра мы их обезглавим.
– Нет! – тонко заверещал колдун, когда его потащили по коридору. – Не торопись, госпожа, я что-нибудь придумаю!
– Думай. Времени у тебя час!
– Может быть, убить их прямо сегодня, госпожа? – спросил Арвил, указывая мечом на связанных пленников.
– Успеем еще, – буркнула та и вышла.

37

Нижние казематы оказались далеко не такими уютными, как башенные. Пленников швырнули на сырой и холодный пол без соломы и захлопнули дверь, оставив в полной темноте.
– Ну вот, – вздохнул гном. – От демона спаслись, но лишь для того, чтобы нам отрубили головы.
– Зато выспимся, – заметил Углук. – Нет ничего лучше хорошего крепкого сна после доброго ужина, а покормили хорошо, я почти наелся.
– Почти?
– Да, если бы не отобрали недоеденный окорок, было бы в самый раз.
– Давайте спать, глядишь, к утру что-нибудь образуется. Либо княгиня умрет от внезапной старости, либо мы проснемся дома, – сказал Каспар.
Гном с орком послушно замолчали.
Каспар привалился к стене, чтобы удобнее было спать сидя. Как и всякий солдат, он мог устроиться в любых условиях, мелкие неудобства вроде холода, ноющих ссадин, отсутствия подушки или сырости помешать ему не могли.
Несколько минут он просидел, вслушиваясь в ровное дыхание товарищей, потом уснул.
Во сне, к своему удивлению, он тут же наткнулся на мессира Маноло. Маг сидел на поваленном бурей дереве и строгал ножом щепочку.
– Доброй ночи, мессир, – поздоровался Каспар.
– Доброй ночи, – ответил Маноло. – Я пришел, чтобы напомнить вам, Каспар…
– О чем, мессир?
– Вы плохо пользуетесь моим подарком.
– Каким подарком? Ах да…
Про котомку с волшебными порошками и притираниями он в последнее время совсем забыл.
– Да, но сейчас котомка не при мне.
– Не думал, что у вас плохая память. – Мессир Маноло покачал головой. – Вспомните наш разговор, я говорил, что котомка никогда не потеряется и ее не сможет отобрать ни один враг.
– Да, что-то такое припоминаю. – Каспар виновато улыбнулся.
– Так что хватит страдать в сыром подземелье, подлечитесь и выбирайтесь на свободу.
– Жаль все же, что вы не поехали с нами, мессир. С вами было бы куда легче.
– Вы и без меня неплохо справляетесь. А если дело примет серьезный оборот, я обязательно приду. Сейчас, увы, меня держат другие заботы.

38

Открыв глаза, Каспар ощутил некоторое неудобство, что-то мешало ему сидеть. Он привстал, пошарил у стены и обнаружил ту самую котомку, о которой беседовал с мессиром Маноло.
Каспар открыл ее, и первое, что ему бросилось в глаза, была круглая коробочка, светящаяся зеленым, приятным для глаз светом.
– Что там, ваша милость? – спросил из темноты Фундинул.
– Привет от мессира Маноло, – ответил Каспар. – Для начала полечимся. У кого какие жалобы на здоровье – подходите.
– Ваша милость, а она голод усмиряет? – позевывая, спросил Углук.
– Нет, Углук, для усмирения голода есть другие способы.
Пациенты стали сползаться; кто подставлял руку, кто ногу. Бертрану Каспар замазал рассеченную бровь, Аркуэнону подлечил шишку на голове – у Каспара и у самого была похожая. А еще изрядно болели порезы и отбитые ребра. Вскоре всем полегчало, и Углук снова захрапел.
Баночка с целебной мазью перестала светиться, зато засиял розовым светом мешочек из кожи с вышитыми серебром магическими знаками.
Каспар вынул его и развязал. Внутри оказался белый порошок с резким неприятным запахом.
– Наверное, ваша милость, мы должны подложить это тюремщикам в кашу, чтобы их пронесло, – предположил Фундинул, зажимая нос.
– Нет, сдается мне, что эта штука поможет справиться с замком.
Каспар поднялся и, пользуясь мешочком как светильником, добрался до двери, затем бросил несколько щепоток порошка на железную полосу, обозначавшую местонахождение замка.
Несколько мгновений ничего не происходило, потом металл будто вскипел. На пол посыпалась окалина, и дверь слегка отошла.
Приоткрыв ее шире, Каспар выглянул в коридор. В нем было чуть светлее, на стенах плясали отблески факелов и слышались голоса.
– Разговаривают справа, – сказал Бертран.
– А мы без оружия, – вздохнул Фундинул. – Придется драться голыми руками.
– Ничего, нам не впервой, – заметил Углук и зевнул.
Они вышли из камеры – Каспар первым, за ним Углук, Фундинул и Бертран. Эльф двигался замыкающим.
Ярдов через пятнадцать коридор сворачивал направо, а дальше был перекрыт решетчатой перегородкой с распахнутой дверцей. За перегородкой при свете факелов трое тюремщиков играли в кости.
Слышались их азартные возгласы:
– Кидай, вонючка!
По приспособленному под стол бочонку прыгали кости.
– А у меня шесть и три! Что, выкусил?
– Шельмуешь, сожри тебя огры!
– Давай деньги! Деньги давай – я выиграл!
На поясах стражников висели короткие мечи в ножнах, в углу стояли короткие копья.
– Вон тот – мой, – сказал Каспар, показывая на стражника в помятом шлеме. В отличие от княжеских гвардейцев эти выглядели не столь блестяще.
Углуку достался тюремщик в ржавой кольчуге, а Бертрану – с бородавкой на щеке.
Гному и эльфу предстояло оставаться в резерве.
– Вперед! – скомандовал Каспар и первым выбежал на освещенное место.
Сопротивления почти не было, нападение оказалось неожиданным. Через несколько секунд задушенные стражники уже валялись на полу в живописных позах.
– Вооружаемся, – сказал Каспар.
– Да снаряжение-то хреновое, ваша милость, – сказал Фундинул. – Кольчуга гнилая – пальцем проткнуть можно.
– Уж какое есть.
Кольчуги никому не подошли, поэтому удовольствовались тремя ржавыми мечами и тремя копьями с искривленными древками.
Вспомнив, каким путем их сюда вели, Каспар с отрядом двинулись к выходу и скоро уперлись в дверь. И снова пришлось доставать чудодейственный порошок – одна щепотка, и кованый замок превратился в ржавую труху.
– Ну что, выходим, ваша милость? – спросил Углук, поигрывая слишком коротким для его руки мечом.
– Я вот что подумал – там, наверху, полно солдат, они в доспехах и с хорошими мечами. Может, поискать в здешних подземельях других узников и выпустить их – пусть будет больше неразберихи?
– Да, они отвлекут от нас внимание охраны, – поддержал Бертран. – Очень разумно. Вот только порошка у нас немного – на все двери не хватит.
– Ждите, – коротко бросил гном и исчез.
– Куда это он? – удивился Углук.
– Полагаю, пошел искать ключи.
Каспар оказался прав, Фундинул скоро вернулся с тяжелой связкой ключей.
– Где они были? – спросил Каспар.
– Под бочонком, ваша милость.
– Надо же, как просто. Разбирайте ключи и подбирайте к замкам, посмотрим, что из этого выйдет.
Ключи распределили, и бойцы отряда рассредоточились по сумрачным, освещаемым редкими факелами коридорам.
Каспар остался у выхода на лестницу.
Скоро послышались шаги и приглушенные голоса.
– Без суеты! – командовал Бертран. – Не топать!
Из-за угла появилась большая группа оборванных, грязных людей. Они часто моргали, даже слабый свет факелов был для них слишком ярок.
– Ну что, все? – спросил Каспар.
– Да, – ответил за них Бертран. – Дальше только трупы!
– Понятно. – Каспар быстро пересчитал «пополнение». Получалось тридцать два доходяги, но, судя по телосложению, некоторые знали толк в драке. – Итак, господа, это единственный для всех нас шанс освободиться или умереть свободными, поэтому никакой пощады охранникам – убивайте всех и захватывайте оружие! А теперь следуйте за мной, но без криков, топота и спешки.
Каспар открыл дверь и вышел на лестницу.
На первом этаже их ждал еще один пост охраны. К службе здесь относились без должного рвения, решетчатая дверь, как и внизу, была распахнута, а шестеро охранников тоже играли в кости.
Аркуэнон метнул копье, и первый стражник был повержен, Углук бросился вперед и заколол следующего, за ним рванулась толпа узников, они смели остатки охраны и едва не растерзали их, мстя за перенесенные страдания.
Похватав трофейное оружие, узники помчались по коридорам дальше, дико воя и круша всех и вся на своем пути, и вскоре вступили в бой с отдыхающей сменой караула.
– Хорошо взялись, крепко, – сказал Бертран, взвешивая в руке доставшийся ему меч.
– Наше оружие должно быть где-то в арсенале, осталось выяснить, где этот арсенал, – сказал Каспар.
Оглядываясь и прислушиваясь к доносившимся из коридоров крикам, он повел отряд к выходу. Проходя поворот за поворотом, они перешагивали через тела охранников и погибших в схватке узников. Вдоль стен валялись тлевшие факелы, обломки копий и части кирас.
Скоро отряд наткнулся на двоих раненых – видимо, в спешке невольники забыли их прикончить. Один был совсем плох и едва дышал, другой испуганно вскрикнул и стал отползать в темный угол, с ужасом глядя на приближающихся невольников.
– Да это десятник, – сказал Углук, указывая на серебряные насечки на смятом наплечнике раненого.
– Ответишь на вопрос, оставим тебя жить, – сказал Каспар, приставив к горлу пленника ржавый тюремный меч.
– Я не предам ее светлость!
– Ее светлость нам и не нужна, мы хотим забрать свои вещи. Понимаешь?
Десятник кивнул. Жить ему хотелось.
– У нас забрали оружие, сумки, снаряжение. – Каспар похлопал по висевшей на плече котомке мессира Маноло. – Надо бы вернуть, а вот где они, мы не знаем.
– Это в арсенале, ваша милость. – Десятник всхлипнул, рана в животе, хоть и не была глубока, быстро отнимала у него силы. – В арсенале, в башне с синими витражами.
– Сейчас витражи не разглядишь, пойдешь с нами и покажешь.
– Я ранен, ваша милость, помру!
– Ничего, так быстро не помирают.
Десятника подхватили под руки и поволокли по коридору, потом он пошел сам, зажимая рану рукой.
Над замком светили звезды, кое-где в окнах горел огонь. Было тихо, и это казалось странным, ведь узники уже должны были оказаться здесь.
– Вы кто такие? – Из темноты выступили несколько стражников. Их появление было неожиданным, пленники замерли.
Каспар чуть развернулся, чтобы проще было ударить мечом, но его опередили. Брошенное кем-то копье ударило говорившего в спину, из-за колонны выскочили несколько освобожденных узников и в две минуты разделались с охраной. Они проделали это без лишнего шума, но где-то в другом месте охране удалось подать голос:
– На помощь! Враги в замке! На помощь!
– Давай скорее! – Каспар подтолкнул десятника так, что тот едва не упал. – Где арсенал – показывай!
– Вот в этой башне, ваша милость, только там охрана…
– Да уж знаю. Сколько их?
– Трое: десятник и двое солдат.
– Хорошо, пошел вперед.
Они прошли еще немного и остановились у дверей.
– Углук, Бертран – займитесь ими, а ты постой. – Каспар придержал «языка».
Однако дубовая дверь оказалась запертой.
– Постучите… – подсказал десятник.
Углук постучал, в двери распахнулось окошко, в нем появилось освещенное свечкой лицо.
– Кто там?
– Это я, Смарт, открой…
– А что там за шум?
– Двое висельников сбежали, за ними по замку гоняются.
– Ха-ха-ха, вот придурки-то ваши тюремщики.
Смарт открыл дверь и тут же получил по голове чугунным кулаком Углука, орк с Бертраном проскользнули в дежурку и быстро покончили с двумя сидевшими там охранниками.
– Можно заходить, – сообщил Бертран.
Поддерживая десятника, Каспар вошел в помещение арсенала, за ним неслышно проскользнул Аркуэнон и притворил дверь.
– И что теперь, куда нам? – спросил Каспар, оглядывая длинный ряд одинаковых дверей, но десятник уже обессилел и потерял сознание. Осторожно опустив его на землю, Каспар достал заживляющую мазь и, приподняв края рассеченной куртки десятника, намазал его рану чудодейственным средством.
– Может, помер? – предположил Углук.
Все замерли, надеясь услышать дыхание раненого. Без десятника пришлось бы проделать много лишней работы, а чудодейственный порошок требовалось беречь.
Со двора все чаще доносились крики и звон мечей, и очень скоро в арсенал могли прислать подкрепление.
Десятник глубоко вздохнул и открыл глаза.
– Где я?
– Я тебе сейчас скажу, где ты! – не сдержался Фундинул.
– Спокойно, – сказал Каспар и обратился к десятнику: – У кого ключи?
– Под стулом в углу.
Фундинул проскользнул за решетчатую дверь, где размещалась караульная, и, отодвинув колченогий стул, обнаружил в стене гвоздь, на котором и висела связка ключей.
Тем временем десятник потрогал свой еще недавно располосованный живот и удивленно уставился на Каспара:
– Вы колдун, ваша милость?
– Неважно. Где хранятся наши вещи? Ваши трофеи – наши вещи. Понимаешь?
– Вот за этой крайней дверью, – ответил десятник, продолжая ощупывать живот.
Замком занялся Фундинул, Углук подсвечивал ему снятым со стены факелом. Негромко щелкнул замок, дверь была отперта. В этот момент кто-то с силой ударил во входную дверь арсенала. Все схватились за оружие, однако Аркуэнон ее своевременно запер, а снаружи опять завязалась драка, кто-то раз за разом бился о дверь, затем все стихло.
– Можно заходить, – сказал Фундинул и, взяв у орка факел, первым прошел внутрь.
Каспар вооружился другим факелом и, подталкивая десятника, вошел следом.
Свет заиграл на развешенных по стенам клинках – длинных и коротких, изогнутых и прямых. В одном углу были свалены трофейные щиты разного назначения и происхождения, в другом, словно срубленные головы врагов, лежали шлемы. Некоторые были смяты, другие совсем новые. Солдатские, сержантские, офицерские с серебряными и золотыми накладками. Пики, алебарды, секиры, горбыши… Без сомнения, в этом зале хранились именно трофеи.
– Вот он! – воскликнул Углук, поднимая из груды свой потертый, старый шлем. – Я без него прямо как голый!
Орк водрузил шлем на голову и довольно заулыбался.
– Поменял бы его на новый, вон их здесь сколько! – заметил Фундинул.
– Ни за что! Он не раз спасал меня, я ему доверяю! О, а вот и мой меч!
Давно не чищенный двуручник выделялся среди сверкающих клинков, казалось странным, почему его не отдали в кузницу на переделку.
– К счастью, они не успели заняться нашими вещами, – сказал Каспар, торопливо перебирая свое имущество. Доспехи, шлем, «Железный дождь», меч, кинжал с крюком и складной лук с запасом стрел – все оказалось на месте. Каспар даже заулыбался.
Бертран нашел фамильный меч и, пробуя его, покрутил над головой; оказавшись в руках хозяина, клинок радостно запел.
– Теперь я чувствую себя полноценным гномом! – произнес Фундинул, вынимая из запылившегося чехла свой топор.
Аркуэнон молча и по-хозяйски оглаживал свой лук и колчан со стрелами. Дольше пришлось искать его кинжал, но и он скоро нашелся в корзине с другими кинжалами и дагами.
– И котелок тут, ваша милость! – сообщил счастливый Фундинул.
– Прекрасно, значит, пора уходить.

39

Когда отряд осторожно выбрался во двор, замок было не узнать: на стенах метались огни, отовсюду доносились звуки битвы.
– Они выпустили уйгунов! – воскликнул десятник.
– Кто выпустил? – встряхнул его Каспар.
– Их смотрители! Госпожа наказала их за воровство, уже полгода как они содержались в заточении, а теперь оказались на свободе и подняли уйгунов на мятеж! Те всегда были плохо управляемы, госпожа собиралась утопить их в реке, но не успела.
– И много их?
– Три сотни!
– Хорошая компания, – усмехнулся Бертран.
– Ладно, веди к конюшням, – приказал Каспар. – Да поживее!
Десятник послушно засеменил вдоль стен, Каспар и остальные поспешили за ним. Миновав несколько коротких туннелей, группа пришла к большим арочным воротам. Здесь пахло навозом и слышался перестук копыт – лошади не спали, встревоженные доносившимся снаружи шумом.
– Охрана там есть? – спросил Каспар.
– Только двое конюхов, но они без оружия, при них только колотушки.
– Хорошо.
Каспар толкнул половинку ворот, та легко подалась, он осторожно заглянул внутрь и, поправив на плече седельную суму с вещами, шагнул в конюшню.
За ним поспешил Фундинул. Он быстро обежал близлежащие закоулки и, вернувшись, доложил:
– Конюхи оба зарезаны! А в стойлах переполох! Чужие в стойлах, ваша милость!
– Успокойся, ничего с твоим Шустриком не станется, – угадал Каспар причину беспокойства гнома. – Присмотри за десятником и за дверьми, а мы пойдем проверим. Бертран, иди со мной, Углук и Аркуэнон – в соседнюю галерею.
Оставив свои вещи и взяв только оружие, они прошли сенные ниши и двинулись вдоль стойл, прислушиваясь к тому, как фыркают и переступают с ноги на ногу лошади. Где-то здесь Фундинул видел чужих.
Щелкнула тетива, раздался тонкий вскрик, и кто-то свалился со стропил.
– Уйгуны! – предупредил Аркуэнон. Это он стрелял в своей галерее.
– Понял! – отозвался Каспар. – Бертран, где твой арбалет?
– При мне и заряжен.
– Отлично.
Не успел Каспар произнести это, как над его ухом щелкнул арбалетный замок; пробив стенку стойла, болт достал укрывавшегося за ней уйгуна. Тот выронил кинжал и сполз по доскам.
Послышались быстрые шаги: не поняв, кто перед ними, уйгуны предпочли отступить в дальний конец конюшни.
– Вот они, лошадки, – сказал Бертран, указывая на Шустрика.
– Зови остальных.
В считаные мгновения лошади были оседланы, в том числе и Шустрик. За время «плена» в замке княгини он отъелся и не горел желанием куда-либо идти.
В седла садились у самых дверей, опасаясь нападения беглых уйгунов. Каспару и Углуку пришлось выбрать подходящих лошадей из княжьих, поскольку собственных они лишились в бою.
– Ну что, все готовы? – спросил Каспар.
– Готовы, – за всех ответил Бертран. – Что с этим будем делать?
Каспар посмотрел на десятника, прижавшегося к стене прямо под факелом. Он смотрел на своего недавнего целителя умоляющими глазами, понимая, что сейчас решается его судьба.
– Ладно. – Каспар снисходительно махнул рукой. – Пусть живет, дорогу до ворот я и без него найду.
– Ваша милость, мостовые ворота на стене размещаются! Прямо над аркой! – крикнул десятник в порыве благодарности.
– Что ж, будем знать.
Ворота открылись, и отряд выехал на небольшой конюшенный двор. Какая-то тень метнулась из угла, блеснул наконечник копья, но Аркуэнон был наготове. Стрела нашла цель и отбросила неизвестного дальше во мрак.
– Быстрее! – крикнул Каспар, и они стали разгоняться.
Эхо многократно повторяло конский топот, и оттого казалось, будто скачет целая сотня. В некоторых местах приходилось пригибать головы, но пока что Каспар вел отряд без ошибок.
– Стой, кто такие?! – кричали им появлявшиеся из темноты гвардейцы.
– Слуги нашей госпожи! – кричал в ответ Каспар, и, пока гвардейцы раздумывали, их доставал топор Фундинула или двуручник Углука.
Вот и центральный, самый большой двор. Как только отряд выскочил на его брусчатку, сверху закричали:
– Кто вы?! Назовите себя!
– Слуги ее светлости! – ответил Углук и получил по шлему стрелой.
Гвардейцы ринулись наперехват, Каспар сшиб одного ногой, тот полетел через голову, теряя доспехи и оружие. Фундинул врезался в строй солдат и заорал в унисон с мулом – получилось громко и страшно. Солдаты шарахнулись в стороны и попали под копыта лошадей Углука и Аркуэнона. Заслон был преодолен, отряд прорвался в первый туннель с бойницами на потолке, но лучников там еще не было, их торопливые шаги послышались с опозданием.
«Успеем ли в следующий раз?» – подумал Каспар.
Его лошадь едва не споткнулась о труп, за следующим поворотом их оказалось много. В окне ближайшей башни мелькнул огонек, Аркуэнон выстрелил, по ступеням покатилось тело.
Каспар пришпорил коня.
– Стреляйте! Стреляйте! – визгливо заорали сзади, но стрелы пронеслись выше и защелкали по стенам.
– Все целы?
– Все!
И снова галерея – предпоследняя.
– Осторожно! – крикнул Каспар и, привстав в стременах, ударил мечом в первую же темневшую на потолке бойницу.
Наверху закричал раненый.
«Попал», – похвалил себя Каспар и ударил в другую, потом еще. Один раз промахнулся, второй раз снова повезло. Под третьей по шлему так грохнуло, что Каспар едва не вылетел из седла. Перед глазами поплыли красные круги, но он, пересилив себя, спросил:
– Все целы?
Наверху что-то загрохотало, будто двигали тяжелое железо, рядом со всадниками упало несколько камней, однако снова повезло.
– Последний поворот! – закричал Каспар. На скользкой мостовой лошади оступались, но отряду все же удалось прорваться в последнюю галерею. Бойниц в ее потолке было больше, чем в других галереях, но наверху уже шел бой с уйгунами.
Проскакав по галерее, отряд выскочил к воротам и решетке.
– Фундинул, тебе придется запрыгнуть туда! – сказал Каспар, удерживая трофейного коня.
– Как запрыгнуть? – Фундинул натянул поводья и посмотрел вверх – на высоте футов двадцати горели два факела. – Но как же я это сделаю, ваша милость?
– Углук забросит тебя!
Орк спрыгнул на мостовую и с готовностью подставил руки.
– Давай, коротышка, не бойся! Зашвырну до самого Ливена!
– Но ваша милость! – воскликнул гном.
Сзади, в глубине ниши с метательной машины упал дубовый щит.
– Скорее, у нас нет времени!
– Кто там? – закричали с площадки. – Убирайтесь, уйгунские твари! Вот я вас камнем!
Кто-то свесился через ограждение и тут же получил от Аркуэнона стрелу. Тело перевалилось через перила и с грохотом ударилось о мостовую.
Фундинул соскочил с мула, сунул топор за пояс, передвинул его на поясницу и встал на сцепленные замком ладони орка.
– Готов? – спросил тот.
– Давай!
Орк резко распрямился и, словно катапульта, зашвырнул гнома наверх. На мгновение Каспар и остальные потеряли Фундинула из виду, испугались даже, уж не перебросил ли орк беднягу через стену – прямо в ров. Но вот наверху послышался шум, потом звон металла и ругательства.
– Готово, сейчас буду крутить эту штуку! – крикнул Фундинул.
Застрекотал подъемный механизм, тяжелая решетка стала подниматься.
– Вон они, возле ворот! – крикнули из галереи.
Каспар нервно оглянулся: в любой момент по ним могли ударить из станка-самострела. Ему доводилось видеть результаты такой стрельбы – один залп – и целый строй, а то и два падают, как скошенная трава; людей, доспехи, лошадей и щиты – четырехгранные стальные стрелы пробивали все.
Гном старался работать как можно быстрее, и скоро решетка поднялась на треть – этого хватало, чтобы провести лошадь.
– Стопори, Фундинул! Теперь мост – опускай мост!
– Понял!
В галерее зловеще застрекотала пружина, лошадь под Каспаром нервно задрожала. Бертран обернулся и наугад выстрелил из арбалета, болт вонзился в какое-то дерево. Затем выстрелил Аркуэнон, его стрела прошла над станком и настигла кого-то в нише.
– Буга-а-ард, они попали в меня! Заряжай скорее! – взвыл невидимый наводчик.
– Фундинул, скорее! – хором закричали Каспар, Бертран и Углук.
Загремели тяжелые цепи, мост начал опускаться, затем что-то оборвалось, и он с грохотом обрушился на укрепляющие ров камни. Несколько из них вылетели из откоса и с шумом упали в воду на дне рва.
– Углук, лови! – крикнул Фундинул.
– Прыгай!
Из галереи послышался отдаленный стук копыт, погоня приближалась.
Гном неловко плюхнулся на орка, и они оба упали.
– Экий ты кривобокий, гном! – вскочив, выругался орк.
– Быстрее, некогда! – крикнул Каспар и потащил лошадь за поводья, проводя ее под висевшей решеткой.
Под мостом шумела вода, а сам он слегка раскачивался, должно быть, повредившись от удара.
Наконец отряд в полном составе оказался на другой стороне рва, и в этот момент на галерею выскочили всадники.
Кто это был – захватившие лошадей уйгуны, остатки выпущенных пленников или гвардейцы княгини, Каспар понять не успел: в самую их гущу неожиданно ударил залп из станка. Закричали всадники, заржали лошади, раненые падали на мостовую, лошади валились на них, все смешалось в жуткую какофонию боли и ярости.

40

Облезлый шакал выбрался к замку княгини, когда начало светать. Некоторое время он смотрел на высокие стены и принюхивался, затем встряхнулся и, обратившись вороном, взлетел над глубоким рвом. Покружив над бегущей водой, поднялся выше и сел на крепостной зубец.
Мессир Кромб продолжал идти по следу, тратя на поиски последние крохи Силы. Он не мог отказаться от погони, потому что без этого как маг терял смысл существования, а другого способа обрести силу и вернуть могущество, кроме как убить Фрая, не видел.
Ну а Фрай, судя по магическим отметинам, находился в этом замке.
Оставив первую стену, ворон перелетел на следующую и снова стал отдыхать, привлекая внимание сменившихся часовых – слишком уж крупный и облезлый был ворон.
Со стены стал заметен непорядок на территории замка, кровь на мостовых, разбросанная амуниция. Где-то плотники чинили крыльцо, конюхи собирали разбежавшихся лошадей.
Трупы успели убрать, но маг чувствовал витавшие в воздухе остатки чужой жизненной Силы. Разумеется, это были крохи, но сейчас Кромб не мог пренебрегать даже этим. Он уже собрался заняться сбором этих крох, когда вдруг почувствовал присутствие другого волшебника.
Для правдоподобия Кромб встряхнул крыльями, поковырял клювом стенной камень, повертел головой и, успокоившись, снова настроился на поиск. Так и есть, в замке находится колдун. Без хорошей школы, без магической подготовки, но довольно крепкий, для такого ослабевший Кромб стал бы легкой добычей.
Нет, не стоит выдавать себя. Ворон взмахнул крыльями и стал подниматься выше, пока не забрался на уровень самых высоких башенных крыш. Опустившись на черепицу, он выбрал безветренный склон и задремал: ничего не оставалось, как только терпеливо ждать другого случая.

41

В мир людей мессир Дюран вернулся в дурном настроении. Путешествие по подземным тропам духов отняло у него много сил и времени. За те годы, что он обходился иными способами путешествий, мессир подрастерял сноровку и забыл особенности этих троп. Пару раз он откровенно заплутал, ввязавшись в драку с безвестными призраками; они атаковали его первыми, и это было неслыханно! Дюран испарил целую сотню, а может быть, и тысячу этих мерзавцев, но это стоило немалых усилий. Теперь он ругал себя, что не сбежал, это было бы самым правильным.
На поверхности было утро, вокруг стоял величественный лес, а далеко впереди виднелся огромный замок, где находился Каспар Фрай с отрядом. Магическое чутье не подводило Дюрана.
Менее искушенный волшебник попробовал бы вломиться в укрепление силой, но мессир Дюран хорошо знал, что ров и стены представляют собой магические кольца и на преодоление их уйдет много сил, поэтому он сделал несколько гигантских полумильных шагов и оказался на краю глубокого рва.
– Эй, ты кто такой?! – крикнул один из стражников, обнаружив на другой стороне рва сгорбленную фигуру в черном плаще с закрытым капюшоном лицом.
– Я хочу говорить с хозяевами замка! – сказал Дюран. – И не заставляй меня ждать!
– Чего-о-о? – протянул стражник. – Проваливай, пока цел, бродяга! А не то всажу стрелу в брюхо – мало не покажется!
Маг рассмеялся:
– Ты думаешь, твои стрелы повредят мне?
– Сам напрашиваешься, бродяга! Последний раз предлагаю – убирайся, пока цел!
– И не подумаю. К тому же ты наверняка плохо стреляешь – обязательно промахнешься.
– Ах так! – Стражник вскинул лук и выстрелил. Стрела попала в бродягу, но канула в складках его одежды, будто в воду.
– Это как? – изумился стражник. – Не мог я промахнуться!
– Ты и не промахнулся! – Мессиру Дюрану надоели препирательства, он откинул капюшон и приказал: – Иди зови хозяев!
Голову маг обнажал редко, лишь в тех случаях, когда нужно было потрясти простых смертных и нагнать на них страху. Это срабатывало безотказно; вот и сейчас, едва стражники увидели оголенный череп и пустые глазницы, как сейчас же наперегонки помчались докладывать десятнику. Было слышно, как эту весть передают от одного командира к другому.
Дюран усмехнулся – одним своим видом он устроил немалый переполох.
Ждать ему пришлось недолго. Не прошло и десяти минут, как на надвратной башне появилась княгиня, а рядом с ней – всклокоченный, переполошившийся колдун. Он впился в чужака острым взглядом, пытаясь определить его возможности.
– Что тебе нужно? – спросила княгиня. Ее голос был тверд, но все же чувствовалось, что она волнуется.
– Человек, который находится в вашем замке, наемник на службе герцога Ангулемского – Каспар Фрай, известный также как Каспар Проныра.
– Его больше нет тут! – крикнул колдун. – Уходи, тут не твоя земля, и я обращу тебя в пыль, если станешь упорствовать!
– Не пытайтесь обмануть меня. – В голосе Дюрана зазвучала угроза. – Я знаю, что Проныра у вас. Отдайте его мне, я заплачу. Деньгами или артефактами – как скажешь. Зачем он вам?
– А зачем он тебе? – спросила княгиня.
– Он оскорбил меня, и я хочу отомстить! – Мессир Дюран не врал, ложь колдун распознал бы сразу. Тем большим было удивление мага, когда ему вновь отказали.
– Его нет в замке, – повторил колдун. – Уходи!
– Я хотел решить дело мирно, но вы не оставляете мне выбора. – Маг вскинул руки, и две фиолетовые молнии ударили в наружную стену замка, заставив его содрогнуться. Из щелей между каменными блоками посыпалась крошка.
– Провались! – рявкнул колдун и забормотал заклятие.
Вода во рву взволновалась, закипела, и из нее поползли вверх по стенам десятки плоских, похожих на крабов тварей с блестящими панцирями и острыми клешнями.
Лучники на стенах растянули луки, ожидая команды.
– Драка? – Дюран усмехнулся. – Ну хорошо!
Однако что-то вдруг изменилось, померкло солнце, сзади повеяло таким холодом, будто разверзлись двенадцать нижних миров. Дюран обернулся и увидел появившиеся на дороге девять темных фигур.

42

Кромб сидел на верхушке башни неподвижно, не привлекая к себе внимания; лишь когда возле замка объявился Дюран, он с досадой негромко щелкнул клювом.
Неожиданно начавшаяся схватка Дюрана с колдуном заставила старого ворона зажмуриться от удовольствия. Противники ослабляли друг друга, предоставляя Кромбу шанс ударить неожиданно и сильно; о таком случае он и не мечтал.
Дюран привычно метнул молнии, сокрушив камни и подняв пыль, колдун призвал силы природных стихий, бормоча заклятия и насылая на мага орду ужасных тварей. Но неожиданно ситуация изменилась: на дороге, ведущей к замку, появились существа, совершенно Кромбу не знакомые, хотя он в своих нелегких скитаниях перебывал во всех нижних мирах, вплоть до царств абсолютного холода. Чужаки напоминали людей, вылитых из кварца.
Дюран сразу позабыл про вызванных колдуном тварей и сосредоточил внимание на нежданных пришельцах. Они же вскинули черные мечи со сверкающими рунами и бросились в атаку на Дюрана, невзирая на дождь из магических зеленых стрел. Обычных смертных эта стихия разорвала бы в клочья, но девятерых пришельцев лишь ненадолго задержала. Когда запал Дюрана иссяк, пришельцы снова атаковали его.
Решив не испытывать судьбу, Дюран хлопнул в ладоши и провалился сквозь землю, оставив пришельцев нос к носу с выбиравшимися из рва гигантскими насекомыми. Те выходили целыми десятками, готовые рвать своими клешнями любого, но пришельцы и тут не спасовали: их старший, отмеченный серебристым черепом на черном шлеме, проскрипел команду, и его солдаты атаковали врага.
Несмотря на грозный вид, порождения воли колдуна сразу же понесли большие потери, пришельцы врубались в них, точно в заросли крапивы, отсекая лапы и разрубая тела надвое. Брызгала и дымилась зеленая кровь, войско крабов-гигантов стремительно редело.
На стенах замка действия чужаков вызвали некоторое замешательство, лучники в оцепенении смотрели на эту битву, и никто не приказывал им стрелять.
– Как видно, мы прогневили небо – столько неприятностей в один день! – воскликнула вернувшаяся на стену княгиня. – Кто вы такие и что вам здесь нужно?
В ее голосе слышалось отчаяние, но ей никто не ответил. Девятка пришельцев неподвижно постояла среди дымящихся останков крабов-гигантов и решительно двинулась ко рву.
– Стреляйте! – приказала хозяйка замка. – Стреляйте немедленно!
Торопливо защелкали луки, стрелы застучали по доспехам чужаков, но те были непробиваемы.
– Это демоны! – крикнул кто-то из лучников, пораженный неуязвимостью врага.
– И на демонов найдем управу! – самонадеянно заявил колдун и вскинул посох. – Продолжайте стрелять!
Он прочитал еще одно заклятие, и перед захватчиками встала стена огня; пролетавшие сквозь нее стрелы загорались синим пламенем и пробивали волшебные доспехи черных пришельцев. Лучники радостно закричали и прекратили стрельбу, ожидая, что враги падут бездыханными, но командир пришельцев снова проскрипел команду, и девятеро утыканных стрелами пришельцев поковыляли ко рву. Никто не помешал им броситься вниз; взметнулись вверх брызги, вода сомкнулась, и стало тихо.
– Попались! – торжествующе расхохотался колдун. Глаза его безумно сверкали, волосы стояли дыбом.
Он взмахнул руками, и вода во рву вскипела и запузырилась. От поднявшегося зловонного пара отшатнулись лучники, сделала шаг назад и княгиня. Даже мессир Кромб, сидевший выше всех, ощутил запах тухлой рыбы.
– Это их остановит? – спросила княгиня, зажимая нос.
– Это остановит кого угодно! – ответил колдун.
Но он ошибался: зловонный кипяток забурлил, из него высунулся первый из чужаков. Поблескивая черным шлемом, он стал быстро подниматься по крутому откосу рва, ухитряясь цепляться за неровности камней. За первым показался второй, третий…
– Стреляйте же! – крикнула княгиня.
Враги уже карабкались по крепостной стене.
Чтобы лучше видеть происходящее, Кромб поднялся с башенной крыши и перелетел на внешнюю стену.
Свесившись через парапет, лучники пытались сбить чужаков, но это было нелегко. Огненного заслона колдун поставить не мог, а обычные стрелы не причиняли пришельцам вреда.
– Сделайте же что-нибудь! – в страхе закричала княгиня, когда первый из чужаков быстрым взмахом меча снес голову лучнику.
– Уходите, госпожа! – сказал десятник, и солдаты выстроились на стене, готовясь отразить атаку. Посыльные помчались в замок за подмогой.
В заслон из защитников пришельцы врезались так же уверенно, как в войско крабов-гигантов. Полетели обломки щитов, брызнула кровь, отсеченные конечности покатились по камням. Еще не смолкли крики посыльных, когда караульный отряд был уничтожен и колдун остался у ворот единственным, кто прикрывал замок.
– Умри! – крикнул он, ударив посохом черного пришельца – от этого удара враг должен был обратиться в пепел, но чужак лишь опустился на одно колено, помедлил и завалился на бок.
Однако торжество колдуна длилось недолго – захватчики изрубили его, обессилевшего, и, не задерживаясь, двинулись дальше.
Пиршество войны и смерти длилось долго; Кромб перелетал с места на место, чтобы лучше видеть, как льется кровь. Все новые отряды защитников замка пытались остановить захватчиков, но тщетно – спустя час или чуть более над замком повисла тишина.
Неудовлетворенные победители покинули его, оставив на стене одного из своих, но не найдя того, что искали. А Кромб торжествующе взмыл над замком и спустился в центральный двор, где было больше всего трупов.

43

Дорога бежала вдоль высоких елей, стоявших так густо, что под ними всегда было темно.
– Ну что, ваша милость, не пора ли привальчик? – спросил орк, зевая. – Да и перекусить не мешало бы. Осталось что-нибудь в запасах или княжеские холопы все вычистили?
В словах орка слышалась неподдельная тревога.
– Мы еще от погони толком не оторвались, а ты уже о котелке думаешь! – вмешался гном.
– Тихо вы, – оборвал спорщиков Каспар. – На привал вставать рановато, да и места подходящего не видно – кругом елки да колючки.
– Дык хвоя, она мягкая и горит хорошо, для костра это в самый раз. – Углук вздохнул и отвернулся к обочине.
– Переживает, – усмехнулся гном. – Пожевал бы уздечку, чтоб полегчало.
– Опять? – Каспар сделал сердитое лицо.
– Умолкаю, ваша милость, – смутился гном. – Это я вообще-то с Шустриком говорю.
– Как-то уж очень легко мы отделались, ни погони, ни засады, – сказал Бертран, привставая в седле и оглядываясь. – Аркуэнон, ты ничего не чувствуешь?
– Нет. – Эльф покачал головой. У него был нездоровый вид, Каспар это давно заметил.
– Ты что, Аркуэнон? Тебя не зашибли?
– Совсем немного, – отмахнулся тот. – Стрелять я могу.
«И на том спасибо», – подумал Каспар.
Не останавливаясь, они ехали по лесу до самого вечера; дорога стала пошире, появились полянки, покрытые мягкой травкой и яркими цветами, над ними летали припозднившиеся пчелы.
На одной из таких полян Каспар решил остановиться.
Лошадям ослабили подпруги и пустили пастись, а из седельных сумок достали те крохи, что остались после стольких приключений – несколько раскрошившихся галет и немного мяса.
– Эх, хорошо бы Аркуэнон чего подстрелил, а, ваша милость? – умоляюще проговорил Углук.
– Нам сейчас нельзя жечь костер, места чужие, неизвестные.
Каспар вздохнул и огляделся, что-то показалось ему подозрительным. Поднялся и Аркуэнон.
– У нас гости, Фрай, – сказал он.

44

Все дни после возвращения в мир людей принц проводил в упорной работе, восстанавливая магические навыки, тренируясь в составлении заклятий и вызывании демонов. Дворцовые интриги больше не отвлекали принца, и он делал успехи.
– Сегодня великий день, грандмастер. – Гвистерн подобострастно взглянул на Алвина, главу магического ордена Кошачьей лапы.
– Что ты имеешь в виду?
– Сегодня погибнет мой главный враг – Каспар Фрай, по вине которого я потерял все.
– Не все, а всего лишь жизнь, – поправил его грандмастер.
Глаз Огра лежал перед ними на бархатной подушечке, и в нем была видна лесная поляна и расположившиеся на ней бойцы Каспара Фрая.
Вот они схватились за оружие и повскакивали на ноги.
– Поздно, голубчики! – торжествующе произнес Гвистерн.
Из кустов на поляну вышли ваффены. После утреннего сражения их осталось восемь, но раны от стрел и пробоины в кирасах затянулись, как будто их и не было, черные клинки отражали алый цвет заката.
Старший из пришельцев прокричал команду, и они пошли в атаку.

Каспар выстрелил из лука, но воин в черном шлеме отбил стрелу черным клинком. Аркуэнон неожиданно промахнулся, зато Бертран вогнал арбалетный болт в грудь одному из нападавших. Правда, это ничуть не умерило пыл чужака и не остановило атаки.
Каспар выхватил меч, отбил несколько быстрых ударов; черный клинок летал с поразительной скоростью, а вспыхивавшие на нем руны отвлекали внимание.
Противник усилил натиск, но Каспар не сдавался, едва поспевая отвечать на все выпады незнакомца, а ведь в бой пошли еще не все враги – трое стояли в стороне, дожидаясь своей очереди.
«В благородство играют, сволочи», – успел подумать Каспар и пропустил легкое касание. Пустяковый порез предплечья, но как обожгло руку! Каспар вскрикнул и отступил, его противник тотчас атаковал, казалось, он даже не моргал, и на лице его не отражалось никаких чувств.
Углук, как всегда, брал на себя больше всех, он отбивался сам и ухитрялся отгонять противника, наседавшего на Аркуэнона. Эльф не мог противостоять таким опытным рубакам со своим небольшим кинжалом, а выстрелить ему не давали – чужаки были слишком проворны.
– Ох! – вскрикнул орк, получив резаную рану. В ярости он сделал такой быстрый выпад, что сбил противника с ног, однако добить его не получилось – на место споткнувшегося пришельца встал боец из резерва.
– Они одинаковые, ваша милость! – воскликнул орк, снова принимаясь за дело.
– Да уж… вижу… – Каспар сделал вид, что задержался, а когда враг сделал выпад, захватил его черный клинок крюком на кинжале.
Дернул на себя, чтобы если не вырвать меч, то хотя бы заставить противника потерять равновесие, но чужак не поддался, видно, весил немало.
– Ну так получи! – Каспар с потягом рубанул по шлему и выбил целый сноп искр, однако не оставил даже вмятины.
Чужак попятился, но его место занял свежий.
И все началось заново – бешеный темп, стук сердца и заливающий глаза пот.
Гном громко кричал, пугая лошадей, он работал в незнакомой для противника манере, чередуя удары по ногам и быстрые переходы – топорищем в голову. Это создавало чужакам проблемы, противники Фундинула сменились трижды, но никак не могли привыкнуть к его разбойничьей тактике.
Бертран бился с отчаянной улыбкой на лице, мечом он уже не успевал отбивать удары и помогал себе кинжалом. Каспар чувствовал общую обстановку и понимал, что его бойцы выбиваются из сил, а враги не только сильнее, но и имеют «отдыхающую смену».
– Головы у них литые, что ли?! – в отчаянии воскликнул Углук; он поразил уже двоих, но они лишь падали и уходили отдыхать, давая возможность «размяться» другим.
Каспар снова поймал в крюк клинок противника и повернул его, но крюк неожиданно сломался, а черный клинок, пробив доспехи, полоснул Каспара по ребру.
Гвистерн от нетерпения кусал губы, ему не сиделось на месте, он то вставал и расхаживал по залу, то возвращался к столу.
– Но почему они так долго держатся?
– Они держатся, потому что хорошие воины, но все равно устают, смотри – они теряют силы. И потом, ваффены в замке ввязались в схватку, перебили весь гарнизон, это стоило им немалых усилий.
– Они могли бы выяснить, что Фрая там нет, и уйти. Зачем было сталкиваться лбами со всем гарнизоном?
– Увы, это издержки педантичной работы ваффенов, они не умеют делать столько сложных умозаключений. Зато прекрасно убивают – уверен, сейчас твое терпение будет вознаграждено.
Сражение на лесной поляне продолжалось; даже обессилев, бойцы Фрая продолжали то и дело атаковать противника, но уже больше от отчаяния.
– Ну когда же, ну! – поскуливал Гвистерн. – Не понимаю этого благородства, почему бы не напасть всем разом?
– Это не благородство, брат, ваффены имеют преимущество и строят сражение так, чтобы истратить как можно меньше сил. Это как пила, которой пилят дерево – пусть это займет какое-то время, но исход уже известен.
– Ну скорее бы они их уже запилили, грандмастер!
– Силы наемников небесконечны, они не смогут держаться долго, – заверил Алвин.
Он был близок к истине: рубашка Каспара стала мокрой от пота и розовой от натекавшей из порезов крови, ворот ее разорвался, и во время одной из последних контратак медальон с золотым единорогом, качнувшись, коснулся правого предплечья. Рука Каспара вспыхнула зеленым пламенем, оно скользнуло по клинку и ударило противника в лицо.
Каспар взвыл от боли и, выронив меч, упал, его тело затряслось в судорогах, изо рта пошла пена.
Пораженный зеленым огнем ваффен какое-то время еще стоял на месте, а затем вдруг лопнул, образовав в воздухе целое облако черных спор.
– Что это?! Что это было, мессир?! Почему?! – ошеломленно закричал Гвистерн.
– Невероятное везение, – проговорил Алвин, разводя руками. – Просто невероятное.

45

Ошарашенные столь страшной гибелью товарища, пришельцы замерли, их черные клинки опустились, руны на них потускнели.
– К лошадям! – скомандовал Каспар, с трудом поднимаясь с земли – боль все еще не отпускала его. – Быстрее, уходим!
Поглощенные собственным горем, чужаки, казалось, потеряли к его отряду всякий интерес.
Каспар помог влезть на лошадь Бертрану, получившему укол в бедро, с трудом взобрался в седло сам – ноги дрожали от усталости, да и лошадь была напугана. Громко пыхтя, Фундинул подтащил сумки – разве мог гном оставить их неприятелю?
Наконец все оказались в седлах. Еще не веря, что их не преследуют, Каспар дал трофейному жеребцу шпоры и помчался прочь, за ним последовали остальные.
Быстро спустились сумерки, дорога была незнакомой, поэтому перешли на рысь.
Каспар то и дело прислушивался, не слышно ли погони, хотя неизвестно было, имелись ли у чужаков лошади. Он трезво оценивал свои силы и понимал, что, если бы не неожиданная гибель одного из пришельцев, с ним и его отрядом было бы покончено.
– За нами никто не скачет, – сказал Аркуэнон, когда Каспар в очередной раз обернулся. Эльф единственный не пострадал в сражении, целой осталась даже его одежда.
– Тогда давайте остановимся – нужно помазаться мазями мессира Маноло, честно говоря, порезы просто жгут огнем, – признался Каспар.
– А я думал, это только у меня, – сказал Бертран. – Может, у них клинки отравленные?
– От тварей с такими рожами можно ожидать чего угодно, – поддержал его Углук. – Мерзавцы чуть не выпустили мне кишки.
Сумка мессира Маноло была на месте, и Каспар, открыв ее, уже привычно достал первую же засветившуюся коробочку. На этот раз от нее исходило голубоватое свечение, должно быть, необходимое при лечении ран, нанесенных черными клинками.
– Углук, показывай свое брюхо! – приказал Каспар.
Орк подъехал верхом, приподнял изрядно порубленные стальные накладки, и Каспар на ощупь намазал длинный порез.
– Ус-с-с!
– Ты чего?
– Печет сильно, но… терпеть можно.
От брюха орка исходило довольно яркое свечение, по мере того как затягивалась рана, оно затухало. Прежде такой реакции Каспар не наблюдал.
– И мне, ваша милость, и мне! – тут же заторопился гном, ему хотелось превзойти свечением своего извечного оппонента – орка.
Его ссадины на шее и предплечьях тоже стали изливать свет, а глубокая рана Бертрана, оставшаяся после укола магическим клинком, дала целый фонтан синих искр, заставив лошадей испуганно попятиться.
Не удержался и Аркуэнон: хотя у него и не было ран, пара кровоподтеков на руках все же осталась. Эльф с изумлением глядел на то, как разливаются по ушибленным местам голубые сполохи, приятно разогревая руку и убирая боль.
– Волшебство, – произнес он зачарованно.
– Доброе волшебство, – подтвердил Каспар и наконец занялся собственными болячками.
– Ну что, все здоровы? – спросил он, открывая сумку, чтобы убрать коробочку с мазью, однако увидел, что небольшой мешочек в уголке испускает зеленоватый свет.
– Что там, ваша милость? – спросил Фундинул.
– А вот что. – Каспар вынул из сумки светящийся мешочек.
– Так вроде все здоровы… Может, с лошадьми что не так? – предположил Бертран.
– А может, от голода помогает? – с надеждой спросил Углук.
– Вряд ли.
Каспар развязал мешочек и, сунув в него руку, прихватил щепотку измельченной травы, понюхал ее и прикрыл глаза. В то же мгновение ему привиделось, будто он стоит на дороге и рассыпает порошок поперек нее.
Он мгновенно очнулся, тряхнул головой и сказал:
– Его нужно сыпать на дорогу.
– Точно! – воскликнул Фундинул. – Чтобы сбить со следа погоню!
Каспар спешился, передал поводья Бертрану и, вернувшись на несколько шагов назад, стал сыпать порошок. Поперек дороги побежала огненная дорожка, свет от нее был так ярок, что начали слезиться глаза. Скоро полоса погасла и стало совсем темно.
Постояв еще немного, Каспар прислушался к лесным звукам: где-то крикнул филин, по листьям зашуршала мышь.
Он вздохнул; ни сил, ни желания ехать куда-то не было, однако оставаться на ночлег в незнакомом лесу было нельзя.
– Ну что ж, след мы закрыли, что дальше?
– Надо свернуть, Фрай, – сказал Аркуэнон.
– Согласен.
Он подошел к коню и взобрался в седло.
– А куда мы поедем?
– Можно на юг, – предложил Фундинул.
– Если поедем на юг, попадем в горное королевство Абирвей.
– И там будут постоялые дворы, где мы сможем запастись провиантом, – сказал Бертран.
– Отлично, немедленно едем в Абирвей! – поддержал его орк.
– Хорошо, – согласился Каспар. – А зрение Аркуэнона поможет нам ночью не сбиться с пути.

46

Сморенный усталостью, Каспар то и дело начинал дремать, успокоенный ровным ходом своей лошади и уверенным поведением Аркуэнона; тот хорошо видел в темноте и выбирал ровную дорогу.
Если рядом вскрикивала птица или под копытом лошади ломалась сухая ветка, Каспар вздрагивал и хватался за меч, но тут же успокаивался и снова начинал дремать – усталость брала свое.
– Это недобрый лес, – сказал Бертран на небольшом спуске.
В подтверждение его слов вдалеке раздался усиленный эхом жуткий вопль.
– Да, – согласился с ним Фундинул. – Мне все время какие-то ужасы мерещатся, будто бегает кто-то между деревьями.
– Не бойся, – успокоил его Каспар. – У Аркуэнона лук наготове.
– Оно конечно, – согласился гном. Сам он тоже неплохо видел в темноте и знал, что мечущиеся от дерева к дереву тени ему вовсе не мерещатся, только боялся признаться в этом даже самому себе.
Неожиданно ему на голову упало что-то мягкое и затрепыхалось, как пойманная птица.
– А-а-а-а-а! – завопил гном, пытаясь сбросить с себя неизвестно что.
– Не бойся! – Аркуэнон соскочил с лошади и, подбежав к Фундинулу, сдернул с его головы трепещущий комок.
– Что там? – спросил Каспар. Меч уже был у него в руке – Фундинул здорово всех переполошил, а больше всего – Шустрика, который тут же навалил целую кучу. Запахло навозом.
– Это веревочник, – пояснил Аркуэнон. – Он на мышей охотится.
Забросив странное существо под куст, эльф взобрался на коня, и они продолжили путь.
– Ну и страху я натерпелся, – пожаловался гном. Он хотел сказать что-то еще, но его перебил леденящий душу вопль, прозвучавший справа ярдах в тридцати.
Каспар приготовил меч, однако Аркуэнон оставался спокойным, а из этого можно было заключить, что никакой опасности нет.
Под утро прошел небольшой дождь, а когда тучи разошлись, занялся рассвет. Тени попрятались, тьма отступила в ямы и овраги, оставив лес таким, каким он был днем – зеленым, приветливым, наполненным голосами птиц.
Когда стало совсем светло, лес кончился. Дальше на юг тянулась холмистая равнина, а за ней покрытые снегами горы.
– Это что, уже Абирвей? – спросил Бертран.
– Наверное, – пожал плечами Каспар. – Я, как и ты, в этих местах впервые.
– Эх, жрать-то как хочется, – вздохнул Углук, поглаживая себя по животу. – Быка бы сейчас сожрал, честное слово.
– Кажется, там река. – Каспар указал на блестевшую между лесистыми холмами ленту. – Остановимся там на отдых, наловим рыбы.
– Рыба – это, конечно, не бык, но тоже сойдет, – сказал орк.

Проехав с полмили по открытой местности, отряд приблизился к реке. Она оказалась неширокой, порожистой, с чистой и прозрачной водой. На дне был виден каждый камушек, мелькали темные спины довольно крупных рыбин.
– Ага, это уже еда! – обрадовался Углук, увидев их. Он отдал повод Фундинулу и полез в воду, вооружившись одним мечом.
– У тебя ничего не выйдет, дубина! – крикнул Фундинул. – Кто так ловит рыбу?!
– Иди лучше костер разведи, поставь на огонь воду и не мешай.
Каспар отправил Аркуэнона и Фундинула за дровами, а сам на пару с Бертраном занялся лошадьми, осматривая копыта и проверяя, нет ли под ремнями потертостей.
Орк вышел к перекату, на самую стремнину, и замер. От противоположного берега из зарослей в его сторону двинулся водяной человек. Всего несколько лет назад эти существа угрожали всему живому на реках и озерах, однако холодные зимы и летняя жара подкосили их поголовье, они уцелели только в самых глухих местах.
– Вот я тебе! – Углук погрозил монстру кулаком, тот сейчас же развернулся и поплыл обратно. Орк вернулся к рыбалке. Постояв с мечом наготове пару минут, он вдруг плашмя ударил им об воду.
Бертран и Каспар переглянулись – действия Углука были им непонятны. Тем временем орк стал что-то собирать с поверхности воды.
– На быка не похоже, – усмехнулся Бертран, когда стало ясно, что Углук собирает оглушенную мелкую рыбешку.
– Может, это вроде наживки будет? – предположил Каспар. Во всяком случае, у Углука был вид орка, который знает, что делает.
Так и оказалось: Углук стал прикармливать добычу, подбрасывая рыбок – сначала далеко, потом все ближе и ближе. Крупная рыба била хвостом по воде, поднимая брызги. В конце концов хитрый орк подбросил рыбку совсем рядом, и за ней взметнулось из воды серебристое тело речного хищника.
Действия Углука были просты – он так же плашмя ударил мечом по крупной рыбе, и та, оглушенная, отлетела почти к самому берегу. Подошедший с охапкой хвороста Фундинул бросил дрова и с криком бросился в воду, боясь упустить такую добычу. Когда он выволок ее на берег, она оказалась размером почти с него.
Не останавливаясь на достигнутом, Углук за пять минут сшиб на лету еще две крупные рыбины, после чего с видом победителя побрел к берегу.
– Ну, обжора, признаю, такого я еще ни разу не видел! – воскликнул ликующий гном; он уже начал разделывать рыбу.
– Я этому с самого детства обучен, – пояснил Углук. – Рыбу надо понять и перехитрить. Сумеешь – будешь сытым! Эй, гном, давай поторапливайся, а то уморите меня голодом!
– Поторапливаюсь, кормилец, поторапливаюсь!

47

Отряд двигался к горам, те поднимались все выше, обретая четкие очертания, удивляя ущельями, белыми шапками снегов и желтоватыми осыпями.
– Ваша милость, а правильно ли мы едем? – спросил Фундинул. – Что-то больно места дикие.
– Если верить картам его светлости, то направление верное.
– Плохое место, – заметил Аркуэнон. – Тут могут быть люди.
Не успел он сказать это, как из-за лежавшего на склоне скального обломка поднялся человек. На его кожаной куртке тускло блестели пластинки брони, голову прикрывал легкий шлем с мягкой подкладкой, оружия видно не было, значит, надеялся он на кого-то еще.
– Хорошее у тебя чутье, эльф, – сказал человек, улыбаясь. – Место для вас нехорошее.
Каспар посмотрел по сторонам: повсюду из-за камней выглядывали воины, он насчитал не меньше двух дюжин, но и это, скорее всего, были еще не все.
– Кто вы такие и зачем едете в наши земли?
– А вы здешние разбойники? – спросил Каспар, осторожно разворачивая сумку, чтобы удобней было выхватить «Железный дождь».
– Нет, мы стражи пределов Абирвея, – ответил незнакомец.
– Ну а мы – мирные путешественники, едем в вашу столицу.
– Мирные? Оружия на вас больше, чем веток на дереве. Да и компания уж больно пестрая – орк, гном, эльф и люди, – всякое на ум приходит. Но если вы настаиваете, что прибыли с миром, вам придется поехать с нами.
– Куда?
– К сторожевому магу. Он заглянет вам в душу и откроет тайные темные замыслы, если они там есть.
– Мы согласны, нам скрывать нечего.
– Тогда вперед…
Незнакомец взмахнул рукой, и из-за валунов выехала целая полусотня всадников. Они остановились ярдах в сорока от отряда Каспара, оставляя незваным гостям свободный проезд.
Одеты всадники были одинаково – в куртки со стальными пластинками, а вооружены арбалетами и длинными кавалерийскими мечами. На пристегнутых к седлам щитах красовался герб Абирвея – черный дракон на красном поле.
– Следуйте за мной, – приказал незнакомец, взобравшись на подведенного ему коня.
Отряд Каспара двинулся следом, воины стражи окружили его и, хотя внешне неприязни не проявляли, смотрели на чужаков настороженно.
Ехали на юго-восток, сначала по плохой дороге, а затем по узкой тропе, вьющейся между серых уродливых скал. По мере того как поднимались, все сильнее ощущался прилетавший со снежных вершин холодный ветер.
Через час тропа вывела на просторное плато, и старший стражник сказал, обернувшись:
– Вот и приехали. Сойдите с коней, чужакам не положено встречать мага в седлах. Я сейчас приведу его.
Оставив своего коня, стражник направился к сложенной из неровных камней хижине.
Чужаки безропотно сошли на землю.
– Эх, красота-то какая! – сказал орк, осматриваясь; в его брюхе еще не переварилась жирная рыба.
– Тоже мне красота, – мрачно пробурчал Фундинул, поглядывая на строгих стражников. – Вот закопают нас тут – будет тебе красота.

Распахнулась дверь хижины, и на пороге появился предводитель стражей, а за ним – высокий старик в мохнатой овечьей шапке и длинной войлочной накидке.
Глаза мага поочередно прошлись по каждому бойцу отряда Каспара Фрая, после чего он повернулся к старшему стражнику:
– Где вы отыскали столь разных существ?
– На границе у Волчьего ущелья, они шли с севера. Они прибыли со злом?
– Нет, они мирные путники. Так что отпусти их и не твори им препятствий.
– Вот первый разумный маг, что встретился на нашем пути, – сказал Фундинул, поглаживая Шустрика по морде. – Все остальные только и мечтали погубить нас.
Маг вернулся в хижину, а старший стражник подошел к Каспару.
– Можете ехать, маг подтвердил, что ваши замыслы чисты. Хотя…
– Что «хотя»?
– Не обращайте внимания, я обязан быть подозрительным.
– Я вас понимаю, – кивнул Каспар. – Надеюсь, вы покажете нам дорогу к вашей столице?
– Почему нет? Я дам вам провожатого до ближайшего перекрестка. Садр, проводи их!
Приставленный проводник, молчаливый угрюмый воин, честно довел отряд Каспара до перекрестка и указал в сторону перевала:
– Вам туда, перевал невысокий, снега нет.
– А как насчет разбойников? – спросил Каспар.
– Мы хорошо держим границу, но всякое может случиться…
– Ну прощай, братец, – поблагодарил Каспар, и дальше они поехали сами.
Стражник не обманул, перевал действительно располагался невысоко. Через два часа подъема по извилистой каменистой дороге отряд сделал недолгую передышку на небольшой террасе. Углук не переставал восторгаться горными вершинами, а гном – напротив, выражал недовольство горами. Аркуэнон, как обычно, молчал, а Бертран вспоминал, какая в предгорьях была хорошая охота на кабана.
На перевале они нагнали обоз. Увидев вооруженных воинов, охранники всполошились и выслали к отряду разведчика.
– Вы кто такие? – спросил горец в синей накидке; за его спиной на волнующихся лошадях ожидали ответа еще с десяток его товарищей.
– Мы путешественники, мирные люди, едем в столицу, – пояснил Каспар. – А вы откуда будете?
– Это не ваше дело! – сердито ответил горец. – Езжайте своей дорогой!
Он взмахнул краем накидки, словно крылом, и его соплеменники посторонились. Отряд Каспара Фрая проехал вдоль вереницы запряженных в повозки грустных волов. Обоз двигался медленно, колеса то и дело наезжали на камни, и движение замирало. Возницы сбегались к застрявшей телеге, чтобы подтолкнуть ее, при этом, по мнению Каспара, действовали они довольно бестолково.
Скоро обоз остался позади, можно было перевести дух.
– Ловко вы их провели, ваша милость, – сказал Фундинул.
– И не думал, просто они были очень напряженны, в таких случаях нужно быстро сменить тему, вот я и спросил – откуда они едут.
На узкой дороге поровну чередовались ровные и никуда не годные участки, спустя пару часов отряду удалось пройти перевал и выйти на просторное плато, являвшееся одной из гигантских, спускавшихся в долину ступеней. Здесь нашлось место для целой деревни на десяток домов, почти повторявших собой хижину сторожевого мага. Каменные стены, узкие, затянутые бычьим пузырем окошки и покрытые жердями и дранкой плоские крыши.
За грубыми заборами блеяли овцы, лаяли собаки, а жившие тут люди не обращали на проезжих никакого внимания – привыкли.
– Далеко ли до ближайшего постоялого двора? – спросил Каспар у стоявшей возле забора старухи.
– К закату доедете, – ответила та, не поворачиваясь.
Здесь, как и в Ливене, говорили на яни, но слова произносили коротко, будто обрывали.
За селением дорога, извиваясь словно змея, стала спускаться с террасы на террасу. Следили за ней плохо, попадалось много выбоин, оттого двигаться приходилось медленно, а временами даже спешиваться, чтобы лошади не повредили ноги.
Отряд уже был на середине спуска, когда с гор спустился туман, набежали тучи и занялся долгий, совсем не летний дождь.
Лошади ступали неуверенно, скользили по мокрым камням, а видимость из-за дождя уменьшилась до десятка ярдов.
– Вот тебе и прелести странствий по горам, – заметил Бертран, смахивая с лица капли воды. – Туманы, сырость и холод, а наши плащи во вьюках остались.
– Нужно было лучше следить за вьючной лошадью, – буркнул Углук; дождь ему не мешал, но запас вареной рыбы в сумке не давал покоя, он ждал, когда Каспар даст команду остановиться.
– Надеюсь, старуха не ошиблась насчет постоялого двора, – заметил тот. – Ночевать на открытом месте не хотелось бы, тут даже с дровами плохо.
Скоро подул ветер и унес туман, а чуть позже разогнал тучи. Солнце стало пригревать, и путешественники повеселели.
– Дымом пахнет, ваша милость! – сообщил Углук.
– Я даже дом вижу, – сказал Бертран, привставая в седле. – Э, да он из дерева, должно быть, дела у кабатчика идут хорошо.
Каспар облегченно вздохнул: появилась возможность отдохнуть в нормальных условиях и выспаться после изнурительного перехода.
От ворот трактира навстречу чужакам помчались дворовые собаки, однако, не добежав, вернулись обратно, громким лаем извещая хозяина о прибытии гостей.
У ворот была длинная коновязь, возле нее стояли три худосочные лошаденки. Привязав своих, путешественники попытались войти в заведение, и тут их едва не сшиб с ног мальчишка, спешивший принять лошадей.
– О лошадях не беспокойтесь, господа хорошие! – выпалил он. – Я их и вычищу и покормлю!
– Ну хорошо, коли так, – сказал Каспар.
Заметив гнома, мальчишка замолчал, потом перевел взгляд на орка и прошмыгнул мимо.
В зале было тепло и сухо, в большом камине пылал огонь, а в дальнем углу потягивали пиво из деревянных кружек трое крестьян.
– Чего желаете, господа? – спросил запыхавшийся хозяин.
Разглядев, что за гости к нему пришли, он немного растерялся.
– Нам нужны хороший стол, свежее пиво и комната для ночлега, – сказал Каспар.
– Нам ничего не жалко. – Хозяин развел руками. – Только место бойкое, цены у нас, извините, немалые…
– С этим нет проблем, папаша, заплатим трофеем! – вмешался Углук и продемонстрировал онемевшему хозяину кинжал с крупными камнями на рукояти.
– Мой друг шутит! – сказал Каспар и, оттолкнув орка плечом, достал из-за пояса кошелек с серебром. Выудив два рилли, он подал их хозяину. – Этого хватит?
– Хорошо бы еще надбавить.
– Завтра надбавлю, когда узнаю, как ты нас привечать будешь.
– Конечно, ваша милость, конечно! – засуетился хозяин, сдвигая стулья. – Присаживайтесь, пиво прямо сейчас подам, а жаркое придется подождать.
И, оставив гостей, хозяин убежал на кухню.

48

С постоялого двора выехали ранним утром, когда еще стоял туман. Хотелось поспать еще, но оставаться дольше было опасно, по следам отряда могли идти враги.
– Ну что же, меня устроило твое жаркое и пиво, – сказал Каспар, вручая трактирщику добавочный рилли. – А еще чистая постель и душистая вода в кувшине.
– Все для вас, господа хорошие, – раскланялся довольный хозяин. – Счастливого пути.
– Да и каша с маслом тоже была неплоха, а главное – много, – вспомнил Углук, когда они отъезжали.
– Шустрик тоже доволен, ему дали полмешка овса! – с восторгом сообщил гном.
– Да и запасов взяли изрядно, – добавил Бертран, поправляя набитые продуктами седельные сумки.
Каспар оглянулся на Аркуэнона, тот невозмутимо ел изюм и чищеные орехи, что дал им в дорогу кабатчик.
После постоялого двора дорога пошла шире и значительно ровнее, телеги стали встречаться чаще, возницы с удивлением и страхом взирали на разномастный отряд и старались проехать быстрее.
С восходом солнца утренний туман разошелся и небо прояснилось, стали видны высокие холмы с разбросанными по их склонам скальными обломками. Дорога петляла между глубоких провалов, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга. При известной доле фантазии можно было предположить, что это следы неведомого великана.
До вечера ехали без приключений и заночевали в пустом сарае, в стороне от дороги. Спали плохо – ночью свистел ветер, скрипели старые жерди, а под стенами пищали мыши.
– Ваша милость, а чего вы не захотели трофейным кинжалом расплатиться? – спросил вдруг Углук. – Нам-то он без надобности – игрушка, и только.
– Этот кинжал заметный очень, а нам нельзя привлекать внимание.
– А-а, понял.
– Ну и спи.
Утром еще до рассвета выехали на дорогу и двинулись в гору; восход солнца застал путников на возвышенности, и перед ними открылась панорама расположенного в долине города, окруженного белой крепостной стеной.
– Эх, и дорогой небось камень, – покачал головой Фундинул. – Это Абирвей, ваша милость?
– Думаю, он. Других городов на карте его светлости я не видел.
Над стенами поднималось несколько башен, их назначение было не вполне понятно. Самую главную путешественники определили сразу, как только ее осветили солнечные лучи и она заискрилась, точно бриллиант.
– Это что же за чудо такое невиданное, ваша милость? – спросил Углук, сдвинув на затылок помятый шлем.
– Я так думаю, это Хрустальная башня, обитель здешнего магического ордена. Он весьма известен и за пределами этих краев.
– Ишь ты! – поразился Фундинул.
– А я думал, что все это враки, – заметил Бертран. – Мало ли, что рассказывают пилигримы, а тут и правда – хрусталь.
– Это сколько же стекла наварить нужно! – покачал головой гном. – Это какие же деньги!
– Что ты все деньги, деньги, – оборвал его Углук. – Нельзя такую красоту деньгами измерять.
– Ну что же, – после минутного молчания произнес Каспар. – Давайте спускаться.

49

Широкие крепостные ворота оказались открыты настежь, а стража состояла из двух неряшливого вида мечников, которые сидели под стеной и делили зеленые яблоки, совершенно не обращая внимания на то, кто мимо них проезжает.
В самом Абирвее все выглядело так, как и во множестве других городов, в которых довелось побывать Каспару; несмотря на белый камень в крепостной стене и высокие башни, на площадях и улицах было ничуть не чище, чем в Ливене.
Впрочем, вид у горожан был вполне преуспевающий, все были хорошо одеты, многие дома были крыты медью, из чего следовало, что деньги в городе водились.
Чтобы не мотаться по улицам без толку, Каспар разузнал, где находится приличная гостиница. Оказалось, что стоит она на центральной площади и называется «Золотая лилия».
Поскольку время было не торговое и многие комнаты пустовали, хозяин постояльцам обрадовался. Правда, он побаивался смотреть на орка, эльфа и гнома, но вид серебра придал ему смелости, и он тут же приказал принести в номер перины, а лошадей отвести во внутренний двор – в конюшни.
Чтобы выспаться всем разом, Каспар приказал Углуку придвинуть к единственному окну шкаф, дверь закрыли на ключ и перегородили комодом. Хозяин, услышав шум передвигаемой мебели, забеспокоился и прибежал, чтобы прокричать через дверь:
– Клопов нет, господа! И блох повывели, так что не извольте беспокоиться!
– Не изволим, иди отдыхай! – крикнул ему Каспар, и хозяин затих.
Спали хорошо, несмотря на то что под окном всю ночь дрались кошки, а под утро заголосил в конюшне Шустрик. Впрочем, он быстро успокоился, так что отодвигать от дверей мебель не пришлось.
Утром, выспавшиеся, стуча шпорами, спустились в обеденный зал – на завтрак.
– Пора отправляться дальше, – сказал Каспар, когда все, кроме Углука, наелись.
– Мне бы сапоги починить, – вспомнил Фундинул.
– А мне нужны новые штаны и куртка – все порезано в ленты, – добавил Бертран.
– Хорошо, – согласился Каспар. – Нужно купить войлочных накидок, здесь климат иной, засухи нет, как видите, ночью спать холодно.
– А деньги у тебя на все это имеются? – спросил Бертран. – Свой кошель я потерял.
– Это потому, что ты не знаешь, как правильно его прятать, – усмехнулся Каспар. – Углук и Фундинул, заберите из номера наши вещи, а мы с Бертраном и Аркуэноном пока выведем лошадей. Да и за ночлег нужно расплатиться – блох-то ведь и правда не было.
Хозяин с радостью принял серебро, заметив, что монеты чеканки Рембургов здесь редки. Он сам проводил гостей к лошадям и проследил за тем, как конюхи затягивали подпруги.
Набитые провизией сумки Каспар и его товарищи забросили на лошадей сами и, попрощавшись с хозяином, выехали на площадь, откуда, следуя указаниям прохожих, сначала заехали к сапожнику, где Фундинулу быстро починили сапоги, затем к портному, чтобы подобрать одежду для поизносившихся. Здесь же, в соседней лавке, купили пять плотных накидок, пропитанных от насекомых полынным отваром.
Потом Углук выразил желание перекусить и, пока доехали до ближайшего трактира, умял остававшийся запас вареной рыбы, хотя от нее уже изрядно попахивало.
После легкого обеда, за которым Углук как следует подналег на еду, отряд вернулся в седла и выехал за пределы города.
– Хорошо, – сказал Фундинул. – Всего один день в домашних условиях, и я снова готов ехать хоть на край земли. Кстати, мы теперь в какую сторону едем?
– Нам нужно на запад, но не знаю, как получится, сам видишь – часто обстоятельства против нас, – сказал Каспар.
– Что это там? – воскликнул Аркуэнон, указывая на быстрый придорожный смерч, который несся прямо на отряд, вытягиваясь и изгибаясь, вбирая в себя дорожную пыль и легкие травинки.
Путники застыли на месте. Приблизившись, смерч остановился, сердцевина его потемнела и обрела форму человеческой фигуры. Еще мгновение – и ветер стих, явив удивленным зрителям ссутуленного бродягу в темной просторной накидке.
Аркуэнон первым узнал его и, вскинув лук, выстрелил. Стрела угодила точно в голову и отскочила, словно от камня. Из-под опущенного капюшона раздался издевательский смех:
– Что, лисенок, не получилось?
– Дюран? – спросил Каспар.
– Мессир Дюран! – Маг отбросил капюшон, обнажив голый череп с пустыми глазницами. Затем раскинул руки и выкрикнул слова заклинания, образовавшего высокую прозрачную стену, закрывшую его и отряд Фрая от остального мира.
Бертран в отчаянии выстрелил из арбалета, но болт прошел сквозь Дюрана, словно сквозь облако, и щелкнул по стене, не оставив на ней даже пятнышка.
– Вот и все! – торжествующим тоном произнес маг. – Теперь вам не уйти!
– Это мы еще посмотрим! – воскликнул Каспар, вспомнив про амулет.
Фундинул с воинственным воплем атаковал Дюрана верхом на Шустрике. Он взмахнул топором, надеясь достать мага, но тот легко уклонился, и Шустрик вместе с Фундинулом врезались в прозрачную стену. Гном свалился на землю, но тут же вскочил, готовый снова атаковать, а Шустрик только удивленно тряс головой, не понимая, обо что тут можно удариться.
Амулет на груди Каспара раскалился, из него ударила золотистая молния, но Дюран вскинул руку и остановил ее, затем чуть шевельнул пальцами – и молния погасла.
– Что, не подействовало? – Маг ехидно засмеялся, наслаждаясь долгожданной властью над Фраем и его везучим отрядом. – Ты думаешь, я бездействовал? Твой талисман неоднократно вставал у меня на пути, и я изучал его, оценивал его Силу, чтобы научиться ему противостоять, а теперь я вас убью и заберу вашу удачу!
Дюран раскинул руки, чтобы поглотить свои жертвы без остатка, но неожиданно прозрачные стены лопнули и осыпались дождем сияющих осколков. Налетевший порыв ветра закрыл страшный череп капюшоном, Дюран торопливо его сбросил и посмотрел на окружающий мир уже иным лицом и глазами молодого человека.
Вокруг него стояли пять фигур, их лица были безучастны, разноцветные мантии трепал ветер.
Дюран попытался выскользнуть из круга, но тщетно – его крепко держали.
– Не пытайся сбежать, – произнес маг в огненно-красной мантии.
– Что тебе нужно, Сигур?! – вскрикнул Дюран.
– Ты появился так близко и думал, что мы оставим это без внимания? – вопросом на вопрос ответил маг в мантии зеленого цвета – цветущий юноша с усталыми глазами старика.
– Послушай, Аларакс, ну что вам до моих дел? Я же не вмешиваюсь в ваши!
– Вмешиваешься! – басом ответил Галл аба, маг в синей мантии. – Одним фактом своего существования ты позоришь Хрустальный орден!
– Но, Карбир, вы ведь сами изгнали меня! – Лицо Дюрана исказилось, теперь оно непрестанно менялось, становясь то иссохшим черепом, то лицом обычного человека.
– Да, изгнали, но должны были убить! – подвел итог пятый, Марнезо, кутаясь в серебристую, разбрасывающую искры мантию.
– Нет! Этому не бывать! – Дюран затрясся, запричитал, призывая всех своих союзников из природных стихий, над ними закрутились черные водовороты, однако им никак не удавалось слиться воедино.
– Против нас тебе не устоять, – сказал Карбир. – Сейчас мы вынесем тебе приговор и предадим смерти! Начинайте, братья!
– Ты использовал силу Ордена в собственных интересах! – сказал Галл аба. – Тратил ее на мелкие цели, далекие от потребностей истинной магии!
– Ты жаждал власти и Силы для себя, а не для Ордена! – добавил Сигур.
– Ты вызывал демонов и открывал дорогу из нижних миров запретным существам! – сказал Аларакс.
– Ты служил мирским правителям, как обычный наемник! – напомнил Марнезо.
– И я добавлю, – сказал Карбир. – Ты пошел на союз с темными духами, получив их силу, но потеряв себя. А такой союз – позор для любого мага, особенно для такого, каким мог бы стать ты.
– Может, мы поедем, ваша милость? – спросил Фундинул, стараясь перекричать шум ветра. – Пусть они тут между собой разбираются!
– Куда? Лошади словно окаменели! – В подтверждение своих слов Каспар ткнул своего жеребца шпорами, но тот даже не шелохнулся.
– У меня немеет все тело, – пожаловался Бертран.
– А мне не хватает воздуха! – заныл Углук.
Каспар оглянулся: Аркуэнон повис на шее лошади, судя по всему, без чувств.
Тем временем судилище продолжалось.
– Соединим нашу Силу! – сказал Карбир и вытянул вперед руку, указывая на осужденного.
– Соединим нашу Силу! – в один голос произнесли четверо других магов и повторили жест.
Из их рук в обездвиженного Дюрана ударили разноцветные потоки Силы, они становились все ярче, все жарче, тело подсудимого задымилось, а затем полыхнуло огненным столбом, дотянувшимся до самых облаков.
Внезапно все прекратилось, словно и не было этого представления, порывистого ветра и крутящихся в воздухе травинок. Снова светило солнце и в придорожных кустах пели птицы.
Пятеро магов повернулись к Каспару и его отряду.
– Теперь нужно решить, что с ними делать, – сказал маг-юноша и посмотрел на Каспара грустными глазами.
– Забавная группа, – бесстрастно произнес Аларакс. – Люди, эльф, орк и гном.
– Проще, если мы просто убьем их. Лишние сплетни нам не нужны, – предложил Галл аба.
Повисла жуткая пауза, во время которой на весах зыбко балансировали жизни бойцов отряда.
– Не нужно, – после долгого молчания сказал Карбир. – Я вижу их путь, их цель принесет этому миру пользу.
– Что ж, пусть будет так, – сказал Марнезо.
– Пусть будет, – согласились остальные. Их контуры побледнели, потекли туманными струями и, наконец, испарились, оставив путешественников одних на дороге.
– Вот те раз – исчезли! – воскликнул Фундинул и, подбежав на то место, где стояли маги, покрутился, выискивая их следы. – Ничего нет, ваша милость! Сплошной обман!
– Тут нет ничего странного, – ответил Каспар, почувствовав, что его лошадь ожила. – Обычное волшебство, пора бы тебе привыкнуть.
– К этому трудно привыкнуть, – сказал Аркуэнон. – Тяга к волшебству – это то, что мне особенно не нравится в людях.

50

Вскоре город остался позади, и путники въехали в такой густой и дикий лес, что наезженная дорога выглядела здесь недоразумением.
– Аркуэнон, у тебя на родине такие же леса? – спросил Фундинул.
Эльф посмотрел на гнома, но не ответил.
– Не такие? – по-своему истолковал тот его молчание. – А какие?
– По сторонам лучше гляди, – посоветовал Углук.
– Без тебя знаю.
Дорога нырнула в сырой овраг с крутыми, заросшими кустарником склонами; здесь пахло гнилой древесиной, а ближе к правому откосу бежал прозрачный ручей.
– Вроде и песочек тут, и зелени много, а как-то жутковато, – поделился Каспар своими ощущениями.
– Зато дорога мягкая, как по перине едем, – заметил Бертран и зевнул. – Даже спать хочется.
– Наверное, это от сырости словно как дурман в воздухе, – предположил Углук и потряс головой. – Как будто похмелье мучит.
«Вроде и выспались хорошо, а как в седле водит», – думал Каспар, стараясь крепче держаться за повод. Веки отяжелели и закрылись сами собой, Каспар увидел далекий Харнлон, куда ездил с тайной миссией герцога Ангулемского. Там у него случился мимолетный роман с королевой – Анной Астурийской. Ах, какая была женщина! Она предлагала ему титул и пустующие земли на севере королевства, но дома оставались жена и сынишка, да и перед герцогом было стыдно – в верности ему Каспар не клялся, однако всем своим благополучием был обязан его светлости.
Образ герцога проступил очень четко, Ангулемский грозил Каспару пальцем и что-то говорил. Что именно – не разобрать, сон был какой-то путаный.
Из забытья Каспара вызволил амулет, он забился на груди словно птичка. Каспар, сам еще не понимая толком, что происходит, открыл глаза и тут же выхватил меч. Бежавший к нему оборванец остановился, на него наткнулись еще десятка полтора из шайки. Видимо, впервые им попались устойчивые к дурману путники.
– Засада! – крикнул Каспар.
Это было сигналом и для своих, и для чужих: засвистели мечи, захрапели лошади, склоны ожили, вниз посыпались оборванные, вооруженные чем попало лесные бродяги.
Каспар рубанул мечом одного, оттолкнул ногой другого, Углук, не успев достать меч, молотил сверху кулаками, валя бродяг налево и направо, они верещали и набрасывались по-волчьи все разом.
Аркуэнон выследил арбалетчика и сбил его с кривого дерева, тот взвыл и покатился под уклон. Каспар отбивался, как мог, и бросал по сторонам настороженные взгляды, опасаясь, что где-то могли остаться другие стрелки.
Так и оказалось – был еще один, но первым его снова увидел эльф. Отражая атаки кинжалом, он неуловимым движением спустил тетиву, и неудачливый лучник сполз по склону на белый песок.
Оставшись без поддержки стрелков, бродяги бросились в кусты, словно крысы, несколько мгновений шумело и шуршало – и снова стало тихо, только раненые поскуливали у ручья, окрашивая воду своей кровью.
– Только ручей загадили, – брезгливо скривившись, сказал Бертран и сплюнул на песок.
– Добить их, ваша милость? – спросил Углук.
– Не стоит, – отмахнулся Каспар. – Нужно скорее выбираться из этого оврага, похоже, у них здесь лесной колдун – это он нас в сон затянул.
Наскоро сполоснув оружие, они двинулись дальше.

51

Для ночлега выбрали небольшую гору с разросшимся по склонам березняком. Всю ночь вокруг стоянки кто-то трещал ветками, во тьме вспыхивали рубиновые глаза и слышалось надсадное дыхание. Стоявший в карауле Фундинул дважды будил Каспара, докладывая о подозрительном шуме, но стоило тому подняться, как становилось тихо, словно неизвестный призрак его боялся.
Пару раз гном метал в заросли комья земли, надеясь прогнать таинственного нарушителя спокойствия, но лишь пугал лошадей. Так и передал смену Углуку, ни в чем не разобравшись.
Утром Каспар и Аркуэнон осмотрели склоны вокруг стоянки и обнаружили на стволах деревьев следы когтей, но на земле не нашли ни единого отпечатка.
– Странные тут звери, – заметил Каспар.
– То ли еще будет в Синих лесах, – сказал подошедший Углук.
После завтрака, состоявшего из ветчины с хлебом и заваренного на огне травяного отвара, отряд спустился на дорогу и продолжил путь.
Несмотря на ночные шорохи, кони чувствовали себя хорошо, так и норовили перейти на галоп, мул от них не отставал и временами норовил стать в голову колонны. К обеду лес поредел, на опушке попалось озеро, возле него сделали недолгий привал, потом поехали дальше.
Скоро лес совсем кончился, потянулись пологие холмы, чередуясь с пустошами и заросшими оврагами.
– На открытом пространстве прямо мороз по коже, – признался Фундинул.
– Что делать, – пожал плечами Каспар. – По воздуху лететь у нас не получится.
– Так за кустами кто-то есть! – сказал Бертран, поднимая арбалет. – Он птичку спугнул!
– Аркуэнон, проверь! – сказал Каспар.
До зарослей, где, возможно, кто-то укрывался, было ярдов шестьдесят. Едва эльф поднял лук, из кустов вылетел всадник и помчался прочь через пустошь. Посланная вдогонку стрела, ударив его на излете, отскочила от кольчуги.
– Ну вот, теперь кто-то о нас узнает, – сказал Бертран.
– Давайте прибавим ходу, может, проскочим, – предложил Каспар.
Дорога постепенно разбежалась на едва накатанные тропы, теперь ехать приходилось, держась лишь примерного направления. Ветер усилился, он гонял травы волнами, в воздухе стоял пряный запах сена. Приходилось подниматься на пригорки, чтобы не пропустить появление недоброжелателей – любой всадник здесь мог оказаться врагом.
– Всадники! – крикнул с холма Аркуэнон. – Идут за нами, их около сотни!
– В галоп! – скомандовал Каспар.
Дурная слава этих мест оправдывалась с избытком. Отряд понесся на запад, но преследователи не отставали, Аркуэнон то и дело предупреждал, что они сокращают дистанцию.
– Гоните лошадей быстрее! – велел Каспар.
– Шустрик быстрее не может, ваша милость! – прокричал Фундинул, стараясь перекрыть топот и шум ветра.
– Захочет жить, сможет! – рявкнул Углук, его жеребец пока честно справлялся со своей немалой ношей.
Погоня приближалась, эти всадники лучше знали местность и сокращали путь там, где Каспар и его отряд объезжали овраг или холм. Становилось очевидным, что скоро им в спины полетят стрелы.
– Похоже, нам от них не оторваться, Каспар! – крикнул Бертран. – У них и лошади посвежее!
– Придется принять бой! Вон там небольшой лесок, попробуем занять оборону!
И они помчались дальше, пришпоривая лошадей и подгоняя их криками. Шустрик не отставал ни на шаг, борода гнома развевалась, как знамя, грозно поблескивал на солнце топор.
– Овраг! – предупредил Каспар. – Берем с ходу!
При других обстоятельствах он обязательно бы его объехал, с края на край было не меньше пяти ярдов, но сейчас времени не оставалось. Каспар опасался, что гном струсит, однако и он, и Шустрик уже поверили в свои силы. Лошади взлетели над верхушками кустарника и одна за другой приземлились на другой стороне. Мула подвели ноги, он споткнулся и полетел через голову, а вместе с ним, впереди седельных сумок, покатился гном. Они летели до самых зарослей и с треском врезались в густой кустарник, но оба тут же поднялись невредимыми.
Чтобы не дать погоне так же легко преодолеть с разбега овраг, Аркуэнон и Бертран сделали по выстрелу. Эльф сшиб всадника в полете, и чужая лошадь приземлилась на этот край одна, подбитый же графом упал вместе с лошадью, устроив свалку и остановив весь отряд. Послышались ругательства, в лес полетели стрелы, они расщепляли ветки и со звоном впивались в древесные стволы.
– Эх, мы им сейчас покажем! – крикнул Фундинул, выбираясь из чащи и волоча слегка оглушенного Шустрика.
– Углук, забери лошадей! – приказал Каспар, натягивая тетиву складного лука. – Без них нам не уйти!
Орк быстро собрал лошадей, прихватил Шустрика и повел их подальше от стрел в глубь лесочка.
Каспар и Аркуэнон стали готовиться к стрельбе.
– Они будут обходить с флангов, – сказал Бертран, осторожно выглядывая из-за дерева и следя за жестикуляцией предводителя отряда. До него было слишком далеко, а то бы Бертран попытался снять его из арбалета.
Вернулся Углук.
– Я нашел несколько деревьев с подгнившими корнями, ваша милость, с правого фланга их можно повалить. Пеших, конечно, они не остановят, но конные не пройдут.
– Хорошо, свали их. А как на другом фланге?
– Жутко колючий терновник, даже пешему не пролезть, так что они пойдут с правого фланга и в тыл.
– Хорошо, давай, вали деревья! Орк убежал.
– Фундинул! Пойди прикрой его, думаю, сперва туда сунется разведка!
– Хорошо, ваша милость.
Гном подобрал бороду и, смешно переваливаясь с ноги на ногу, побежал за орком.
– Вдвоем они сила, – сказал Бертран.
– Да, – подтвердил Каспар.
Это было правдой. Вместе орк и гном представляли собой непреодолимый рубеж, поскольку орк бил двуручником сверху, а гном рубился в нижнем ярусе.
По веткам щелкнула стрела. Потом – другая, третья.
– Проверяют, – сказал Бертран.
Его арбалет был заряжен, но он пока держал его про запас.
– Аркуэнон, попробуй подстрелить главного, – сказал Каспар.
– Он знает твои мысли, – ответил эльф. – И держится очень далеко.
– Разумно, – пробормотал Каспар, рассовывая стрелы за голенища. Этой разбойничьей привычкой он обзавелся давно, при таком способе раскладки доставать стрелы можно было даже во время драки.
На правом фланге раздался треск и упало первое дерево, чуть погодя – второе. В стане противника это вызвало волнение, на фланг была отправлена разведка – полдюжины всадников. Они обошли лесок и попытались пролезть в чащу, послышались крики, звон стали. Скоро разведка вернулась, одна лошадь была без седока, еще один воин еле держался в седле. Его сняли и положили на землю.
– Вижу, Углук их встретил хорошо, – сказал Каспар.
После недолгого совещания весь отряд двинулся на правый фланг – туда, где побывала разведка. Каспар поднялся.
– Аркуэнон, оставайся здесь, если потребуется, мы тебя позовем, а пока смотри, чтобы никто не лез через овраг. Мы с Бертраном пойдем помогать Углуку с Фундинулом.
Несмотря на то что Фрай с Бертраном спешили, к началу атаки они опоздали. Всадники с треском вломились в лес, пытаясь достать орка и гнома мечами, но те ловко подныривали под упавшие деревья и лавировали между стволами, контратакуя и не давая противнику завязать контактную схватку.
Подняв лук, Каспар точным выстрелом снес самого горластого воина. Затем быстро вложил следующую стрелу и сбил кравшегося через лес лучника.
Взял новую стрелу и опять прицелился…
Чужая стрела щелкнула его по наплечнику и сломалась, Каспар присел, и еще две, одна за другой, вонзились в ближайшее дерево.
– Это они сквозь листья, что ли, видят? – удивился Бертран.
– Все проще – я их тоже вижу… – Каспар стал тщательно целиться. – Как выстрелю, беги к Углуку с Фундинулом.
Щелкнула тетива, стрела ударила вражеского стрелка точно в лобовую пластину шлема, сталь выдержала, но солдат потерял сознание. Его товарищи стали отползать – Каспар их вовремя заметил.
Вложив в лук очередную стрелу, он огляделся.
Атаковавший с тыла Бертран сбросил с лошади двоих и отвлек на себя внимание, Фундинул и Углук тотчас атаковали, причем орк вооружился рогатиной и стал одного за другим сбрасывать противников с лошадей. В лесной тесноте началась свалка, и пешие имели преимущество.
Каспар вмешиваться не спешил, видя, что пока его товарищи сдерживают натиск. На его памяти им еще ни разу не приходилось сталкиваться с равным количеством врагов.
«А вот и вы, здравствуйте», – сказал про себя Каспар, поднимая лук. Прижимаясь к самой земле, к месту битвы снова подбирались лучники. Они внимательно осмотрелись, нет ли опасности, однако Каспар сидел уже в другом месте. Как только первый лучник привстал, Каспар сделал точный выстрел. На этот раз никаких рикошетов – стрела с медным наконечником пробила нагрудник, и противник упал. Второй вскочил и метнулся за дерево.
Каспар выхватил из-за голенища следующую стрелу и стал ждать.
На правом фланге бой прекратился, уцелевшие – пешие и конные, отступили, с полдюжины остались среди деревьев. У двоих уже были вывернуты карманы – в отсутствие Каспара старый наемник Углук предъявлял свои права на трофеи.

52

Противник отступил, но не оставил намерения разделаться с горсткой наглецов. Каспар понимал, что, понеся потери, эти неизвестно кому служащие всадники ни за что не уйдут, пока не поквитаются за нанесенные обиды. Сейчас они решали, как действовать дальше, но небольшая группа наматывала вокруг лесочка круги, надеясь запутать обороняющихся.
Впрочем, Каспар был почти уверен, что повторно ударят именно здесь: с противоположного – левого фланга не проехать, а предводитель отряда все еще надеялся покончить с чужаками «малой кровью», то есть не выбираясь из седла.
Но вот когда он поймет, что нужно спешиваться и воевать серьезно… Каспар вздохнул: тут уж ничего не поможет, в том числе и талисман, ведь бой честный – без колдовства.
Сдвинув трубчатый колчан, он стал перекладывать стрелы за голенища – полдюжины, пока больше не нужно. Потом заглянул в седельную суму, где лежали котомка мессира Маноло и «Железный дождь» с двумя запасными барабанами. Его Каспар держал на крайний случай, когда другого способа отбиться уже не останется. «Железный дождь» был оружием ближнего боя, а для тридцати ярдов и больше подходил скорее лук.
Оглушенный лучник очнулся и стал отползать. Каспар его не трогал, после такой встряски он едва ли попадет даже в стену. Но на смену этому появился другой, тот, что до поры стоял за деревом.
«Дождался», – сказал себе Каспар и, подняв лук, замер.
Лучник выглянул и спрятался, проверяя, не шелохнется ли где кустик, но Каспар все эти фокусы знал и терпеливо ждал.
Лучник выглянул еще раз, спрятался и затем вышел не опасаясь.
Каспар спустил тетиву, и стрела точно ударила в нагрудник. Лучник свалился неподалеку от другого тела.
Наблюдавший за этой пантомимой Бертран помахал рукой, дескать, здорово.
Углук стругал трофейным кинжалом какие-то колья, Фундинул стоял за деревом. Прошлогодние листья набились в его длинную бороду, и он снова стал похож на лесовика.
Послышался топот: не найдя никакого хитрого хода, противник решил смести кусты всей массой всадников и переловить среди деревьев упрямых и злых гостей.
Каспар встал за дерево и поудобнее передвинул меч. Краем глаза он заметил движение, но тут же узнал Аркуэнона. Эльф всегда знал, где будет особенно жарко, золото, а не солдат, хотя Каспар признавался себе, что всегда недолюбливал эльфа. К орку и гному он привык и даже скучал по ним, а в эльфе видел только профессионала, которого уважал и без колебаний ставил вровень с собой.
«Раз, два, три…» – считал Каспар. Он уже понял, что главный удар придется прямо на Бертрана. Ну что ж, его сиятельству не привыкать.
Кусты дрогнули и в следующее мгновение нагнулись, придавленные к земле ворвавшимися в лес всадниками.
Каспар и Аркуэнон выстрелили почти одновременно, два передних всадника полетели из седел, одна лошадь встала на дыбы, препятствуя движению противника. И снова выстрелил Аркуэнон, за ним Каспар – и еще двое оказались на земле. Подстреленный Каспаром был ранен, но его тут же растоптали.
В следующее мгновение в лес ворвалась уже вся сотня. Углук бросился вперед с длинными отточенными копьями, всадники полетели с лошадей. Из-за дерева выскочил Фундинул, его топор замелькал с невиданной скоростью.
Аркуэнон снял еще двоих и отступил, его делом были лук и стрелы, а не грубая рубка.
Каспар прикрыл его отход и, ранив стрелой еще одного врага, взялся за меч – противник стал атаковать в пешем порядке.
Первые двое, что добежали до Каспара, были слишком горячи, один получил кинжалом в бок – под кирасу, другого Каспар отбросил.
Бертрана зажали четверо, один сразу получил стрелу от эльфа, другого граф зарубил сам, но тут же на него навалилась еще целая дюжина. И снова вовремя выстрелил Аркуэнон, а с тыла ударил Фундинул, хотя за ним уже гнались не менее десятка орущих врагов.
Отбив атаку троицы крепко сложенных бойцов, Каспар попятился к сумке – к нему бежали еще человек двадцать, и надеяться больше было не на что.
Выхватив «Железный дождь», он в быстром темпе сделал шесть выстрелов. Двое упали замертво, четверо были ранены.
Обдирая пальцы, Каспар с трудом выдернул пустой барабан и начал заменять его на заряженный. Как всегда в такие минуты, дело не ладилось.
Свистнула стрела и вспорола рукав на правом предплечье, но Аркуэнон увидел стрелка и тут же наказал его.
Каспар вставил барабан и побежал с «Железным дождем» в одной руке и мечом в другой к поваленным деревьям, туда, где уже ничего нельзя было разобрать.
И снова – шесть выстрелов, и шесть поверженных врагов упали как подкошенные, наводя ужас на остальных. Воспользовавшись заминкой, Углук стряхнул с себя целую дюжину и снова начал крушить всех подряд огромным окровавленным колом.
Решив, должно быть, что имеют дело с колдовством, враги не выдержали и начали отступать. Перепуганные окровавленные лошади, метавшиеся по лесу, только усиливали суматоху. Стараясь не отстать от своих, по земле ползли раненые, они стонали и протягивали руки вслед убегающим, требуя, чтобы их не бросали.
Каспар деловито огляделся и, переведя дух, скомандовал:
– Углук, проверь наших лошадей – не сбежали ли?
– Слушаюсь, ваша милость! – кивнул тот и, сильно хромая, пошел в глубь лесочка, опираясь на свой страшный кол. Невостребованный меч оставался в ножнах.
Тяжело дыша, привалясь к дубу, отдыхал Бертран. У него была рассечена и кровоточила переносица, правый наплечник был смят, а нагрудная пластина почти разрублена.
– А где Аркуэнон? – Каспар перешагнул через раненого и огляделся. – Фундинул!
– Я здесь, ваша милость.
Подошел гном, совершенно невредимый, за исключением нескольких ссадин на лице и косо срубленной части бороды.
– Ты не ранен?
– Даже не знаю, как сказать, – ответил гном и шмыгнул носом. Его борода выглядела ужасно.
– А где эльф?
Каспар увидел Аркуэнона – тот сидел, привалившись к дереву, и смотрел куда-то в сторону.
– Аркуэнон!
Почуяв неладное, Каспар помчался к эльфу и, приблизившись к нему, не сразу заметил торчавший из его правого бока арбалетный болт. Эльф медленно повернул голову и грустно улыбнулся Каспару, словно прощаясь.
– Нет, ты не умрешь, Аркуэнон… Нет, – замотал головой Каспар. – Фундинул, неси лекарства! Бертран, следи пока за противником!..
Прибежал гном с уже раскрытой котомкой. Каспар заглянул в нее и облегченно вздохнул – он боялся, вдруг не увидит ни одной сияющей склянки или коробочки, но мессир Маноло предвидел и этот случай.
– Сейчас-сейчас, Аркуэнон!
Непослушными пальцами Каспар достал светившийся мягким зеленоватым светом узкий пузырек, вынул пробку и стал капля за каплей выливать содержимое на рану, из которой торчал хвостовик арбалетного болта. Кровь вскипела розовой пеной, а болт зазвенел и завибрировал. Эльф охнул и потерял от боли сознание, а болт меж тем вибрировал все сильнее. Недолго думая Каспар схватился за него и потянул; болт легко поддался и выскользнул из раны, и в то же мгновение Аркуэнон очнулся.
– Спасибо… – прошептал он.
– Мессиру Маноло скажешь спасибо, когда встретитесь, – пробурчал Каспар, снова заглянул в котомку и достал засветившуюся розовым уже знакомую баночку с мазью.
Он знал, что после нее эльфу окончательно полегчает. Так и случилось – Аркуэнон глубоко вздохнул и огляделся в поисках лука.
– Вот он. – Каспар придвинул к эльфу лук и колчан. – Как ты?
– Я могу стрелять.
– Не спеши. – Каспар огляделся. – Пара минут у тебя еще есть.
Эльф кивнул.
– Я не видел среди них арбалетчика, как он тебя нашел?
– Он оставался за спинами остальных – на лошади. Это был орк.
– Орк?
– Да.
– Эй, Углук! – закричал Фундинул таким тоном, будто собирался обвинить его в ранении Аркуэнона. – Иди сюда!
Проверив лошадей, орк возвращался, все так же припадая на правую ногу.
– Что такое, опять идут?
– Твой земляк чуть не убил Аркуэнона!
– Какой земляк? – не понял Углук.
– Успокойся, Фундинул, Углук здесь ни при чем, – вмешался Каспар. – Просто Аркуэнон видел того, кто стрелял в него из арбалета, – это был орк.
– Орк? – Углук огляделся и, сдвинув на затылок шлем, почесал лоб. – Что ж, места неспокойные, в наемниках можно кого угодно найти.
От кромки леса вернулся Бертран.
– Что там? – спросил Каспар.
– Похоже, к ним прибыло подкрепление.
– Большое?
– Полсотни всадников.
– Да что же они все к нам привязываются? – в сердцах воскликнул Фундинул. – Чем мы им так не нравимся?
– Криво подстриженной бородой, – съязвил Углук. – Ваша милость, не смажете мне ногу какой-нибудь мазью, кто-то из этих недоносков ткнул в нее кинжалом. Очень больно.
– Конечно, Углук. Подходи ближе.
Получив помощь, орк с блаженной улыбкой стал разрабатывать ногу.
– Как рукой сняло, даже удивительно!
– Что там с лошадьми?
– Живы… А мул все окрестные ветки обожрал.
– Понятно.
Отложив лечебную котомку, Каспар достал из седельной сумы коробку с дротиками и принялся снаряжать два освободившихся барабана.
Все остальные молча следили за ним, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг лесочка. Судя по тому, что всадники не наматывали кругов, противник задумал что-то более действенное.
Принесенный ветром запах дыма все разъяснил; бойцы Каспара быстро повскакивали и стали оглядываться, не зная, с какой стороны будет новая атака.
– Эй, вы! Высылайте парламентера – поговорить нужно!
– Это он – орк, – сказал Аркуэнон.
– Я пойду, – вызвался Бертран.
– Нет, ваше сиятельство, – остановил его Углук. – Посиди тут, с орком будет разговаривать орк, так лучше.
– Ты прав.
Углук вынул меч и, подумав, протянул его Фундинулу:
– Держи, короткий, если я не вернусь, владей им с честью.
– Как скажешь, – пожал плечами Фундинул, взяв меч.
– Мы посылаем парламентера! – крикнул Каспар, и орк пошел туда, откуда еще недавно начиналась атака противника.
Углук вышел из кустарника и оказался на открытом месте. Здесь было ветрено и много солнца, вдалеке стоял конный отряд – слишком большой, чтобы противостоять ему впятером, а рядом, ярдах в тридцати, тот самый орк, о котором предупреждал Аркуэнон.
Они пошли навстречу друг другу, каждый внимательно вглядываясь в черты противника.
– Углук, старый обжора, это ты?
– Кто бы говорил, пожиратель печеных яблок! Привет, Бокутай!
Они обнялись и принялись тискать друг друга до треска в костях.
– Так это ты в лесу сидишь? – спросил Бокутай.
– Я с небольшим отрядом. А ты, значит, теперь полком командуешь?
– Скажешь тоже, полком, всего лишь сотня дармоедов. Ни рубить, ни стрелять, оркам и в подметки не годятся.
– Да, – согласился Углук. – До орков им далеко.
– А мы вас огнем жечь собрались, – сообщил Бокутай.
– Да мы уже догадались, дымом потянуло.
– Жалко, могло бы неплохо получиться.
– Жалко, – согласился Углук. – И огня не надо, нам бы дымом все глаза выело.
– Выходит, со своими воевал, – вздохнул Бокутай.
– Ты же не знал. Помнишь, как в Черном урочище, в войске князя Ярвара, полночи бились, не одна сотня полегла, пока не поняли, что с соседним полком сцепились.
– Помню, – кивнул Бокутай. – Сколько хороших орков полегло.
– Да, много, – согласился Углук. – Ну пойдем, познакомлю тебя со своими друзьями, а то нехорошо, мы тут разговариваем, а они не знают, что и думать.
– И вправду нехорошо, пойдем познакомимся.
Каспар и остальные бойцы отряда встретили появление вражеского парламентера с настороженностью, однако Углук пояснил, что Бокутай – его старый боевой товарищ.
– Война окончена! – громогласно возвестил он. – Вышло недоразумение.
– Мы приняли вас за врагов, – объяснил Бокутай, рассматривая друзей Углука. Увидев Аркуэнона, он не сдержал удивления:
– Эй, но ведь я пристрелил этого звереныша! Или у вас еще один был?
– Его зовут Аркуэнон, Бокутай. Он отличный стрелок и надежный товарищ – мы с ним уже не в одной переделке побывали, – пояснил Углук, делая нажим на слове «товарищ».
– Да, конечно, – поправился Бокутай. – Но я в самом деле всадил в этого эльфа арбалетный болт!
– Наш командир, его милость Каспар Фрай, величайший костоправ и лекарь. Он сумел поправить раненого эльфа, – пояснил Углук, представляя Каспара.
– Но он ведь даже не перевязан! – не успокаивался Бокутай.
– Его милость немного колдун…
– А-а-а! – протянул Бокутай. – Так бы сразу и сказали, а то – лекарь…
– А это мой оруженосец, – сказал Углук, забирая у Фундинула двуручник. – Самый боевой гном из всех, какие бывают.
– Да уж, топор у него что надо, – уважительно кивнул Бокутай. – Да и сам крепок, как пенек. Кузнец?
– И кузнец тоже, – ответил Фундинул, приосаниваясь.
– Вот это Бертран, тоже наш старый друг, – продолжал рассказывать Углук.
– Дворянин? – спросил Бокутай. Было видно, что люди дворянского происхождения ему не нравятся.
– От тебя не скроешь, но он – парень что надо.
– Раз ты говоришь, я тебе верю, – согласился Бокутай и снова покосился на эльфа.
Познакомившись с друзьями Углука, Бокутай оглядел недавнее место битвы; до этого он подчеркнуто не замечал лежавшие на земле тела.
– Да, хорошее вы место выбрали. Деревья сами свалили?
– Я догадался, – похвастался Углук.
– Ты дело крепко знаешь, старый обжора.
– А кому ты сейчас служишь? – поинтересовался Углук.
– Князю Лисаку, он нанял нас, чтобы мы охраняли южные рубежи княжества, ловили разбойников и лазутчиков.
– Так вы нас за них приняли?
– Вот именно. То уйгуны от Синих лесов набегут, то степняки с юга. Ну а вы куда направляетесь?
– В Синие леса, дело там у нас! – сказал Углук, многозначительно подняв палец.
– В Синие леса? – изумился Бокутай. – Ну так прокатитесь с нами, срочных дел у нас пока нет, просто посматриваем.
– Это было бы здорово, брат! – воскликнул Углук.

53

Появление недавних врагов было встречено бойцами Бокутая с нескрываемым удивлением и подозрительностью. Понять их было нетрудно: у многих виднелись пропитанные кровью перевязки из серого небеленого холста. Особо выделялись жертвы Фундинула, при виде его грозного топора они невольно дотрагивались до перевязанных ран.
Бокутай приказал захоронить погибших, а раненых, около десятка, в сопровождении еще десяти воинов отправил в замок князя Лисака.
Дальше двинулись большим отрядом. Бокутай продолжал нести службу, то и дело рассылая разъезды и отдельных всадников.
Углук ехал со своими и ему не мешал. Дисциплина в отряде наемников поддерживалась железная, все приказы Бокутая беспрекословно выполнялись, но постепенно воины оттаивали и уже с интересом, без подозрительности, присматривались к столь странному по составу отряду.
Особых разносолов в продуктовых запасах отряда Бокутая не было, только пшено и вяленое мясо, так что он с благодарностью принял горсть чищеных орехов; как и всякий орк, он любил поесть. Втайне от него Углук рассказал своим, как однажды Бокутай съел два ведра печеных яблок – так сильно он их любит.
– Непривычно ехать с таким войском, ваша милость, – признался Фундинул, оглядываясь на растянувшуюся по степи колонну почти из полутора сотен всадников. – Я ведь никогда не был на настоящей, большой войне.
– Разве? А война с графом-разбойником де Гиссаром? – напомнил Каспар.
– Там мы были сами по себе, а не в составе армии.
– Я тоже давно по-настоящему не воевал, – заметил Бертран. – Но совсем об этом не жалею.
– И поэтому ты навязался в эту экспедицию, – поддел его Каспар.
– М-да, выглядит смешно.
С юга примчался всадник и поспешил на доклад к Бокутаю.
– Уйгуны, капитан! – сообщил он.
– Много?
– С полсотни будет, идут рысью по нашим следам!
– По нашим следам? – Бокутай усмехнулся. – Слишком смело с их стороны.
Он собрал отряд из тридцати воинов и сказал Углуку, чтобы они продолжали движение с остальной частью его войска.
– Мы только отгоним их и вернемся.
– А не мало ли воинов берешь?
– В этих местах уйгуны в драку не лезут, здесь они только грабят.
Бокутай ударил лошадь плетью и унесся в южном направлении, за ним помчались его тридцать всадников.
Пока предводитель отсутствовал, его обязанности выполнял один из воинов, посылал разъезды и выслушивал доклады прибывших. Примерно через час летучий отряд Бокутая вернулся. Трех лошадей вели на поводу, оружие павших воинов было уложено в седельные сумки, там же лежали трофейные уйгунские мечи, кривые и очень острые.
Бокутай проскакал мимо, ничего не сказав Углуку.
– Он что, рассердился на нас? – спросил Фундинул.
– Нет, просто бой кончился не слишком хорошо.
– Как с нами?
– Ну нет, не так плохо.
Они ехали без остановок до самого вечера, а на ночлег остановились в небольшой рощице возле ручья. Было зажжено несколько костров, и на них в котлах стали варить кашу. Ею и поужинал весь отряд Каспара, а потом они уснули без боязни и без необходимости выставлять собственный пост.

54

Утром Каспар проснулся бодрым и отдохнувшим. Сказалось присутствие большого отряда наемников. Солнце поднялось над горизонтом, и на небе не было ни облачка. Пахло дымом и кашей, во временном лагере готовился завтрак.
– Какой приятный запах! – сказал Углук и, быстро поднявшись, побежал снимать пробу.
Каспар проверил лошадей, потом подошел к костру, где уже сидели бойцы его отряда вперемешку с наемниками. Похоже, все уже друг к другу привыкли, и на гнома с эльфом больше никто не таращился. Аркуэнон смотрел в огонь, Бертран и Фундинул чистили оружие, а Углук с вожделением следил за тем, как густеет кулеш.
– Доброе утро, ваша милость, – сказал он. – Тут ребята, что на посту ночью стояли, много интересного видели. Ну-ка, расскажите его милости.
Помешивавший кашу наемник пожал плечами:
– Да как будто ничего особенного, ваша милость. – Он отогнал от лица мошку и снова пожал плечами. – Ходил вроде кто-то, но ничего видно не было. Будто шаги слышны и трава шелестит, а никого нет.
– Шугануть не пробовал? – спросил Фундинул. У него уже был опыт ночных шорохов во время караула.
– Я как глаза увидел, взял лук да и стрелой попробовал…
Воин снял шлем и пригладил волосы.
– Только никуда не попал, а наутро нашел свою стрелу – на ней кровь оказалась.
Эльф посмотрел на Каспара – ему уже приходилось стрелять в быстрые тени и находить испачканные кровью стрелы, но это ничего не прояснило.
– А мне старик в черном балахоне привиделся, – сообщил другой наемник. – Он сильно горбился и ходил вокруг лагеря. Я даже головой тряс, чтобы наваждение сбросить… Но он все равно появлялся.
– Старик в черном? – уточнил Каспар.
Мессир Дюран был побежден бывшими товарищами по ордену и отброшен в безвременье, но оставался еще мессир Кромб.
– Ваша милость, если не начать есть этот прекрасный кулеш, он подгорит, – напомнил Углук.
Его напоминание пришлось к месту, все стали доставать ложки, кто деревянные, кто глиняные, а кто и оловянные, в зависимости от наклонностей и обычаев разных мест и наций.
Кулеш съели и по обыкновению запили травяным чаем.
После завтрака Бокутай поднял людей, и отряд стал переходить через ручей. Дальше на юго-запад потянулась безжизненная степь, шелестела под ветром сухая трава, кое-где из земли торчали уродливые, будто обугленные деревья.
– Это из Синих лесов, – пояснил Бокутай; пережив вчерашние потери, он снова выглядел бодрым. – Ветер далеко заносит семена.
Вблизи деревья выглядели еще отвратительнее, чем издали. Кору на них заменяла крупная чешуя, а узкие темно-зеленые листья были невероятно жесткими на ощупь.
С двумя краткими остановками на водопой ехали до самого полудня; зной усиливался, и это отнимало у лошадей и наездников силы. Когда впереди показался небольшой клочок зелени и озерцо, Бокутай сказал:
– Это наша граница, дальше мы не пойдем.
И уже тише, обращаясь только к Углуку, добавил:
– Там, куда вы едете, такие места, что я не отправился бы туда ни за какое жалованье.
Углук понял, куда клонит Бокутай, и отрицательно покачал головой:
– Нет, брат, я все равно иду, мне с ними не впервой умирать.
– Как знаешь.
– Спасибо, – поблагодарил Каспар. – Вы здорово помогли нам.
– Благодарите обжору, – усмехнулся Бокутай, развернул коня и поскакал на восток, за ним последовали его воины.
– Ну вот, мы опять остались одни, – сказал Фундинул и похлопал Шустрика по шее.
От неожиданности тот вздрогнул и, попятившись, навалил кучу.
– Это у него нервное, – пояснил гном.
– Давайте набирать воды, нужно наполнить все наши мехи, – сказал Каспар и, сойдя с лошади, стал осматривать берег озерца, ища следы копыт, но берег был чист.

55

После обеда и недолгого отдыха у воды отряд двинулся дальше, а когда солнце уже стало клониться к горизонту, прибыл к границе странного леса. Деревья в нем были похожи на каменные изваяния, иногда вовсе без листьев, со сморщенной, прорезанной глубокими складками корой.
Сразу за первыми рядами этих деревьев поднимались каменные столбы, по виду они почти не отличались от деревьев, словно были их окаменевшими собратьями. Еще дальше, за рядами столбов возвышались скалы. В опоясывавших их широких щелях и разломах росли травы и небольшие деревца, вились плющ и колючие лианы с большими красными цветами. Над ними в поисках нектара кружили пчелы, на которых охотились злые шершни.
– Красиво здесь, но как-то жутковато, – признался Бертран. – Надо бы заранее подыскать местечко для ночлега.
– Совершенно с тобой согласен, – сказал Каспар. – Лучше забраться повыше, чтобы иметь преимущество перед теми, кто идет за нами.
– А за нами кто-то идет? – тут же вмешался гном.
– Увы, Фундинул, полагаю, это так.
– Тогда давайте заберемся вон на ту горку! – предложил Углук, указывая на скальное образование, похожее на форт или небольшой замок. – Настроим там ловушек с камнями, и пусть хоть целый полк лезет – завалим и заровняем!
– А как быть с лошадьми?
– С лошадьми?
Орк задумался.
– В таких местах есть пещеры, – неожиданно сообщил Аркуэнон.
Все тут же повернулись в его сторону – эльф редко разговаривал.
– Лошадей можно спрятать в расщелину, а вход заложить камнями, – добавил Аркуэнон, чтобы всем было ясно.
– Отлично, тогда для начала найдем расщелину и укроем лошадей, – подвел итог Каспар.
Подходящую расщелину в огромной полуразрушившейся скале нашли быстро, в ней имелся не слишком узкий вход и освещение через уходящие вверх колодцы. Здесь тоже рос плющ и жужжали пчелы, но Каспара больше волновало, есть ли тут змеи. С мечом в руках он обшарил всю расщелину, но, кроме застарелого оленьего помета, ничего не нашел и вполне остался этим доволен.
Лошадей расседлали и сняли с них сумки, затем завели во временную конюшню, покормили овсом и напоили водой из мехов. После этого бойцы отряда оставили животных подремать и стали закладывать вход камнями, вокруг скалы их валялось огромное множество.
Обезопасив лошадей, стали взбираться на само скальное нагромождение. Каменная порода слоилась и ломалась, казавшиеся прочными ступени внезапно обрушивались, требовалась осторожность, чтобы не зашибить тех, кто внизу.
Наверху оказалось достаточно свободного места, кое-где росли деревца и трава, но в основном преобладали камни – большие и маленькие. Они могли пригодиться при вынужденной обороне. Сюда же выходили и колодцы, через них можно было наблюдать за состоянием лошадей.
Пока не стемнело, на самых опасных участках – там, где можно было взобраться на скалу, – было решено устроить запас камней для организации завала. Под руководством Углука, знавшего в этом толк, камни складывали в горки, подпирая палочками, чтобы при необходимости разом обрушивать их на врага.
В сгущавшихся сумерках сказочный лес выглядел тревожно, поэтому костер было решено не разводить, хотя дрова на скале имелись.
После ужина легли спать, а в караул Каспар поставил эльфа, поскольку тот хорошо видел в темноте.
Темнело медленно, и никто не спал, все прислушивались к редким шорохам неизвестного происхождения и треску крыльев пролетавших над головами насекомых.
Эльф уселся на самом краю и сидел неподвижно.
Все ждали. На черном небе сияли крупные звезды, иногда их затягивало каким-то туманом, излучавшим собственное голубоватое свечение. Оно было то сильнее, то слабее, и в моменты, когда свечение становилось самым ярким, можно было довольно хорошо видеть, что происходит вокруг скалы.
Несмотря на звучавшие повсюду посторонние шорохи, ничего страшного не происходило. Аркуэнона сменил Бертран, Бертрана – Углук, а под утро, как обычно, караулил Каспар.
– Зря только тревожились, – сказал Углук, поднявшись с рассветом и широко зевая. Он свернул свое одеяло и сунул его в седельную суму, затем проверил остроту меча и недовольно покачал головой. Каспар усмехнулся. Он ни разу не видел, чтобы орк точил свое оружие.
Аркуэнон вернулся на прежнюю позицию, откуда наблюдал полночи. Каспар решил, что сейчас это уже лишнее, однако неожиданно эльф произнес:
– Они идут.
Каспар выглянул из-за края скалы – по узкой полоске выжженной земли двигались семь фигур. В их движениях была нечеловеческая размеренность, черные шлемы маслянисто поблескивали.
– Это опять они – пришельцы в черном!
Он опасался, что преследователи почуют засаду, но те приближались к скале безбоязненно, шли уверенно, наверное, видя какой-то только им ведомый след.
Подойдя к тому месту, откуда начинался подъем, пришельцы скучились, чтобы посовещаться; лучшего случая нельзя было и представить.
– Навалились… – скомандовал Каспар, и вместе с Углуком и Фундинулом они опрокинули вниз сложенную из камней пирамиду.
Эффект превзошел все ожидания: устроенная лавина отколола часть стены, и слой каменистой породы также обрушился вниз, наполняя утренний лес перестуком камней.
– Кажется, мы с ними покончили, ваша милость, – произнес Фундинул, пытаясь что-то рассмотреть среди клубящейся пыли.
– Не знаю, кто после такого смог бы выжить, – покачал головой Каспар, однако он ошибался.
Груда камней зашевелилась, из нее показалась рука, потом, разворошив обломки, по пояс высунулся один из пришельцев.
Аркуэнон пустил стрелу, но она не пробила кирасу и с треском сломалась. Эльф досадливо зашипел, он давно жил среди людей и не имел возможности доставать наконечники из ридолита, а потому пользовался стальными. Но они не всегда были эффективны.
Аркуэнон прицелился тщательнее и вогнал стрелу в противника, сумев попасть в стык пластин черной кирасы.
– Есть! – воскликнул Фундинул, однако радоваться было рано – ужасное существо продолжало выбираться из камней, не обращая внимания на ранение.
– Они что же, бессмертны? – поразился Бертран, разглядывая подтекавшую из-под шлема темную кровь у одного пришельца, оперение стрелы, торчавшее из груди другого. Человек с такими повреждениями не выжил бы.
– Надеюсь, что долго они не протянут, ведь тогда мы же убили одного из них, – произнес Каспар не слишком уверенно.
– Тогда тебе помог талисман. Что он сейчас говорит тебе? – с надеждой в голосе спросил Бертран, глядя, как шевелится куча обрушившихся камней.
– Пока ничего, но одно я понял хорошо – талисман работает, только когда хочет, самому разбудить его мне не удается… Углук, тащи еще камней!
Каспар растянул свой проверенный лук и вогнал стрелу прямо в шлем пришельца. Стрела, пробив его, вошла в череп, но пришелец по-прежнему стоял на ногах.
Бертран выстрелил из арбалета, и стальной болт оторвал чудовищу руку. Было видно, что еще немного – и черный воин развалится на части. Углук довершил дело, сбросив со скалы огромный камень. Тот раздавил пришельца, словно насекомое, разбрызгав по сторонам темную жидкость и разбросав куски кирасы, больше похожие на обломки хитинового панциря.
– Какая гадость! – не сдержался Фундинул.
Тем временем из каменного завала выбрались остальные пришельцы в помятых доспехах и с ходу стали карабкаться по стене, довольно проворно выискивая уступы и поднимаясь все выше.
Обрушившиеся на них стрелы и град камней не приносили оборонявшимся видимых успехов. Черная броня восстанавливалась и держала удары, тогда Каспар приказал всем сосредоточиться на одном черном воине, и вскоре тот сорвался вниз. Но что толку? Он снова принялся карабкаться, упрямо поднимаясь вверх.
Так продолжалось около часа; после многократных падений и ударов камнями еще двое пришельцев истекли черной жидкостью и остались недвижимыми, но и весь запас камней был израсходован, а четверо воинов в черном все еще были опасны – при них оставались смертоносные мечи.
Чтобы обмануть их и выскользнуть из ловушки, Фрай приказал Углуку спустить Фундинула на ремнях к лошадям, чтобы он начал разбирать сооруженный вечером завал и готовил побег.
Так и поступили. Гном очень старался, и пока Каспар, Углук и Аркуэнон держали оборону и как могли сдерживали карабкавшихся наверх пришельцев, он освободил проход и стал осторожно выводить лошадей из расщелины. Бертран разведал подходящее для спуска место и показал Фундинулу, куда их вести.
Когда все было готово, он дал знак Каспару.
– Все, уходим! – скомандовал тот и швырнул в ближайшего врага последний камень. Тот раскололся о шлем, однако ничуть не повредил пришельцу, который как ни в чем не бывало продолжал подъем.
Наконец первый воин в черном, преодолев последние футы, оказался на площадке, но обнаружил, что на ней никого нет – Бертран был уже на земле, а Каспар, Углук и Аркуэнон торопливо спускались вниз.
Сыпались камни, срывались руки, но от падения надежно страховали стебли плюща – за него беглецы хватались, как за веревки.
Оседланные лошади в нетерпении перебирали ногами и, как только наездники вскочили в седла, понесли их прочь, а неудачливым преследователям осталось только смотреть вслед ускользнувшей добыче. Они в молчании застыли на скале, словно не могли сообразить, что же теперь делать.

56

Наблюдавший за сражением Гвистерн раздраженно отодвинул от себя Глаз Огра, как будто кристалл был виноват в случившемся, и, вскочив на ноги, принялся нервно расхаживать по сумрачному залу.
– Это невероятно! Этого не может быть – они убили еще троих ваффенов!
– Но ведь осталось еще четверо, – напомнил Алвин. Продолжая изучать иные мироустройства, сегодня он пребывал в обличье человека-крысы, говорил невнятно – мешали крупные резцы. Алвин казался абсолютно спокойным, но торчавший из-под мантии крысиный хвост выдавал его волнение. Маг нервно постукивал им по полу и подергивал носом.
– Я уверен, что они приложат все силы и выполнят задание.
– Грандмастер, почему-то мне кажется, что этих последних сил не хватит на то, чтобы убить Проныру.
– Возможно и такое. Тогда нам останется признать, что в этот раз его везение оказалось сильнее нас. Но проигрыш не означает окончательного поражения.
– По-моему, это ваше новое тело размягчило вас, грандмастер. – Гвистерн с презрением покосился на исполинскую крысу. – Я не могу признать поражения от обычного человека! Нам нужно всего лишь изменить метод.
– Каким же образом?
– Если не помогает магия, нужно обратиться к простым, многократно опробованным способам.
– Нанять убийц? – Алвин провел лапой по жестким усам и сверкнул черными бусинами глаз. – Это неразумно, брат. Шансов на успех против Проныры у них будет еще меньше, чем у ваффенов.
– Зачем ставить их против Проныры, грандмастер? – Гвистерн улыбнулся. – Если мы не в силах уничтожить его самого, то можем навредить его близким, уничтожив тем самым источник его Силы. Я знаю, что в Ливене у него семья.
– Уничтожить семью?
– Именно, грандмастер! Для этого понадобится не так много золота – пара десятков дукатов решат дело. Надеюсь, такая сумма найдется в казне ордена?
– Найдется. – Алвин со вздохом потянулся и, приняв человеческое обличье, встал и пошел к выходу из лаборатории, где они с Гвистерном наблюдали через Глаз Огра за схваткой ваффенов с отрядом Каспара Фрая. Лаборатория эта находилась в подземелье башни, и, чтобы подняться на рабочие ярусы, пришлось преодолеть сотню ступенек.
Здесь в коридорах с низкими сводчатыми потолками дышалось куда легче, чем внизу. Встречные маги и послушники почтительно склонялись перед грандмастером, он же едва замечал их.
Забравшись в самую далекую и темную галерею, Гвистерн и Алвин остановились у массивной, покрытой плесенью двери. Вспомнив, что с ним Гвистерн, грандмастер взглядом зажег расположенный над дверью факел. Тот вспыхнул и загорелся желтым трескучим пламенем. Алвин приложил руку к небольшому углублению в стене, и дверь бесшумно открылась. За ней располагалось одно из хранилищ ордена Кошачьей лапы, предназначенное для золота, драгоценных камней и прочего светского актива, мало ценимого магами.
– Возьми, брат, сколько тебе надо, – сказал Алвин и отступил в сторону. У стоявших рядами сундуков, ларцов и корзин стали загораться свечи в бронзовых подсвечниках.
Гвистерн посмотрел по сторонам, и на его лице появилась грустная усмешка. Как часто в его прошлой жизни ему не хватало средств. Не для себя – дворцового содержания и жалованья ему хватало, – но для захвата власти, для восхождения на престол! Знай он о несметных сокровищах Ордена, кто скажет, не нарушил бы он данную при посвящении клятву?
Отогнав преступные мысли, принц шагнул к большому ларцу и взял с его крышки черный кожаный кошель. Взвесил его на руке, пытаясь определить, сколько в нем золота.
– Здесь пятьдесят золотых, – безошибочно определил Алвин.
– Этого хватит, грандмастер.
– Ну что же, брат, сегодня тебе предстоит впервые после возвращения выйти за пределы башни. Я бы рекомендовал тебе сменить личину во избежание слухов и взять с собой для безопасности пару подмастерий.
– Как скажете, грандмастер, – согласился Гвистерн, хотя ему не хотелось идти в город с чужим лицом и двумя соглядатаями, которые станут докладывать о каждом его шаге.
Сменой личины Гвистерн занялся в комнате, где жил после возвращения в мир живых. Это несложное колдовство осваивали на одной из первых стадий обучения.
Встав в центр комнаты, он раскинул руки и несколько раз повернулся против часовой стрелки, затем взглянул на ладони: они были красны, как пламя, и источали жар.
Приложив их к лицу, Гвистерн подождал, пока оно разогрелось, а затем несколькими быстрыми движениями сделал себе морщинистый лоб, отвисшие щеки и мешки под глазами.
Глянув в черное зеркальце, принц остался доволен увиденным.
Он вышел в коридор, где уже ждали подмастерья. Оба были в простых куртках, войлочных шляпах и холщовых штанах, заправленных в сапоги.
– Я готов, вижу, что и вы тоже.
– Да, мастер. – Подмастерья склонились в поклоне.
– Ну что ж, идемте…
Выйдя за пределы высокой стены, Гвистерн зажмурился, ослепленный ярким солнечным светом. Перед ним простирался огромный дворцовый комплекс, блистающий позолотой, мраморными колоннами и начищенной бронзой. Теперь, когда на принце было простое платье, он совсем по-иному взглянул на все это великолепие, оно стало для него как будто чужим.
Как всегда, здесь было людно, лакеи важно шествовали по своим делам, не удостаивая даже взглядом тройку простолюдинов, притащивших, наверное, уголь или дрова.
Грохоча по мостовой железными ободьями, во двор влетела карета, Гвистерну она показалась знакомой, и он отвернулся; не хотелось даже в мыслях возвращаться к тем временам, когда все его надежды на трон рухнули из-за удачливого выскочки – Каспара Фрая.
– Кто такие, от кого идете? – строго спросил в воротах сержант.
– Мы по постирочным делам – прачечные поставщики, – ответил обученный подмастерье, униженно кланяясь. – Мыло, щелок, травные притирочки, вот бумага от казенного поверенного…
Сержант бросил беглый взгляд на печать и сразу потерял к простолюдинам всякий интерес.
– Валяй, постирочники.
Ворота остались позади, потянулась знакомая дорога в город. Принц старался дышать всей грудью, чтобы вспомнить запах жизни, но после возвращения из небытия он почти не чувствовал запахов и не ощущал вкуса пищи.
С тех времен, когда возглавлял тайную канцелярию, принц хорошо помнил все притоны города. Правда, днем он там не появлялся, поэтому сейчас немного поплутал, пока вышел наконец к таверне «Золотая канарейка».
Заведение это пользовалось в Харнлоне дурной славой – здесь скупали краденое. Приличные люди сюда не заходили, основной публикой были удачливые воры, безработные убийцы и игроки.
Оставив подмастерий снаружи, Гвистерн переступил порог и плотно притворил дверь; гул голосов стих, завсегдатаи с любопытством уставились на вошедшего, пытаясь определить, кто это – заказчик или скупщик.
Принц, не смущаясь, направился к столу, где в одиночестве сидел благообразный на вид старик, и устроился напротив.
– Тебе чего надо, прохожий? – спросил тот, недобро глядя на невежу.
– Привет, Вилли, – поздоровался принц.
– Я тебя не знаю.
– Знаешь. – Гвистерн повел рукой, и на мгновение фальшивое лицо исчезло.
Старик отшатнулся, потом перевел дух и пришел в себя.
– Что вам угодно, ваша светлость? – спросил он тихо.
– Ну вот, признал. – Гвистерн вздохнул. – Дело у меня для тебя.
При всем благообразии своей наружности Вилли по прозвищу Седой был самым умелым убийцей Харнлона, да и всего королевства. И хотя сам он уже не брал в руки инструмент, но руководил рынком подобных услуг, за что имел свои комиссионные.
– Кто клиент и сколько платите, ваша светлость? – В слезящихся глазах Вилли блеснул интерес.
– В городе Ливене осталась семья наемника по имени Каспар Фрай. Нужно отправиться туда и убить их всех. Если есть кошки и собаки – убить вместе с людьми. Полагаю, двадцати золотых будет достаточно?
– Двадцать дукатов – хорошие деньги, – Вилли огладил бороду. – Но коли речь идет об этом Фрае, следует надбавить, человек-то он непростой, ливенские воры его ой как боятся.
– Хорошо, вот тебе пятьдесят. – Принц выложил кошель на стол. – Полагаю, тебе не нужно говорить, что заказ должен быть выполнен в любом случае?
– Конечно, ваша светлость, мы промашек не даем.
– Приятно слышать.
Гвистерн поднялся и неспешно направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, к Вилли подскочил один из его подручных по прозвищу Медвежья Башка.
– Кто это был, Седой? – спросил он.
– Призрак, – ответил Вилли.
– Призрак?
Медвежья Башка оглянулся на дверь.
– Нешто призраки вот так в гадюшник захаживают?
– Хватит болтать, – осадил его старик. – У нас есть заказ.

57

Целый день бойцы отряда Каспара Фрая провели в седлах, останавливаясь ненадолго, чтобы набрать из ямок воды или перетянуть седельные ремни. Есть приходилось на ходу, запасы подходили к концу, не в последнюю очередь из-за неуемного аппетита орка.
К вечеру холмистая местность осталась позади, а редкие кустарники превратились в обширные непролазные заросли. В конце концов отряд продрался и сквозь них, но тут на пути поднялась могучая стена.
– Так вот они какие, Синие леса, – произнес Бертран с благоговением. – Теперь понятно, почему их так назвали!
Деревья с чешуйчатыми стволами стояли очень близко друг к другу, их листья были темно-зеленого цвета с серебристым отливом, издали они казались почти синими, отчего лес походил на вздыбившуюся штормовую волну.
Ветра здесь не было, хотя каких-то пятьдесят ярдов к востоку он еще взметал на воздух сухие травинки.
От Синего леса доносились странные звуки, похожие на хриплое пение неведомого расстроенного инструмента. Иногда слышался скрип, как будто где-то открывали дверь на несмазанных петлях, и снова тишина, вкрадчивый шепот и заунывное, срывающееся пение невидимого инструмента.
Между стволами с трудом можно было протиснуться, все заросло блеклыми серыми травами и иссушенными кустами. Кое-где свисали бледные, почти прозрачные лианы. Иногда они вздрагивали, как живые, заставляя вспархивать с нагретых мест стайки желтоватых комаров.
– Что-то не хочется мне туда ехать, ваша милость, – признался Фундинул.
Ни у кого, даже у Углука, не повернулся язык упрекнуть гнома в трусости. От леса веяло холодной и злобной враждебностью ко всему живому, казалось, что из сгустившегося под деревьями мрака кто-то подсматривает.
– Переночуем тут, на опушке, – сказал Каспар, слезая с лошади. – А как рассветет – пойдем в лес. Разводите огонь!
Даже не заходя в лес, дров нашли достаточно. Тут и там из земли торчали сухие остатки кустарника. Горели они хорошо и жарко. Пока готовился ужин, Каспар вспоминал виденную в замке герцога карту. Башня Ужаса, где находилась Огрская печать, располагалась в южной части Синих лесов, а ориентиром в самих лесах могло послужить большое озеро и втекавшие в него реки.
Оставалось лишь найти одну из этих рек и двигаться по течению.
Ночь на опушке прошла спокойно, хотя в чаще леса ревели неведомые звери. Под утро в безоблачном небе сверкнула огненным зигзагом молния и грянул гром, изрядно напугав лошадей и Каспара, караулившего в последнюю смену.
Завтракали молча, довольствуясь черствым хлебом и высохшим сыром. Запивали пустым кипятком, делать отвар из здешних трав не решились, они были незнакомы.
Несмотря на солнце и ясную погоду, Синий лес выглядел ничуть не гостеприимнее, чем накануне вечером. Чтобы подать пример, Каспар первым взобрался в седло, проверил доспехи, амуницию, поправил шлем и поехал навстречу неизвестности, за ним потянулись остальные.
Не успел Каспар въехать под сень леса, как с дерева на него упала толстая змея. Каспар был к этому готов и, подбросив шипящую тварь, разрубил ее в воздухе. Извиваясь, половинки змеи упали в траву и тотчас были утащены парой шустрых, похожих на крыс хищников.
– Ишь ты, быстрые какие, – поразился Углук.
Затрещал сухой кустарник, и навстречу чужакам выскочила бежавшая на задних лапах огромная ящерица. Аркуэнон привстал в седле и поразил ее стрелой прямо в брюхо. Ящерица прыгнула вперед, щелкнула зубами, но упала, совсем немного не долетев до лошади Каспара.
И снова поверженная тварь стала добычей черных падальщиков. В этот раз их набежало не менее дюжины, и они сообща утащили добычу в заросли, где при дележке устроили шумную драку.
– Да тут каждый шаг дорогого стоит, – сказал Бертран, рассекая потянувшийся к нему побег ядовитой лианы.
– Может, дальше полегче будет, – предположил Каспар, избавляясь от очередной древесной змеи.
Лошади стали волноваться и с опаской ступали по густой траве; воздух был напоен горькими ароматами, а кроны деревьев смыкались наверху так плотно, что вокруг царил полумрак.
Вертя головой в поисках новой опасности, Каспар не заметил странного превращения дерева: его корявая ветвь вдруг изогнулась и, обратившись рукой со скрюченными пальцами, вцепилась в предплечье Каспара, норовя сбросить его с коня, да с такой силой вцепилась, что невозможно было вырваться. Каспар перекинул меч в левую руку и попытался отсечь коварную ветвь, но заколдованное дерево не сдавалось. На помощь вовремя пришел Фундинул, он встал в стременах и одним ударом топора отсек ожившую ветку. Скрюченные пальцы разжались, и она упала в траву, мгновенно почернев, словно головня.
Но дерево не собиралось сдаваться, благо ветвей у него было много. Следующей веткой, обратившейся в руку, оно ухватило за ногу Фундинула, тот вцепился в Шустрика, мул запрыгал на месте, пытаясь вырвать хозяина из лап неведомого чудовища.
– Бейте в ствол! – крикнул Углук и, проскочив мимо гнома, ударил двуручником по стволу дерева.
Брызнула черная кровь, где-то наверху раздался жуткий вопль, и дерево стало быстро уходить под землю. С шелестом и треском складывались ветви, мелькнула макушка, и все – осталась только небольшая воронка.
– Вот это да, – произнес Бертран и огляделся, держа меч наготове.
– Ужас, – покачал головой гном и вытер рукавом пот.
Его мул что-то нервно жевал, конь Каспара тряс головой и пятился, наезднику едва удавалось его удерживать.
– Что это такое было, а, Углук? – спросил Каспар, усмирив наконец своего коня.
– Наверно, какой-то демон, ваша милость, тут ведь чуть копни – и сразу в нижнем мире окажешься, они в Синих лесах все перемешаны.
– Давайте не будем копать! – тотчас попросил гном.
– Не бойся, Фундинул, не такие мы глупые, – успокоил его Каспар. – Копать не будем, но ехать как-то надо.
И они со всей осторожностью двинулись дальше, держа мечи наготове.
На всякий случай Каспар рубил теперь все подозрительные ветви, Фундинул проверял стволы деревьев, делая неглубокие затесы. Пока им попадались обычные для Синих лесов деревья.
Вскоре показался овраг, заросший колючками, пройти сквозь них не было никакой возможности, однако стоило Углуку спешиться и рубануть по этим зарослям, как из поврежденного стебля одного из кустов брызнул сок. Капля попала орку на руку, и он взвыл от боли. Каспар немедля достал из котомки мессира Маноло засветившийся зеленым пузырек с притиранием и, соскочив с лошади, поспешил Углуку на помощь. На тыльной стороне его ладони дымилось почерневшее пятно размером с золотой дукат.
– Терпи, приятель, сейчас я тебе помогу…
Орка так трясло, что даже Фундинулу стало его жалко. Наконец притирания подействовали, и только тогда Углук перевел дух.
– Никогда… Никогда еще меня не пекло так больно! – признался он, рассматривая закрывшуюся рану. – Что же делать, ваша милость? Объезжать овраг очень долго!
– Долго, – согласился Каспар. – Давайте попробуем клин клином вышибить. Сделаем факел и выжжем себе тропу.
Фундинул взялся собрать подходящих веток, а эльф его прикрывал. Как оказалось – не зря. В какой-то момент Аркуэнон вскинул лук и сшиб с ветки изготовившуюся к броску птицу. Ее тяжелая туша глухо ударилась о землю в нескольких шагах от Фундинула, заставив его подпрыгнуть от неожиданности.
– Что это?! Кто это?! – закричал он, в ошеломлении глядя на острый клюв и длинные загнутые когти.
– На сову похоже, – заметил подошедший Углук.
– Для совы великовата! – подал голос Бертран; он не сходил с лошади и к обнаженному мечу добавил заряженный арбалет – так ему было спокойнее.
Связали два факела. Каспар высек огнивом искру и поджег сухой лишайник, а от него – первый факел. Но едва он приблизился к краю оврага, послышался шелест, похожий на множество перекликающихся голосов. Слов было не разобрать, но эмоции угадывались легко – это было удивление, когда же жар от факела достиг листьев колючек, голоса ударились в панику.
– Смотрите! Смотрите, что они делают! – воскликнул Фундинул: колючки, покачиваясь, расступались, освобождая путникам свободный проход через овраг.
– Поехали! – скомандовал Каспар, вскочил в седло и с факелом в руке начал спускаться.
Овраг был старым, его склоны давно заросли травой, лошади уверенно преодолели спуск, затем подъем, и скоро весь отряд оказался на другой стороне.
Колючки выждали еще какое-то время, а затем опять сомкнулись.
Так и прошел весь этот день в битве за право двигаться вперед; змеи, насекомые и деревья-демоны то и дело атаковали отряд, приходилось изворачиваться, применять оружие и огонь; где-то живые растения расступались, а где-то стояли насмерть, жаля чужаков иглами и щедро поливая ядом. Как бы там ни было, удалось пройти немалый отрезок пути, и когда день стал клониться к вечеру, Каспар решил заранее подыскать место для ночлега.
Вскоре нашлась небольшая, окруженная сухими деревьями полянка. Костер в чужом месте мог демаскировать отряд, но Каспар понимал, что без огня местная нечисть их доконает.
Дров собрали побольше, лошадей поставили поближе к костру, и пока Фундинул и Углук готовили кашу, Бертран, Аркуэнон и Каспар зорко смотрели по сторонам – опасный лес приучил их не расслабляться.
Ели поочередно, не спеша, то и дело прислушиваясь к доносившимся из леса звукам; когда закончили ужин, почти стемнело. Спать никто не решался, и Каспар караула не назначал – все понимали, что в эту ночь уснуть будет трудно.

58

Незаметно для себя Каспар все же уснул сидя. Его разбудил Углук, он тряс командира за плечо с криком:
– Ваша милость, смотрите, что делается!
Каспар растерянно вскочил и поначалу даже не понял, в чем дело – все как будто было в порядке, – и лишь спустя пару мгновений разглядел, что в круг света движутся шеренги насекомых, огромных, величиной с небольшую собаку. Потрескивая усиками и мигая крупными фасеточными глазами, проворные ползли по спинам более медлительных, чтобы поскорее попробовать на вкус заплутавших чужаков.
– Вот так новости! – Бертран встряхнул головой. – Сразу спать расхотелось!
Углук выдвинулся вперед и ударил по строю насекомых мечом, полетели куски хитиновых панцирей.
– Давайте факелы! – крикнул Каспар и побежал на помощь Углуку.
Бертран, Фундинул и Аркуэнон схватили факелы, быстро зажгли их и тоже пошли в наступление.
При свете стало видно, что по земле ползут сотни крупных серо-зеленых жуков. Они хищно щелкали жвалами и продолжали бросаться на Каспара и Углука, хотя несли большие потери.
– Жги их! Жги!..
Жуки попались упрямые и пытались воевать даже с огнем – били лапами по факелам, стряхивая искры и заставляя пятиться вооруженных бойцов.
– Да сколько же их?! – прокричал Фундинул, вращая факел, от чего тот ревел словно ураган. Жаркое пламя носилось над рядами насекомых-гигантов, ослепляя их и сжигая чувствительные мохнатые усики.
– Они окружают – отсекай справа!
– Слева смотри, слева! – то и дело раздавались голоса.
На смену сгоравшим факелам подносили новые, мечи перебрасывались из уставшей руки в свежую, и снова треск хитиновых панцирей и запах горелой кости.
Изматывающая, не прекращавшаяся ни на минуту битва продолжалась не менее двух часов, насекомые не знали страха и карабкались по нагромождениям своих поверженных и сожженных соплеменников.
Неожиданно все разом прекратилось, не стало шорохов и щелканья жвал. Углук последний раз рассек жука и недоверчиво огляделся – полчища насекомых иссякли.
– Похоже, все, – сказал Каспар, чувствуя, как гудят от усталости мышцы рук.
Внезапно у него закружилась голова, он оперся на меч. Над рассыпанными по поляне останками насекомых поднимался светящийся дымок. Каспар по наитию побрел к костру, подсознательно чувствуя, что огонь очистит его от ядовитых испарений.
Бертран подскочил к Углуку и подхватил его – тот тоже едва не упал.
– Давайте все к костру! – скомандовал Каспар и зашелся хриплым кашлем.
Фундинул подбросил дров, потом с новым факелом несколько раз обошел вокруг лошадей – они как будто чувствовали себя удовлетворительно. Каспар устало опустился на землю у костра. Сердце постепенно успокоилось, перестало бешено колотиться, головокружение прошло. Углук тоже пришел в себя, и Фундинул угостил его копченой корочкой от окорока. Так они и сидели все вместе у костра до самого рассвета.
На рассвете съели по сухарику, запили водой и двинулись дальше. Взошедшее солнце пряталось за густыми кронами деревьев, Каспар вел отряд, руководствуясь больше интуицией, и не всегда был уверен, что следует в нужном направлении. Правда, налицо были улучшения – лес уже не был таким агрессивным, как вначале, хотя змеи появлялись на пути пока еще часто.
Не расставаясь с обнаженными мечами, отряд без приключений двигался до самого полудня. Неожиданно Аркуэнон вскинул руку.
– Я слышу голоса, – сказал он. – Кто-то идет нам навстречу.
Пришлось срочно искать укрытие. Для этой цели подошла небольшая балка, где обитали полторы дюжины крупных ядовитых ящериц. Каспар опасался конфликта с ними, это могло выдать отряд, но ящерицы отступили без боя, оставив балку и резкий, неприятный запах, с которым пришлось смириться.
Приставив к лошадям Углука и Фундинула, Каспар с Бертраном и Аркуэноном залегли в траве, предварительно удостоверившись, что в ней нет змей.
Голоса звучали все громче, неизвестные шли по лесу быстро и уверенно. Вскоре они появились на открытом месте, и Каспар по немного сутулому и щуплому телосложению узнал уйгунов. Странно было видеть их пешими, в войске графа-разбойника они служили в кавалерии и слыли безрассудными храбрецами.
Каспар насчитал пятнадцать уйгунов, они не останавливаясь прошли мимо оставленных отрядом следов, должно быть, очень спешили. Неожиданно один из них вернулся и, подойдя к сломанной ветке, внимательно ее осмотрел, затем понюхал воздух и остановил взгляд черных пронзительных глаз прямо на Каспаре. Тот невольно вжался в траву, однако уйгун вроде бы ничего не заметил и ушел вслед за остальными.
– Кажется, обошлось, – сказал Бертран.
Все встали и спустились в балку.
– Что там было? – спросил орк.
– Уйгуны. Я опасался, что они что-то заподозрят – тогда бы на нас началась охота.
– Они здесь все знают, это была бы охота с известным исходом, – заметил Бертран.
Осторожно выведя лошадей, они сели в седла и двинулись в прежнем направлении, соблюдая еще большую осторожность. Если что-то кому-то мерещилось, отряд останавливался, чтобы разобраться в ситуации, и лишь затем продолжал движение.
Привал для обеда решили не делать, снова ограничившись сухарями и водой. Лошадкам дали по паре горстей овса и попоили из котелка, почти полностью истратив весь запас воды.
Объезжая одну из полян, слишком большую, чтобы решиться ехать по ней и выставлять себя на обозрение, отряд напоролся на прыгающих по деревьям ядовитых жаб. Они сыпались с деревьев градом и сильно обожгли ядом круп Шустрику и запястье Бертрану. Если его сиятельство мужественно вытерпел боль, то мул разорался так, что все бросились его успокаивать, а Углук предложил «усыпить мерзавца» – он умел ненадолго придушивать нервных лошадей, когда они своим ржанием угрожали всех выдать.
Еще через милю отряд выехал к небольшой речушке. Ветви деревьев смыкались над нею, образуя коридор, и прозрачная вода казалась темной.
Аркуэнон первым сошел с лошади и, осторожно приблизившись к воде, присел на корточки.
– Ее можно пить, – сказал он.
– Ты что, на вид определяешь? – усмехнулся Бертран.
– Нет, она хорошо пахнет.
Аркуэнон зачерпнул воду рукой и попробовал.
– Что ж, вода нам нужна, – сказал Каспар, сходя на землю. – Давайте напоим лошадей и заполним половину мехов.
– А почему не целиком? – спросил Фундинул, удерживая нетерпеливого Шустрика, желающего напиться немедленно.
– Потому что мы поедем вдоль этой реки, а нагружать лошадей лишним грузом не стоит.
Каспар посмотрел на неспешное течение, потом запрокинул голову, стараясь рассмотреть сквозь густую листву положение солнца. Он помнил, что все реки в Синих лесах текут к большому озеру, а на юг от озера находится Башня Ужаса. Оставалось надеяться, что карта герцога верна.
Когда лошади были напоены и мехи наполнены, отряд двинулся дальше. Вскоре стали попадаться признаки пребывания в лесу местных жителей: вбитые в землю колышки, небольшие вырубки и заброшенные птичьи ловушки.
Потянуло дымом.
– Чуете, дымом пахнет? – спросил Бертран.
– Селение? – предположил Каспар, принюхиваясь.
– А кто здесь может жить, ваша милость? – поинтересовался Фундинул.
– Кто угодно, – пожал плечами Каспар. – Уйгуны, гельфиги, орки, люди…
Скоро показалось и само селение, расположенное на берегу речки. В тени огромных деревьев располагалось десятка два строений, сложенных из почерневших стволов. Поселение защищал частокол, а на коньках домов торчали черепа.
За забором было тихо, понаблюдав еще немного, Каспар свернул в сторону от реки, чтобы подальше объехать деревню уйгунов.

59

В Синих лесах мессир Кромб чувствовал себя заново родившимся. Полученная в разоренном замке Сила бурлила в нем, точно вода в полном котле. Он набрал ее столько, что даже смог отпугнуть духов холода и разложения – своих прежних хозяев, когда те, желая отомстить, хотели с ним посчитаться. Правда, ему все равно пришлось бежать, да так быстро, что он едва не потерял след Каспара Проныры. Но мессир Кромб следа все-таки не потерял, сейчас он был в силе, а знаний и опыта ему было не занимать, уже не первую сотню лет он мотался между мирами.
Здесь, в Синих лесах, где до нижних миров было рукой подать, маг был еще сильнее. В любой момент, не прилагая значительных усилий, он мог вызвать на помощь демонов.
Животные и растения Синих лесов, изуродованные дыханием нижних миров, чувствовали в мессире родственную силу разрушения и не пытались ему вредить. Только ослепший земляной червь, слишком глупый, чтобы думать, выпрыгнул из норы, чтобы проглотить Кромба, и через мгновение ошметки его плоти разлетелись по округе.
Уничтожив червя-гиганта, мессир Кромб торжествующе расхохотался и поспешил дальше. Он отставал от отряда Проныры всего на пару сотен ярдов и мог ударить им в спину немедленно, но в этом случае не испытал бы заслуженного наслаждения, не смог бы в полной мере вкусить радость своего триумфа, и самое главное – не получил бы всего везения этой команды.
Маг превратился в облако черного тумана и заскользил между чешуйчатыми стволами, выискивая подходящее для нападения место.
Вот и небольшая полянка; Проныра и его бойцы пересекали ее торопливо, им не нравилось быть на открытом месте.
«Я скажу им: «Все, теперь вам не отвертеться!» – ликовал Кромб. – Или лучше так: «Какая приятная встреча, не правда ли?»
Появившись из ниоткуда, он материализовался в десяти ярдах перед ехавшим впереди Каспаром Фраем.
– Какая приятная встреча! – прохрипел Кромб, мерзко улыбаясь.
Проворный эльф вскинул лук и всадил в мага стрелу, но тому это не повредило, правда, сбило с мысли, он как раз собирался продолжить, а тут…
Вырвав из груди стрелу, маг в бешенстве отшвырнул ее.
– Ну что, жалкий звереныш, чего ты этим добился?! Разве не видишь, кто перед тобой?!
Каспар и его товарищи растерянно переглядывались, но невидимый золотой единорог, висевший на шее Каспара, уже испускал волшебные лучи. Кромб знал об этом талисмане и старательно закрывался от него, но некоторое неудобство все же испытывал.
– Итак, мерзавцы, вы умрете мучительной смертью!
Орк и гном выбрались из седел и стали обходить Кромба с двух сторон. В их руках было оружие, и в намерениях этих существ мессир не сомневался.
– Жалкие черви! Вы надеетесь повредить мне?
Кромб захохотал, но был вынужден сделать пару шагов назад. Арбалетный болт ударил Кромба в бедро, тот погрозил Бертрану пальцем и просипел:
– Поиграли, и хватит! А сейчас вы все умрете!
Многократно усиленный голос мессира Кромба прогремел над Синими лесами. Призывая демонов, он вскинул руку, и из образовавшейся в земле воронки непрекращающимся потоком хлынули тысячи гудящих насекомых – это были черные шершни.
Они уносились в небо, свиваясь в угрожающие рои, которые пополнялись все новыми легионами.
– Достаточно! – воскликнул Кромб, и воронка в земле закрылась. – А теперь сожрите их плоть, слуги мои верные, и передайте мне все то, что имеют эти недостойные твари!
Услышав приказания мага, тучи шершней набросились на указанные им жертвы. Послышались жуткие крики, визг, топот… Кромб стоял, смежив веки, и плавными движениями рук дирижировал этим убийством. Каждый новый крик приносил ему толику радости, мессир пьянел от своей мести и могущества.
Яростное гудение шершней ослабло, и это означало, что с жертвами покончено.
– Теперь несите мне их силы и возможности! Несите, слуги мои верные!
Кромб распахнул пасть, усеянную острыми клыками, и в нее, свиваясь штопором, устремилась все эта гудящая армада насекомых-убийц.
Это продолжалось какое-то время, затем мессир Кромб захлопнул пасть и еще несколько мгновений, не открывая глаз, наслаждался своей Силой и новыми ощущениями. Ему вдруг захотелось… странное дело – ему захотелось сочной травы, а еще мерку отборного ячменя и подсоленную корку.
– Да что же это такое! – воскликнул Кромб и открыл глаза. К своему удивлению, он увидел, что Фрай и его люди целы, хотя вид у них очень подавленный. Правда, теперь они были без лошадей, от которых остались только вычищенные добела скелеты.
– Так вот почему я хочу овса… – произнес Кромб.
– Шустри-и-ик! – запричитал пронзительно гном. – Он убил моего Шустрика-а-а!
– Да что же ты так орешь! – поморщился Кромб, и в следующее мгновение Фундинул с ревом бросился на него и принялся в бешеном темпе наносить удары топором. Кромб закрылся защищавшим от оружия магическим коконом, но гном не отступал, а вскоре к нему на помощь пришел орк с огромным двуручником, а потом Фрай и дворянин. Они исступленно рубили неподдающийся кокон до тех пор, пока Кромб не почувствовал, что начинает слабеть – нет, не от тяжких ударов, а под напором ярости и духовной силы этих существ.
– Вот незадача, нужно удирать!
Кромб хлопнул в ладоши и вместе с коконом провалился сквозь землю.

60

Как только земля сомкнулась над провалившимся Кромбом, солнечный свет стал ярче.
– Ушел, мерзавец! – сказал Фундинул и тяжело опустился на землю. Он старался не смотреть туда, где лежали останки Шустрика. – Эх, сколько же мы вместе пережили, через что прошли!..
– Шустрик погиб в бою, как воин, – сказал Углук. – Какой еще мул может похвастаться такой смертью?
– Я понимаю тебя, Фундинул, – сказал Каспар и положил руку на плечо гнома. – Но нам некогда горевать. Мессир Кромб может устроить нам новые крупные неприятности.
– А еще скоро здесь появятся гельфиги и уйгуны, чтобы проверить, кто колдовал в их лесах, – добавил Углук.
– Они что, чувствуют магию? – спросил Бертран.
– Здесь все ее чувствуют, место такое.
– Берите с собой седельные сумки, нам нужно уходить! – приказал Каспар, и все тотчас кинулись собирать разбросанные вещи. Упоминание об уйгунах и гельфигах быстро привело отряд в чувство.
– Прощай, Шустрик, – произнес Фундинул и, шмыгнув носом, положил возле черепа мула сорванный цветок.
– Все, уходим к лесу! Скорее! – скомандовал Каспар, и они почти побежали, спинами чувствуя приближение новой опасности.
Выйдя к речке, немного перевели дух и двинулись дальше.
– Хорошо, что щиты не взяли, – сказал Бертран. – Я все время жалел, а теперь радуюсь.
– Есть чему радоваться, – мрачно произнес Каспар.
Они снова двинулись вдоль речки, обходя заболоченные участки и продираясь сквозь заросли прибрежного кустарника. Аркуэнона Каспар поставил во главе колонны, тот время от времени замирал на месте, и тогда казалось, что его лисьи ушки становятся торчком.
Пока ничто не говорило о том, что по следам отряда пущена погоня: птицы вели себя спокойно, лягушки с интересом таращились на путешественников и нехотя прыгали в камыши. Речка вбирала воду болот и постепенно становилась шире, но ветви деревьев по-прежнему смыкались над ней, не позволяя путникам увидеть небо.
Каспар решил уже было, что погони совсем не будет, когда шедший впереди Аркуэнон остановился и, повернувшись, сказал:
– Я слышу уйгунов, они идут по нашему следу.
– Давайте в чащу, – скомандовал Каспар. – Может, удастся оторваться!
И они полезли через кустарник, с треском прокладывая себе дорогу. Скоро сзади послышались топот лошадей и тонкие звериные выкрики уйгунов.
Посланные на шорох несколько стрел завязли в кустарнике. Потом топот лошадей и звон уздечек стали слышаться слева.
– Нет, не уйдем, – задыхаясь, сказал Бертран. – Они нас обходят, потому что места знают лучше. Нужно принимать бой!
– Да, – согласился Каспар, бросая седельную суму на землю. – Будем драться, другого пути нет!
Когда меж деревьев появились первые уйгуны, их уже ждали. Пригибаясь к гривам черных низкорослых лошадей, всадники ухитрялись разгоняться и лавировать между деревьями. Их было десятка полтора.
Каспар и Аркуэнон одновременно спустили тетиву. Двое уйгунов покатились по земле, третьего неожиданно схватило ветвями дерево-демон, корявые ветви сомкнулись, брызнула кровь, и все было кончено. Каспар невольно огляделся, боясь, что и здесь могла притаиться такая же опасность.
Потери не смутили уйгунов, они обошли отряд с другой стороны и, прячась за деревьями, атаковали с флангов, подбадривая себя выкриками и размахивая кривыми мечами.
Каспар выстрелил еще раз, ранив одного всадника, и взялся за меч – противник подошел слишком близко.
Завертелась карусель атак и контрвыпадов. Фундинул действовал топором, как крюком, стаскивая всадников на землю. Но, даже оставаясь без хозяев, уйгунские лошади не сдавались и набрасывались на врага точно волки, сверкая красными глазами и роняя с губ пену.
Одна из них, не смирившись с потерей всадника, бросилась на Углука и попыталась его укусить, орку пришлось оглушить ее кулаком.
Поняв, что верхом в такой тесноте драться неудобно, уйгуны спешились и стали теснить чужаков. Теперь их кривые мечи были уместнее, чем топор Фундинула, двуручник Углука и длинный кавалерийский меч Бертрана. Но им не хватало хладнокровия, уйгуны никогда не отступали и желали добиться победы сию секунду. Их подводило упрямство.
Аркуэнон повел свою войну, прячась в кустах и вгоняя стрелы во врагов в самые ответственные моменты.
Двое стали наскакивать на Каспара, визжа и яростно размахивая кривыми клинками. Они горячились и мешали друг другу. Воспользовавшись этим, Каспар покончил с уйгунами двумя быстрыми выпадами и быстро огляделся. Бертран сдерживал атаки последней пары. Пока к нему на помощь пробирался через кусты Углук, фон Марингер зарубил обоих противников.
– Уходим! – скомандовал Каспар, поднимая с земли седельную суму. – Полагаю, они здесь не последние…
Аркуэнон опустошил несколько уйгунских колчанов, забирая их грубые стрелы – что делать, запас его собственных подходил к концу.
– Мы должны поступить, как хитрая дичь, – неожиданно предложил он.
– Что значит хитрая дичь?
– Хитрая дичь путает следы и идет кругами.
– Согласен, у нас ведь все равно нет выбора.
И снова начались блуждания в чаще, где помимо уйгунов и гельфигов скрывалось множество других опасностей.
Несколько раз с деревьев путников атаковали змеи, затем из огромной норы на них бросился червь, он почти не чувствовал боли, и только двуручник Углука заставил его убраться обратно.
Время от времени лесное эхо доносило крики уйгунов – они все еще шли по следу «хитрой дичи». Каспар и его бойцы спешили, как могли, но тяжелая ноша и постоянные стычки с агрессивными обитателями леса изматывали их.
В очередной раз сменив направление, они неожиданно наткнулись на участок леса, сплошь затянутый жесткой паутиной. Обходить это препятствие было долго, пришлось паутину резать, провоцируя гигантских пауков на нападение. Они бросались с деревьев вниз, щелкая челюстями, и норовили вцепиться в жертву. Один свалился прямо на шлем Углука, и, если бы не мгновенная реакция Аркуэнона, смахнувшего мерзкую тварь кинжалом, орку не поздоровилось бы.
Наконец сети пауков-гигантов остались позади, и отряд прибавил ходу.
– Скоро мы выйдем на собственный след, – предупредил эльф. – Нужно перебраться через реку и идти по другому берегу.
– Я согласен, – сказал Каспар, тяжело переводя дух. Марш выдался нелегкий.
Река была не широкая, но довольно глубокая – только Углук, хоть и погрузившись по шею, мог стоять на дне, остальным пришлось плыть.
Гном признался, что плавать не умеет вовсе, и с опаской поглядывал на орка, боясь, что тот станет над ним насмехаться, но Углук без лишних слов поднял и перетащил боевого товарища вместе с его топором на другой берег. Последним переправился Каспар, а Аркуэнон с луком в руках страховал переправу.
Сушиться времени не было, и они двинулись дальше в отяжелевших сапогах и одежде. Сумки через реку переносил Углук, поэтому продукты остались целы, овес, за ненадобностью, бросили еще накануне.
Вдоль берега шли, пока не стало темнеть, место для ночлега выбрали в кустарнике, усыпанном белыми, приятно пахнущими цветами. О том, чтобы разжечь костер, не могло быть и речи, ужинали сухарями и остатками копченого мяса. Углук мрачно вздыхал, но не жаловался.
Ночь провели в тревожной полудреме, хватаясь за оружие при малейшем шорохе, и с первыми лучами солнца, высветлившими макушки деревьев, снова пустились в путь.

61

По правому берегу идти было проще, земля здесь была не так заболочена, как на левом. Временами издалека доносились вопли уйгунов, и тогда все замирали, однако пока что их искали на другом берегу реки.
– Похоже, они потеряли наш след, – заметил Бертран.
– Хотелось бы в это верить.
Миль через пять речка стала шире и разделилась на несколько рукавов, сквозь редкий прибрежный кустарник заблестела озерная гладь.
Деревья расступились, показалось небо с белыми барашками облаков, краски вокруг стали ярче.
– Ух ты, красота какая! – восхитился Фундинул и улыбнулся – впервые после гибели Шустрика.
– Озеро – это хорошо, – сказал Каспар, опуская на траву сумку. – Это означает, что мы идем согласно карте.
– Там, у берега, место пустое, – сказал Углук, указывая рукой. – По таким лужкам олени выходят к водопою. Если Аркуэнон сядет в кустах…
– Нам нельзя жечь костер, Углук, – остановил его Бертран. – А кушать оленя сырым мне не хочется.
– Так никого же нет, ваша милость, – обратился орк к Каспару. – Все уйгуны давно отстали – мы перехитрили их.
Точно в пику сказанному послышался топот, и на дальний берег озера выехал большой отряд уйгунов – всадников шестьдесят.
– Не поднимайтесь, – предупредил Каспар, приседая еще ниже, хотя кусты надежно укрывали их.
Скоро уже всем стали хорошо видны всадники на черных лошадях. Со всей очевидностью, они прочесывали берег в поисках каких-то следов ускользнувших чужаков и должны были вот-вот оказаться совсем рядом.
– Их слишком много, – сказал Бертран, взводя арбалет.
– Да, а бежать уже некуда, – согласился Каспар.
– А может, не заметят? – прошептал Фундинул, подтягивая к себе топор.
– Дюжин пять наберется, – подсчитал Углук. – Но если всех положим, можно будет спокойно жечь костер…
Неожиданно старший отряда уйгунов вскинул руку, и они остановились. Каспар и его бойцы замерли, им казалось, что все уйгуны смотрят на заросли, в которых они прячутся.
«Может, мы с подветренной стороны сидим и они нас почуяли?» – подумал Каспар. Другого объяснения поведению уйгунов он не находил.
Но объяснение нашлось: на открытое прибрежное пространство из леса вышли четверо уже знакомых Каспару и его товарищам почти непобедимых воинов. Они выглядели безупречно, будто успели сменить доспехи и амуницию после недавнего камнепада, устроенного для них бойцами Каспара.
Возможно, вначале они не собирались драться с уйгунами, но те восприняли появление пришельцев как вызов. Старший уйгун коротко выкрикнул команду, и всадники понеслись на невесть откуда взявшихся пришельцев.
Первый доскакавший до них всадник и его лошадь были разрублены в одно мгновение, четыре меча действовали согласованно, как один. Потом они замелькали еще быстрее, в воздухе завертелись срубленные головы, руки, оброненные мечи и половинки рассеченных щитов. Пришельцы, столь умелые в бою, вели себя весьма странно – они не сходили с места, даже если рисковали быть смятыми скачущими всадниками. Когда такое происходило, они падали, но быстро поднимались, даже если им доставалось копытами.
Несколько раз, когда уйгуны дружно наваливались, Каспару казалось, что с четверкой пришельцев покончено, но они снова поднимались и опять начинали плести черными мечами свои смертельные кружева.
– Значит, эти демоны так и шли по нашему следу, – сказал Каспар, наблюдая за бойней. – Интересно, кто их послал?
– Мало ли у тебя врагов? – вопросом ответил Бертран.
Битва продолжалась. К уйгунам подошел небольшой резерв, и они продолжали атаковать. Один из четверки пришельцев падал чаще других и поднимался уже с трудом, а это означало, что уйгуны не зря несли такие страшные потери. Им удалось свалить еще одного и затоптать лошадьми, но он сумел подняться, и, хотя стоял как-то криво, на скорость его меча это никак не влияло – изувеченные им уйгуны продолжали валиться из седел.
Лишенные всадников лошади с жалобным ржанием носились по берегу.
– Ваша милость, может, самое время сбежать? – предложил Фундинул.
– Мысль хорошая, но, боюсь, нас заметят, да и уйгуны эти еще не последние в лесу, – сказал Каспар. – Давай подождем, пока не решится окончательно, кто одолеет, а там посмотрим, как поступить дальше.
От четверых пришельцев осталось трое, причем у одного не хватало руки. Судя по спокойному, отрешенному выражению лица, боли он не чувствовал.
Теперь эти трое стояли спинами друг к другу и рубили всякого уйгуна, который оказывался в пределах досягаемости. Попытка набросить на них арканы не увенчалась успехом, пришельцы рассекали их в полете.
Уцелевшие уйгуны решились на окончательный штурм и, сбившись в небольшую группу, с отчаянными криками ринулись в последнюю атаку. Всей своей массой они сшибли тройку пришельцев, и битва закипела на земле, уйгуны прыгали из седел и продолжали рубить. Но до конца со своей задачей они так и не справились, и семеро уцелевших вскочили на лошадей и умчались в лес, а среди изувеченных тел поднялись двое пришельцев, однорукого с ними уже не было.
Постояв на месте какое-то время и, видимо, посовещавшись, пришельцы двинулись в сторону зарослей, где прятались Каспар и его отряд.
– Заметили, – сказал Углук.
– Давайте выходить, на открытом месте легче будет их окружить, – сказал Каспар и надел шлем.
Отряд выдвинулся навстречу противнику. Аркуэнон выстрелил, но его стрела была отбита черным мечом с начертанными рунами. Вторым попытал счастья Каспар, но и его стрела, коварно посланная в бедро противника, отскочила от подставленного клинка.
Чтобы обмануть пришельцев, Бертран выстрелил из арбалета навскидку, однако стальной болт лишь высек из чужого меча искры и, срикошетив, улетел в лес.
Противники сходились. Углук с ревом кинулся в атаку и нанес страшный удар, но один из пришельцев его парировал, хотя оба выглядели неважно: рубцы на шлемах, в броне пробоины с потеками крови.
Углук снова атаковал, ему на помощь бросился Фундинул. Потом подключились Каспар и Бертран. Аркуэнон остался сзади, ища момент для верного выстрела.
И снова закружилась карусель, как во время первого столкновения с этими существами. Они размеренно отбивались и грамотно наносили ответные удары. Каспар берег силы и бил в те моменты, когда противник отвлекался на Бертрана. Удары достигали цели, но изрядно помятая кираса все еще была прочна.
Пару раз противник зацепил Каспара, однако ущерб ограничился царапинами на стальных накладках. Один раз пришелец удачно встретил удар Каспара, даже заныло запястье. Несмотря на потрепанный вид, пришельцы крепко держали свои мечи.
Орк и гном работали в единой связке, и их противнику было особенно тяжело. Он вовремя парировал удары двуручника, но за топором Фундинула все чаще не поспевал. Высокие накладки из черной стали на его ногах были покрыты рубцами, а коварный гном все не унимался.
Над плечом Каспара просвистела стрела и угодила пришельцу в переносицу. Он отшатнулся, сумел отбить удар Бертрана, но Каспар крепко приложил его по шлему, и тот дал трещину.
Бертран сделал стремительный и мощный выпад, отразить который было просто невозможно. Белая сталь пробила сталь черную и, пронзив пришельца насквозь, клинок показался из спины. Бертран выдернул оружие с поворотом, что сделало рану больше. Из нее хлынула густая темная кровь, пришелец упал на колени и попытался что-то сказать, но силы уходили.
Замахнувшись, Каспар нанес последний удар, обезглавленное тело повалилось наземь.
Почти тотчас донесся торжествующий вопль Фундинула – его враг, потеряв ногу, свалился на землю, а Углук нанес завершающий удар.
– Все целы? – спросил Каспар, переводя дух.
К нему подошел Фундинул, он получил резаную рану бедра. Нанесенная черным клинком, она почти не кровоточила и выглядела как подпаленная огнем. Впрочем, опыт лечения таких ран у Каспара уже имелся, и он быстро помог гному.
– Будь этих чудовищ трое, мы бы не справились, – сказал Фундинул, осторожно разминая ногу. – А как на людей похожи, не в обиду будь сказано…
Слегка прихрамывая, Фундинул сделал несколько шагов и осторожно поднял с земли черный клинок.
– Странный металл, – сказал он. – Никогда не видел такого.
– И это говорит гном?! – изумился Бертран.
– Да. – Фундинул пожал плечами. – И любой мой сородич сказал бы то же самое. Этот металл не из нашего мира, он не рожден землей.
– А что за руны на лезвии, ты знаешь? – полюбопытствовал Углук.
– Я – нет. Может быть, ты, Аркуэнон?
Эльф взял меч и взглянул на руны.
– У нас есть легенды о виббенах, – сказал он. – Они не принадлежат ни к одной расе земли и более близки к демонам.
– Да уж, – вздохнул Каспар и огляделся. – Пора уходить, мы здесь изрядно пошумели.
Углук попытался поймать оставшуюся без хозяина уйгунскую лошадь, но она умчалась.
– Неужели ты бы поехал на этом злобном чудовище? – спросил гном. – И потом – зачем нам одна?
– А мы бы на нее сумки погрузили, – ответил орк.
Трофеев брать не стали и двинулись дальше, теперь уже на юг, где Каспар надеялся отыскать Башню Ужаса.

62

Впервые за все время путешествия по Синим лесам утром сквозь кроны деревьев к земле пробились солнечные лучи. Каспар встал с одеяла и сладко потянулся.
– Доброе утро, ваша милость, как спалось? – приветствовал командира стоявший в дозоре Фундинул.
– Спасибо, хорошо.
– А мы тут с Аркуэноном в старых запасах покопались, нашли трав сушеных и решили сделать отвар! – Гном протянул Каспару кружку, от которой струился аромат, напоминавший о лугах средь ливенских лесов.
– А не того? Не почуют враги дым от костра?
– Не почуют, мы в канаве жгли, в тумане, на веточках сухих, чтобы не дымило.
Каспар сделал глоток и ощутил, как потеплело в желудке и кровь быстрее побежала по жилам.
– Спасибо, Фундинул, очень кстати.
– Не за что, ваша милость.
– Эх, еще бы побриться! – Каспар поскреб отросшую бороду.
На завтрак была овсяная каша, но никто не жаловался – горячей еды не ели двое суток. Радовались, что остались хоть какие-то продукты, ведь в Синих лесах добыть их было негде, а обещанных Углуком оленей не попадалось.
После завтрака двинулись в путь, и чем дальше уходили, тем гуще становился лес. Шедший первым Углук время от времени рубил мечом колючие лианы, потом его сменил Фундинул.
Часа через два лес стал редеть, деревья становились все ниже, а травы – напротив, набирали силу, скоро под ногами захлюпала вода.
– Болото, – сказал Фундинул.
– Да уж, вляпались, – согласился Каспар и покрутил головой. – Однако обходить некуда, со всех сторон болото. Давайте попробуем пробиться, кажется, там, впереди, снова лес.
И они стали пробиваться, перепрыгивая с кочки на кочку и делая недолгие передышки на утлых островках. Заросли камыша сменялись окнами чистой воды, но и оттуда на Каспара и его бойцов как будто кто-то посматривал.
В какой-то момент идти стало совсем некуда, кочки закончились, и впереди простирался лишь яркий ковер из болотных трав и кувшинок на высоких ножках.
– Красиво, а толку от этой красоты мало, – пожаловался Фундинул, поправляя на плече суму.
– Теперь я пойду, – внезапно вызвался Аркуэнон.
Он сделал шаг, и зеленый ковер под ним чутко заиграл. Жалобно квакнула и спряталась в тину лягушка. Аркуэнон постоял еще немного, потом медленно двинулся вперед, прощупывая ногой хлипкую тропу.
Каспар шагнул за ним и тут же провалился по колено. Делать было нечего, он продолжил движение, по его следам пошли остальные.
Эльф довольно уверенно шел от кочки к кочке, иногда останавливался и возвращался, чтобы пойти в обход. Как ни медленно двигался отряд, но лес впереди понемногу приближался, скоро показался берег с чистой водой.
Неожиданно кочка, на которую собирался наступить Каспар, открыла желтые глаза, и высунувшаяся из воды зеленая рука крепко вцепилась в его лодыжку.
Шедший следом гном выхватил из-за пояса топор и, замахнувшись, крикнул:
– А ну, немедленно отпусти, иначе узнаешь, что такое гнев Каспара Фрая!
Кочка удивленно заморгала, лапа на ноге Каспара разжалась, и существо скрылось под водой.
– Озерные люди! – угадал Бертран. – Вот они куда сбежали!
– Скорее болотные, – заметил Фундинул. – Но и они слышали о его милости.
– На наше счастье, – буркнул тяжелый Углук, проваливаясь по пояс.
Берег с чистым белым песочком был совсем рядом – ярдах в двадцати. Каспару уже представлялось, как они отдохнут и смоют вонючую болотную грязь.
– Кажется, добрались, ваша милость, – сказал Углук, взбираясь на кочку.
– Да, кажется…
Не успели они порадоваться, как в расположенной неподалеку трясине забулькали пузыри, грязь заволновалась и запахло тухлыми яйцами.
– Это еще что?! – недовольно воскликнул Бертран, зажимая свой графский нос.
Трясина вдруг вспучилась горбом, и из ее глубин поднялось нечто огромное, грязное и парящее зеленоватым туманом. Чудище встряхнулось, стала видна уродливая голова. Вспыхнули красные, горящие злобой глаза, распахнулась пасть, показывая огромные клыки.
– Демон, – произнес Фундинул потрясенно. – Но кто его вызвал?
– Я сам пришел! – неожиданно отозвался демон и, расправив крылья, повернулся спиной к солнцу. – Сейчас погреюсь и сожру вас, жалкие человечки!
– Никто не смеет называть меня человеком! – возмутился Аркуэнон и выстрелил в демона.
Стрела ударилась о широкую грудь и отскочила, не нанеся чудовищу никакого вреда, зато крепко его обидела. Он заревел, потрясая когтистыми лапами, и стал выбираться из ямы.
– Бежим! – крикнул Каспар.
– Куда? Мой обед, стоять! – приказал демон и растерянно завертел головой, не зная, за кем гнаться. «Жалкие человечки» разбегались так прытко, что это его озадачило. Наконец он мощно взмахнул крыльями и, устроив небольшой ураган, выдернул себя из трясины и приземлился на берегу.
– Стойте, все равно сожру! – заорал он и помчался по лесу, задевая рогами деревья и сминая кусты.
Каспар слышал этот жуткий топот и бежал со всех ног. Он понимал, что против огромного, неуязвимого для стрел чудовища им не устоять, а мессира Маноло рядом не было. Управлять силой амулета Каспар тоже не умел, тот срабатывал сам, когда ему вздумается.
Демон ревел совсем рядом, иногда помогая себе крыльями и проносясь над открытыми местами. Они хлопали, словно паруса, поднимая ветер и срывая с деревьев листья.
Каспару требовалась передышка, он прыгнул за толстый ствол и замер, стараясь сдерживать дыхание. Тяжело топоча, рычащий демон пробежал мимо, и Каспар с удивлением заметил, что тело чудовища стало каким-то размытым и прозрачным. Сквозь него были видны деревья и трава.
Демон сделал еще несколько шагов – и растворился без следа, как будто его и не было.
Из-за деревьев, сначала с опаской, а потом смелее стали появляться бойцы отряда – все оказались целы.
– Чего это было, а? – спросил Углук, оглядываясь. – Сначала он деревья ломал, а теперь раз – и нету.
– Думаю, что в Синих лесах грань между нашим миром и нижними мирами куда тоньше, чем в других местах. И демоны могут сами подниматься к нам и так же быстро проваливаться обратно, – предположил Каспар.
– Очень вовремя он провалился, надо сказать, – заметил Фундинул. – Еще немного, и мы бы стали его обедом.
– Ты как всегда прав. – Каспар огляделся, определяя направление и проверяя, не сбились ли они с пути. – Ну что, если раненых нет, двинемся дальше.

63

Ночь путешественники провели у подножия дерева, такого большого, что все прочие стоявшие поблизости выглядели по сравнению с ним карликами.
Любивший все большое Углук не удержался, чтобы не измерить толщину этого гиганта. Оказалось – двадцать два обхвата.
Земля под деревом была голой, без единой травинки, и это Каспара вполне устраивало. Расстелив одеяла и разделив ночь по сменам караула, бойцы погрузились в сон.
Первым стоял Углук. Патрулируя вокруг дерева, он в абсолютной темноте сумел подстеречь нарушителя – средних размеров вепря, пришедшего под дерево поискать себе корма. Орк атаковал его с мечом в руках, но не смог убить с одного удара. Вепрь взревел и бросился мстить, но нарвался на второй – разящий – удар и свалился замертво.
Шум переполошил всех спавших, они повскакивали с оружием наготове, но Углук успокоил их:
– Все в порядке – это я на завтрак вепря заготовил!
В его голосе звучала неподдельная радость. Каспар подошел, чтобы проверить, в чем дело, и даже высек огнивом искру, чтобы зажечь сухой мох. Трофей орка действительно напоминал вепря, но голова его составляла едва ли не половину длины тела. Из распахнутой пасти торчали клыки – слишком большие для дикой свиньи, а покрывавшая животное шерсть оказалась жесткой, как стальная кованка.
– Ты полагаешь, его можно употребить в пищу? – осторожно спросил Каспар, подкладывая в импровизированный светильник немножко мха.
– А почему нет? – Углук громко сглотнул слюну. – Сейчас распотрошу, лучшее мясо вырежу, чтобы никакие твари не утащили – здесь же это запросто, а утром перед уходом приготовим.
– Ну попробуй, – пожал плечами Каспар. – Только света я тебе не оставлю, заметить могут.
– Ничего, ваша милость, я и в темноте управлюсь.
Все снова легли спать, а Углук достал из сумки трофейный кинжал и стал на ощупь разделывать тушу. Но странное дело, едва он распотрошил трофей, как от него стал исходить неприятный запах. Поначалу Углук не обращал на это внимание, полагая, что случайно распорол кишки, однако запах усиливался и скоро разбудил гнома.
– Эй, Углук, это ты так воняешь? – спросил он недовольным голосом.
– Спи, я занят важным делом.
– Отошел бы к кустам, что ли, зачем же рядом-то гадить?
– При чем тут это?! – возмутился орк. – Я не гадить тут уселся, я вырезку делаю, никчемный ты коротышка!
Зловоние усиливалось, и вскоре поднялись все, даже Аркуэнон.
– Как-то странно пахнет, Углук, ты не находишь? – проговорил Бертран, широко зевая.
– Это в тебе голубая дворянская кровь говорит, – пояснил Углук. – На самом деле запах вполне обыкновенный.
– Нет, не обыкновенный, – вмешался Каспар. – По-моему, зверь тебе попался порченый, других в этом лесу и быть не может, так что оттащи его подальше, иначе мы спать не сможем.
– Я почти закончил, ваша милость!
– Можешь завтра сам его съесть – целиком. А сегодня унеси и руки не забудь почистить.
Углук тяжело вздохнул, взял вепря за ногу и потащил прочь от дерева. Все успокоилось, и путешественники мирно проспали до самого утра, когда выяснилось, что провонявшего вепря дочиста объели местные падальщики, от брошенного в канаве трофея остались только кости, но и они все еще сохраняли резкий запах.
Углук выглядел подавленным, его не подбодрила даже лишняя порция сухарей.
Позавтракав, отряд снова выступил, но очень скоро уперся в очередное болото, правда, преодолеть его оказалось совсем нетрудно, потому что здесь имелись проложенные посуху тропы.
Выйдя на берег, путешественники обошли яму, откуда шел такой запах, будто в ней валялся еще один вепрь.
За болотом начался вполне обычный с виду лес, появились птицы, дикие пчелы вились над усеянным цветами плющом. Бойцы отряда слегка расслабились, а Углук стал заглядывать под каждый куст в надежде найти грибы.
Неожиданно лес стал редеть, и скоро отряд вышел к самому настоящему саду.
Ровные ряды деревьев, дорожки между ними, стриженые кусты – все указывало на то, что за садом ухаживают.
– Ущипните меня, – попросил Фундинул. – Откуда в этих дебрях такая красота?
– Может, это сон? – поддержал его Углук. – Наверное, колдун морочит нас, тот же мессир Кромб, не к ночи будь сказано…
И орк стал озираться, выискивая возможного врага. Сад начинался за узкой полосой сорных трав, отделенный от них невидимой границей.
– Там есть ручей, – заметил Бертран.
– Ручей есть, а вот фруктов на деревьях я что-то не вижу! – высказал недовольство Углук. – Сад есть, а толку никакого.
Шелковистая зеленая трава манила прилечь, по веткам прыгали невиданные птицы с ярким золотистым оперением и длинными хвостами, они услаждали слух путешественников сладкоголосым пением.
Посреди ужасов Синих лесов сад казался сновидением.
– Будем действовать осторожно, – сказал Каспар и достал из сумы шлем. – Лучше быть готовым ко всяким неожиданностям, что-то не очень мне верится в добрую сказку о пряничном домике.
Он осмотрел «Железный дождь», покрутил медный барабан, проверяя механизм.
Углук и Фундинул тоже приготовили оружие, Бертран зарядил арбалет, а эльф остался неподвижен – он всегда был в полной готовности.
Отряд осторожно двинулся к невидимой границе сада, птичьи голоса стали громче, отчетливее зажурчал ручей. Каспар осторожно опустил ногу на мягкую подстриженную траву, но не почувствовал никаких опасных изменений вокруг.
Они вышли к посыпанной дробленым камнем дорожке, Углук все же приметил какой-то плод и тут же подцепил его мечом. Плод упал и раскололся, из него вывалилась целая сотня небольших бескрылых ос. Они начали драться друг с другом, все против всех, отрывая головы и перекусывая лапы.
– Ну что, расхотелось яблочка? – спросил Каспар.
Неожиданно с ветки слетела красивая птица и долбанула Бертрана по шлему. Граф принялся отбиваться от злобной пичуги, ей на помощь прилетели еще несколько. Они стали атаковать всех бойцов отряда, распаляясь от собственной ярости и теряя разноцветные перья.
– Да что с ними такое? – поразился Бертран.
Птиц становилось все больше, они кружили над отрядом галдящей беспокойной стаей.
– Полагаю, мы на правильном пути! – объявил Каспар, стараясь перекричать птичий гомон и отбиваясь от атакующих птах. – Где-то здесь должна быть Башня Ужаса, наверно, это как-то связано с ней!
– В таком случае она, скорее всего, вон за той рощей! – прокричал Бертран, закрывая лицо одной рукой и указывая другой на группу кипарисов.
Стоило, однако, отряду попытаться двинуться к роще, как летавшие над головами птицы обрушились на них словно ураган. Теперь это были настоящие убийцы, их клювы заметно удлинились, а острые когти оставляли царапины даже на стальных накладках. О том, чтобы как-то обороняться, не могло быть и речи, пришлось нестись во всю прыть, чтобы укрыться в роще.
Под деревья птицы не сунулись, видимо, это была уже не их зона ответственности.
Снова превратившись в безобидные создания, они вернулись на деревья и запели, а Каспар и его друзья отдышались и стали считать раны.
Как оказалось, все получили довольно много глубоких царапин и порезов. Углук выглядел так, будто пронесся на лошади через кусты терновника – бедняге, как самому высокому, досталось больше всех. Пришлось обратиться за помощью к котомке мессира Маноло. Когда раны затянулись, путники прошли сквозь рощу и увидели Башню.
Она стояла посреди большого круга черной выжженной земли, ее контуры казались какими-то расплывчатыми.
– Мне кажется, я слышу гудение, – сказал Бертран, в задумчивости проводя рукой по затянувшимся порезам.
– Я тоже его слышу! – признался Фундинул. – Такая высокая нота, как будто крутится жестяной волчок.
– Какой волчок? – не понял Углук.
– Игрушка такая детская, – пояснил Каспар. – Ну что, идем к Башне?
– Страшновато, – признался гном.
– А ты можешь вернуться к птичкам, – посоветовал ему Углук и двинулся следом за Каспаром.
Издалека Башня казалась белой, но по мере приближения к ней темнела, как будто создавая вокруг себя пелену тени.
– А где вход? – спросил Углук, когда до Башни осталось ярдов тридцать. – Как мы попадем внутрь?
– Ни входа, ни окон, ни бойниц, – подвел итог Каспар после беглого осмотра. – Мы обязательно что-то придумаем, но не сегодня. Ведь уже вечер, не так ли?
Все стали озираться, возле Башни напрочь исчезло чувство времени – никто не мог вспомнить, день сейчас или утро. Было светло, но солнце пряталось за какой-то молочной пеленой.
Сложив седельные сумки в кучу, бойцы отряда стали обследовать стены Башни.
Вблизи громадное сооружение выглядело менее плотным, напоминая застывший столб дыма. Фундинул прикоснулся к стене и тут же отдернул руку.
– Ух ты, жжется! – пожаловался он.
– Да она еще и вращается! – заметил Бертран.
Приглядевшись, Каспар понял, что граф не ошибся. Башня действительно вращалась, но так быстро, что это трудно было уловить.
– Хорошо, узнали мы достаточно, пора уходить, – сказал он.
– И что, снова идти к этим птичкам-убийцам? – недовольно проговорил Фундинул.
– Нет, полагаю, мы устроимся в роще.
Они вернулись в кипарисовую рощу, сели под дерево и неспешно перекусили. Оставшуюся еду и воду приходилось экономить, ведь за пределами рощи пришлось бы столкнуться с кровожадными птицами.
Садилось солнце, Каспар сидел и смотрел, как удлиняются тени. Птицы в саду замолкли, звонче стал журчать ручей, а вот тональность вращающейся Башни не изменилась. Каспару еще предстояло найти способ проникнуть в нее и забрать Огрскую печать, тогда можно будет вернуться в Ливен.

64

Купеческий караван вступил в Ливен, когда начинало темнеть. Нервируя собак, тяжело груженные телеги прогрохотали по улочкам северной окраины и, проехав через половину города, остановились на Рыночной площади.
– Мы прибыли, господа, – сказал хозяин обоза, подходя к телеге, на которой ехали трое пассажиров из Харнлона – щуплый старичок с седой бородой и двое плечистых молодцов, обладавших весьма живописными физиономиями с множеством шрамов и сломанными носами. Одеты эти трое были небогато, но добротно, и всю дорогу вели себя тихо. Никаких товаров с собой они не везли, и купцы посматривали на них с плохо скрываемым подозрением.
– Спасибо тебе, добрый человек, – поблагодарил старик. – Ричи, расплатись.
Один из громил развязал висевший на поясе кошель и, выудив шесть серебряных монет по одному рилли, отдал возчику.
– Кстати, добрый человек, не подскажешь, где находится постоялый двор «У пруда»? – поинтересовался старик, когда деньги перекочевали к хозяину каравана. Тот удивленно поднял брови, но тут же напустил на лицо выражение равнодушия – упомянутое заведение пользовалось в Ливене дурной славой.
– Это на Блошиной улице, господин. Надо пройти вот так, потом свернуть направо, в узкий переулок. Там спросите.
– Спасибо, добрый человек.
Когда трое пассажиров, подхватив багаж, скрылись за углом, хозяин обоза с облегчением перевел дух.

Седой Вилли шел не торопясь, двое помощников бесшумно двигались позади, отставая на полшага. Несмотря на габариты, они могли красться, как кошки.
Следуя указаниям возчика, троица приезжих вскоре оказалась на грязной улице, там Седой порасспросил нищего, и тот указал ему последний поворот.
Переступая через зловонные лужи и мусор, чужаки вышли к постоялому двору. Строение выглядело скверно, вокруг него никогда не убиралось, а ржавая вывеска едва держалась на последнем гвозде. В обычное время здесь, наверное, было довольно скучно, но сейчас перед дверями заведения происходила драка. Двое оборванцев из последних сил наносили друг другу удары, а их приятели подбадривали дерущихся пьяными голосами.
Наконец один из них упал, второй, с разбитым носом, помог ему подняться, и вся толпа, возбужденно гомоня, повалила внутрь заведения – отмечать завершение ссоры.
Седой Вилли терпеливо выждал, пока последний оборванец, одетый в одни только штаны, пройдет внутрь, и только затем перешагнул порог, чтобы неожиданно для себя наступить на чужую ногу.
– Куда прешь, дедуля? – возмутился усатый тип с раскрасневшейся от возлияний физиономией. – Ты оскорбил меня, наступив на ногу, теперь плати!
– Хорошо, – согласился Седой. – Ричи, заплати ему.
Огромный кулак обрушился на голову усатого, да так, что стул под ним развалился и несчастный исчез под столом.
– Кто еще желает, чтобы я заплатил? – спросил Седой в наступившей тишине.
– Это же Вилли Седой! – воскликнул кто-то из бандитов постарше и поопытнее.
О Седом в Ливене слышали. Появившиеся было ножи стали исчезать в рукавах и рваных карманах, трактирщик спрятал за прилавок арбалет и ржавую алебарду.
– Вижу, мы поладим, – сказал Седой.
– Чего желаете, ваша милость? – спросил подскочивший трактирщик и согнулся в низком поклоне, комкая в руках грязное полотенце.
– Отдельную комнату, и подай туда ужин. Но только хороший ужин, а не то, что ты подаешь здешней публике.
Вилли сделал паузу и добавил:
– Выпивки не надо. Все понял?
– Так точно, ваша милость, как не понять. Такая честь для нас!
В ожидании заказа Седой и его подручные сели за угловой столик, где было поменьше света, но откуда хорошо просматривался весь зал. Внимание к себе гости старались не привлекать, но разговоры в зале стали тише.
Лучшая комната была готова через несколько минут. Обитавший там знаменитый вор Торсгуд торопливо съехал, как только узнал, кто именно претендует на занятое им место.
За ужином для гостей трактирщик отправил слугу, дав ему серебра и велев добыть еду в «Вазе» или другом приличном заведении с хорошей кухней.
Слуга вернулся с двумя корзинами, в которых стояли глиняные горшочки с готовыми блюдами. Трактирщик самолично переложил съестное на чистые тарелки из своих особых запасов и, нацепив свежий фартук, поднялся к господам.
Осторожно постучав и получив разрешение войти, он, затаив дыхание, перешагнул порог комнаты и застал Седого Вилли сидящим за столом. Пока его подручные распаковывали багаж, он лениво поигрывал ножом.
На одной из кроватей лежали разнообразные орудия убийства – от самозатяжной петли из стальной кованки до кистеня с острыми шипами.
– Молодец, братец, быстро обернулся, – сказал Вилли. – Что принес?
– Э… поросенок с хреном, – заикаясь, проговорил трактирщик, – отбивные из телятины с белым соусом, миндалем и зеленью.
– В миндале легко замаскировать яд, – сказал Седой. – Снокс, проверь!
Один из громил отложил в сторону небольшой арбалет, подошел к столу и, наклонившись над тарелками, потянул носом.
– Чисто, – сказал он и выпрямился.
– Приятно слышать, – кивнул Седой. – Значит, можно и покушать.
– Ну я, пожалуй, пойду, ваша милость, нужно еще мятного чаю приготовить. От вина вы отказались… – Трактирщик стал пятиться к двери.
– Не спеши. – Седой отрезал кусок отбивной и положил в рот. Медленно его прожевал и почмокал, демонстрируя восхищение искусством повара. – Расскажи мне, где живет наемник Каспар Фрай, известный под кличкой Проныра.
– Ваша милость, пощадите! – Хозяин трактира «У пруда» упал на колени. – Нельзя мне становиться его врагом, никак нельзя! Сейчас Проныры нет в городе, а вернется и узнает, что я имею отношение к несчастью с его семьей, убьет меня мгновенно! На куски порежет, разбойник!
– А кто говорит о несчастье? – искренне удивился Седой. – К тому же Проныра, может, и убьет тебя, но потом, а я могу сделать это прямо сейчас, если ты не начнешь говорить.
– Он живет на улице Бычьего Ключа. Большой такой дом в два этажа с высоким забором.
– Окна? Двери? Сколько человек обычно внутри? – Седой Вилли вел допрос, не забывая и про еду.
– Окна решетками забраны, вместо стекла дорогие витражи, вход вроде бы один. – Трактирщик пожал плечами. – Живут в доме жена Проныры с ребенком да еще тетка какая-то.
– И никаких мужчин? – удивился Вилли. – Они что, совсем ничего не боятся?
– Имя Каспара Фрая охраняет лучше десятка слуг, – пояснил трактирщик. – В целом герцогстве все лихие люди знают, что посягнуть на его дом означает распрощаться с жизнью.
– Ладно, иди, – махнул рукой Вилли.
Не переставая кланяться, трактирщик попятился до двери, выскользнул в коридор и только там перевел дух и вытер со лба холодный пот.
– Что скажешь, Ричи? – спросил Седой Вилли, отодвигая тарелку.
– Дело плевое. Отогнем решетки, забиремся в дом, порежем всех и уйдем, прихватив барахло. Проныра этот человек не бедный.
– План не новый, но должен сработать, – согласился Седой. – Жрите, я больше не хочу. Потом можно будет вздремнуть, а после полуночи отправимся на дело.

65

В этот вечер Хуберт капризничал больше обычного, и Генриетте стоило немалых трудов уложить его спать.
– Не пойму, что это с ним такое, – пожаловалась она своей тетке Каролине, выходя в гостиную. – Лобик не горячий, не кашляет.
– Да и мне что-то тревожно, – ответила та, откладывая вязанье. Поднявшись, Каролина подошла к окну и прижалась лбом к витражу, однако разглядеть что-то было сложно, и она открыла створку.
– Что там?
– Известно что – темнота. – Каролина вздохнула. – Тревожно как-то.
– Знаешь что… – Генриетта решительно встала. – Спущусь-ка я в оружейную комнату.
– Это еще зачем?
– Посмотрю, все ли там в порядке.
– Да чего ты там в железках-то понимаешь? Это непутевый твой – мастер.
– Не говори так, тетя, Каспара ценит сам герцог, он без него как без рук.
– Сейчас ты без него как без рук, а не герцог. Неси толстую свечку, пойду схожу с тобой.
Вдвоем они спустились к оружейной кладовой, отперли замок, и подрагивающее пламя свечи осветило висевшее на стенах оружие – мечи, топоры, даги. Самые большие арбалеты лежали на отдельной полке.
Генриетта улыбнулась: в отсутствие хозяина тут царили чистота и порядок.
Взяв стоявшую в углу лесенку, она поднялась до верхней полки и, проведя по ней пальцем, обнаружила пыль.
– Ну чего ты там? Спускайся, – поторопила тетка Каролина.
– Их надо наверх отнести и смазать, – сказала Генриетта.
– Вот еще выдумала! Ты солдат, что ли, какой, арбалеты смазывать? Разве женское это дело?
– Держи, тетя, это «громобой»… Осторожнее – он тяжелый!
Всего арбалетов было восемь. В гостиной, куда их перетащили, Генриетта разложила их на ветоши и стала вытирать пыль. Затем сходила за конопляным маслом и тщательно смазала механизмы спуска и натяжные станки.
После этого она разобралась с боеприпасами и разложила возле каждого арбалета болты соответствующего веса.
– Ты знаешь, как ими пользоваться? – поинтересовалась Каролина.
– Конечно, Каспар учил меня. Это легко. Крутишь ворот, а потом вставляешь стрелу…
Во дворе соседа, бывшего старшины городской стражи Виршмунда, залаяла собака. Потом неожиданно быстро замолкла, будто подавилась лаем.
– Странно, – сказала Генриетта. – Обычно эта псина если уж разойдется, то на полночи.
Она сняла со стола подсвечник и одну за другой погасила свечи. Гостиная погрузилась во тьму.
– Что ты делаешь? – возмутилась Каролина.
– У меня тоже плохие предчувствия, тетя. А ну как кто-нибудь захочет влезть к нам в дом? – Генриетта нащупала и взяла в руки заряженный арбалет – она была полна решимости защитить свой дом и своего ребенка.
С улицы донесся шорох. Потом на крыше загудели, закрутились самокатные бревна, поставленные туда еще первым хозяином дома. Было слышно, как кто-то ругается, пытаясь удержать равновесие и соскочить с коварной ловушки. Ему это не удалось, неизвестный сорвался с крыши и, пролетев мимо окна, ударился о мостовую.
– Да что же это за страх такой, Генриетта! – заголосила тетка Каролина. – Давай в окно кричать, стражу звать!
– Тише! – приказала Генриетта, прислушиваясь. Большие окна в доме имелись только на втором этаже, выходили они на улицу, и там сейчас под стеной дома происходила какая-то возня. По решеткам что-то звякнуло, под действием немалой силы заскрипело, потянулось железо, кто-то медленно разводил прутья.
Каролина зажала руками рот, чтобы не закричать.
Едва заметная тень закрыла окно, потом заскрипел витраж, выдавливаемый через смазанную патокой кожу.
Не успел незнакомец спуститься на пол, как Генриетта дернула спусковую скобу. Щелкнул замок, тяжелый болт ударился в подоконник. Генриетта ожидала звука падения тела, но услышала только вздох.
«Промахнулась!» – пронеслось у нее в голове, и она стала шарить по полу в поисках второго арбалета. Это был «громобой», тяжелый, с неподъемным станком, однако его тяжести женщина не чувствовала, она во все глаза смотрела в темноту, опасаясь, что жестокий убийца уже обходит ее с ножом в руке.
– Тетя, зажигайте огонь! Жгите огонь, тетя! – почти завизжала Генриетта.
Руки Каролины дрожали, она подвывала от страха, чиркая огнивом. Наконец конопляный шнурок загорелся, а от него – и все три свечи.
– Ой! Мамочки мои! – взвыла Каролина громче, увидев стоящего у окна седобородого старца. Его руки безвольно висели вдоль тела, а из груди торчал хвостовик арбалетного болта, пригвоздившего злоумышленника к высокому подоконнику. На ковре валялся оброненный нож.
Каролина икнула и упала в обморок.
– Ну что там, Седой? Что там? – раздался чей-то приглушенный голос, и в проломленном витраже показалась страшная рожа с перебитым носом.
Генриетта вскрикнула, неизвестный отшатнулся и, выругавшись, сорвался вниз.
С улицы донеслись встревоженные голоса, звуки торопливых шагов. Потом забарабанили в ворота, и голос, принадлежащий новому старшине городской стражи Габеру, спросил:
– Госпожа Фрай, у вас все в порядке?
– В порядке, – ответила она, подходя к окну. – Только… у меня в доме труп разбойника.
– Э… впустите нас. Мы его заберем, заодно осмотрим двор, вдруг там притаились его сообщники.
Генриетта накинула платок, спустилась вниз и открыла ворота, впуская старшину Габера в новенькой начищенной кирасе и четверых стражников с факелами и алебардами.
– Только не шумите, у меня ребенок спит, – сказала Генриетта.
– Как скажете, госпожа, – шепотом ответил Габер.
Стараясь не топать, стражники прошли на двор, обследовали его и перед домом на частоколе нашли тело свалившегося с утлой лесенки злоумышленника.
– Про какой труп вы говорили, госпожа? – спросил Габер.
– Что? – Генриетта была поражена видом окровавленного тела, нанизанного на стальные пики ограды. – Кажется, еще один должен лежать на мостовой – перед оградой.
– Мы немедленно все осмотрим, миссис Фрай, но вы говорили что-то про труп в доме…
– Ах да, еще один – в гостиной.
Оставив снаружи алебарды и факелы, стражники поднялись в дом и прошли в гостиную. При виде стоявшего у окна старика они тоже слегка опешили.
В этот момент пришла в себя тетка Каролина. Поднявшись с пола, она принялась выговаривать стражникам за то, что они «невесть где шляются, когда двух бедных женщин собираются резать».
Тело сняли, болт выдернули, Генриетта согрела воды и оттерла подоконник и пол. А наутро только разбитое окно напоминало о ночном происшествии.

66

Каспар проснулся и какое-то время лежал с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, что именно ему снилось. Попытка успехом не увенчалась, в голове мелькали какие-то обрывки, но тревожное ощущение, оставшееся после сна, не проходило.
Может быть, что-то связанное с домом? Как там Генриетта и маленький Хуберт, все ли у них ладно?
Каспар открыл глаза и обнаружил, что небо уже светлеет, только над Башней Ужаса оно по-ночному темное.
Он поднялся, вызвав удивление стоящего в карауле Бертрана.
– Не спится что-то, – пояснил Каспар.
Граф понимающе кивнул.
Каспар пристегнул к поясу меч и огляделся – роща была самым безопасным местом, все подходы к Башне были видны как на ладони, а всякого чужака в саду сразу атаковали бы птицы.
При воспоминании об их «горячем приеме» рука его невольно потянулась к лицу: царапины почти затянулись и уже не болели.
– Доброе утро, ваша милость, – приветствовал его Фундинул. – Как вам спалось?
– Не очень.
– Вот-вот, – кивнул гном. – И мне ерунда всякая снилась, будто вырастают из земли какие-то черные руки и все норовят меня схватить. Страх, да и только!
– Это потому, что ты на ночь слишком много съел, – подал голос проснувшийся Углук.
– Это я-то много ел? – возмутился Фундинул. – По сравнению с тобой я ем как маленькая мышка.
– А тебе еда впрок не идет. – Орк сел и сладко потянулся. – Ты с нее не растешь и останешься до конца жизни маленьким, злым и жадным.
Орк проснулся голодным и оттого искал с гномом ссоры.
– Ай, не хочу я с тобой спорить, бревно, – отмахнулся тот и с притворным вниманием занялся тесемками на седельной суме.
– Иногда мне очень хочется вас оштрафовать, – заметил Каспар.
– Не надо, ваша милость, – попросил гном.
– Мы уже молчим, – добавил Углук, быстро поднялся и отправился по нужде.
Вернувшись, он взял с одеяла выделенную на завтрак порцию – несколько кусочков жесткой вяленой конины, тонкий ломтик ветчины и три сухаря.
– Ну что, все поели? – спросил Каспар, покончив со своей порцией. – Тогда собирайтесь. Фундинул, свяжи несколько факелов, думаю, ветки этих деревьев вполне сгодятся – на их коре я вижу капли смолы.
Гном позаимствовал у Углука трофейный кинжал и начал резать ветки для факелов. Ему помогал Аркуэнон. Каспар стал проверять оружие – придирчиво осмотрел клинок меча и опробовал, как вертится медный барабан «Железного дождя». Затем с усилием взвел пружины, приготовив оружие к бою.
Глядя на него, Бертран зарядил арбалет и показал Каспару оставшиеся болты – их было всего пять.
– Ничего, на сегодня хватит, а потом мы что-нибудь придумаем, – излишне бодро произнес Каспар, подавляя вздох. Гудение вращающейся башни стало громче, вечером его было едва слышно, а теперь это даже немного пугало. Каспар поежился.
Эльф и гном закончили вязать факелы, можно было отправляться к Башне. Сумки решили взять с собой, все равно они теперь были совсем легкие – воды и продуктов осталось совсем немного, стрел и арбалетных болтов – тоже.
Самая тяжелая сума была у Каспара, поскольку в ней лежали «Железный дождь», два запасных барабана к нему и коробочка со стальными дротиками.
К Башне подходили медленно, разойдясь полукругом. Оружие у всех было убрано, однако чувствовалось напряжение, как перед схваткой.
Башня выглядела такой же неприступной, как и накануне вечером. Ее контуры все так же были слегка размыты, а над вершиной время от времени мелькали неясные тени.
– Входа не видно, – сообщил Фундинул и озадаченно почесал в затылке. Впрочем, это не было новостью, не нашли входа и вчера.
– Давайте осмотрим со всех сторон, может, отыщется вход в подземную галерею, – предложил Каспар.
Стали осматривать землю вокруг Башни, но это ни к чему не привело. Почва была сильно утрамбована, и на ней не оставалось следов.
– Что же делать?
В поисках хоть какого-то способа попасть в Башню Каспар запрокинул голову. В этот момент с вершины Башни сорвалась молния и унеслась в темный участок неба. За первой последовали вторая, третья… Раздался тяжелый удар, заставивший содрогнуться землю, бойцы отряда в страхе попятились – казалось, еще немного, и Башня рухнет.
Но ничего такого не случилось, молнии погасли, прекратилось и заунывное, вызываемое вращением Башни завывание. Теперь она имела четкие очертания, а прямо напротив путешественников зиял распахнутый прямоугольный проем. Вытекавший из него голубоватый туман расползался по земле и таял.
– Это вход, – сказал Бертран.
– Я вижу, – кивнул Каспар. Он был несколько озадачен таким простым решением. Его определенно приглашали войти внутрь, но кто? Может быть, это ловушка? С другой стороны, весь этот сумасшедший поход с ежедневными схватками и погонями представлял собой одну сплошную западню.
– Ну что же, – Каспар поправил на плече суму, – Фундинул, готовь факелы, мы идем.
У входа еще раз остановились, прислушались к доносившимся из темноты звукам – точно где-то падали капли.
– Зажигай, – велел Каспар и, взяв первый затрещавший факел, шагнул под своды Башни Ужаса.
Свет пламени выхватил ровные каменные стены и выложенный ромбической плиткой пол, вперед уходил темный коридор, значительно превосходивший длиной размеры Башни.
За Каспаром с луком наготове двинулся Аркуэнон, следом Фундинул и Углук, а в арьергарде, с мечом в одной руке и арбалетом в другой, шел Бертран.
Они прошли всего несколько шагов, когда пол задрожал и проем в стене закрылся. Впустив гостей внутрь, Башня поспешила отрезать им путь к отступлению.

67

Стоящая в центре Абирвея главная башня Хрустального ордена содрогнулась от основания до самого верха. Ее прозрачные стены помутнели, словно снаружи бушевала непогода, а из подземных этажей донесся мелодичный звон.
В зале, где маги составляли магический круг, появился архимаг Ордена – Карбир.
Он положил руку на засветившуюся фиолетовым хрустальную сферу и произнес:
– Ко мне, братья!
Расставленные кругом сферы других магов стали загораться одна за другой.
– Что произошло? – спросил Аларакс, появившись рядом с ярко-зеленой сферой. Он сбросил личину цветущего юноши и выглядел сейчас на свои четыреста лет. – Я ощутил сотрясение основ нашего мира.
– Я тоже чувствую, что случилось нечто невиданное, – согласился с ним Сигур, и алый свет в его сфере забурлил, распадаясь на оттенки. – Я видел, как сами собой захлопнулись открытые мною ворота в нижние миры.
– Не будем гадать и тратить силы на прозрение, проще посмотреть Всевидящим Оком, – сказал Кабир. – Приступим!
Пять разноцветных сфер медленно поплыли к середине круга, затем слились в одну – большую, засветившуюся чистым белым светом.
– Всевидящее Око, покажи нам причину возмущений пространства мироздания, – попросил Карбир.
Сфера на мгновение затуманилась, а когда прояснилась, в ее глубине отобразилась вздымавшаяся над деревьями Башня.
– Башня Ужаса, – произнес Галл аба. – Видимо, в нее кто-то проник.
– Это невозможно! – воскликнул Сигур. – Наложенные ее творцами запреты настолько сильны, что…
– …убьют любого мага, который попытается войти внутрь, – закончил за него архимаг. – Но обычный человек, если он сумеет пройти через Синие леса, может проникнуть в нее. Тысячи лет назад ее создали могучие маги из другого мира, спрятав внутри нечто такое, от чего они хотели избавиться. Башня существует одновременно во многих мирах, и войти в нее можно только во время кратких остановок, когда она целиком и полностью существует в одном мире. У ее стен можно прождать сотни лет, но так и не дождаться этого момента.
– Тем, кто вошел, крупно повезло, – сказал Аларакс. – Давай же, Карбир, посмотрим, кто эти счастливцы.
Всевидящее Око снова затуманилось и, прояснившись, показало, как в Башню один за другим входят пятеро вооруженных воинов.
– Да это же те самые, которых мы недавно отпустили! – сказал Марнезо. – За ними охотился отступник Дюран. Интересно, зачем?
– Об этом мы можем спросить его самого, подняв со дна миров. – Карбир сделал несколько пассов, в полу образовался колодец, и из него медленно выплыл нагой Дюран. Его руки и ноги были скованы кандалами, а на теле трудно было найти место, не отмеченное укусами мелких демонов – утабов. Дюран извивался, как червяк, и стонал от боли, он был лишен Силы, а потому пребывал в «нормальном» виде – с лицом и глазами.
– Взгляни сюда, отступник! – Аларакс указал на Всевидящее Око. – Не тот ли это самый наемник, который добывает артефакты для герцога Ангулемского?
– А-а… Каспар Фрай… – Дюран тяжело сглотнул. – Убейте его, иначе он обманет вас…
– Тебе не об этом нужно беспокоиться, – заметил Сигур.
Он махнул рукой, и Дюран с воем провалился сквозь пол.
– Об этом Фрае можно больше не беспокоиться, – сказал Карбир. – Выйти из Башни Ужаса невозможно.
Всевидящее Око разделилось на пять исходных сфер, и те вернулись к своим хозяевам.
Маги один за другим покинули зал, и стало тихо.

68

Несокрушимая башня ордена Кошачьей лапы вздрогнула, Гвистерн тревожно вскинул голову и, опершись на заваленный книгами стол, поднялся. Ему послышался донесшийся из недр земли протяжный стон.
Из воздуха с легким треском материализовался глава Ордена Алвин. Он выглядел озабоченным.
– Что случилось, грандмастер? – спросил Гвистерн.
– Потревожены основы этого мира, – ответил тот. – Сама его целостность в опасности.
– Я не понимаю, грандмастер.
– Ты слышал о Башне Ужаса? – Алвин опустился в старое, почерневшее от времени деревянное кресло.
– Конечно, грандмастер, ее в незапамятные времена построили огры. Тем самым они сделали наш мир устойчивее, однако пробили колодец через все нижние миры.
– Все верно, – кивнул глава Ордена. – А теперь твой враг – Каспар Фрай забрался внутрь Башни Ужаса.
– Что?! Но это невозможно!
Последние несколько дней, после того как стало известно, что Седой Вилли погиб, не выполнив задания, бывший принц сидел в библиотеке Ордена и выискивал в старых книгах способ уничтожить ненавистного Проныру.
– Увы, это стало возможным. И что он найдет внутри – смерть или могущество, сейчас не скажет никто.
– Может, нам стоит попытаться напасть на него прямо там?
– В самой Башне? Что за безумная идея! Хотя, если проникнуть в нее через нижние миры, где нет запретов и печатей… хм… хм…
Алвин задумался. Гвистерн сидел тихо, боясь помешать размышлениям грандмастера.
– Хорошо, брат, – сказал тот, очнувшись от дум. – Это возможно, но, чтобы воплотить твой замысел, придется приложить немало сил. Заняться этим лучше в круглом зале.
– Я готов!

В круглом зале, где концентрировалась вся Сила Ордена, было пусто. Тускло поблескивали десятки лежавших на полочках рубинов. Каждый из них обозначал отдельного члена Ордена и его Силу, ею старшие маги могли воспользоваться в любой момент.
– Присядь, брат, – сказал грандмастер и властным жестом указал Гвистерну на стоящий у стены стул. Принц сел.
Алвин развел руки, постоял несколько мгновений и быстрыми, уверенными движениями вычертил в воздухе сложные, не виданные прежде Гвистерном руны. Они засветились золотом, потом потускнели и исчезли. Грандмастер взялся за новые знаки, выводя один за другим. Незнакомые образы все быстрее сменяли друг друга.
Гвистерн пытался разобрать и запомнить что-нибудь в действиях Алвина, но тщетно, тот происходил из иных далеких миров, а потому умел использовать многие виды магии, о которых и не слышали в здешних местах.
Наконец перед ним распахнулось овальное отверстие в рост человека, за его острыми краями виднелась освещенная фиолетовым светом бесплодная равнина, и над ней стаями летали какие-то существа.
– Пойдем, – сказал грандмастер.
Гвистерн поднялся и решительно последовал за Алвином. Отверстие за его спиной затянулось, в лицо ударил холодный ветер, под ногами зазвенела твердая, высушенная земля.
Заметив чужаков, кружившиеся в вышине существа одно за другим стали пикировать на магов, выпуская когти.
– Недобрая тут земля, – сказал Алвин, поднял руку и одним щелчком послал веер голубоватых молний, распыливших по ветру злобных агрессоров. – Надо торопиться, дорога не близкая.

69

Мир, где Кромбу пришлось восстанавливать силы, выглядел темным и неприветливым. Полдень тут напоминал поздний вечер, а ночь была непроницаемо черна.
Если бы не осторожность и огромный опыт, полученный в скитаниях по нижним мирам, Кромб не протянул бы здесь и часа, ведь любое существо из верхнего мира было здесь желанной и сытной пищей для множества населявших эту темную безжизненную пустыню демонов. Больших и малых.
Первыми к Кромбу поспели мекисы – демоны жадности, похожие на крылатых хищных рыб с огромными выпученными глазами.
К счастью для Кромба, у него хватило сил, чтобы воздвигнуть защиту. Хищники отступили, разочарованно защелкав челюстями, а маг заполз в щель меж скал, чтобы погрузиться в тревожную дрему и попытаться понять, что с ним такое произошло.
Да, он имел полную возможность поглотить Фрая и всю его команду, да, он мог получить их необыкновенную удачу и обратить ее в неисчерпаемой источник Силы, но что делать, мелочная тяга к театральным эффектам подвела его! Хотелось торжества, хотелось слышать мольбы и стенания. В результате, вместо того чтобы сожрать этих мерзавцев, Кромб поглотил их лошадей и, что самое неприятное, – прожорливого мула. Теперь его сущность не давала магу покоя. Стоило Кромбу закрыть глаза, как ему виделась мера отборного овса, куда ему хотелось зарыться лицом и жрать, жрать, жрать!
«Мерзость! Какая мерзость!» – мысленно вознегодовал мессир Кромб. И, спохватившись, замер. Даже самые обычные мысли в этом мире имели громкое эхо и могли указать хищникам убежище жертвы.
Кромб понемногу восстанавливал силы, тщательно следя за тем, чтобы не совершать ошибок и не выдать своего присутствия. Он помнил, что духи холода и разложения все еще идут по его следу, надеясь отыскать беглого раба. Да и другой маг, обнаружь он более слабого коллегу, не преминул бы убить его и, забрав остатки Силы, отшвырнуть еще ниже, туда, где царили вечный холод и абсолютная тишина.
Кромбу уже случалось проваливаться довольно глубоко, еще немного – и он бы уже никогда не увидел солнца. Тогда обошлось.
Очередной день Кромб начал с обхода собственной охотничьей территории. Здесь приходилось сражаться даже за самую скромную и невесомую пищу, подбирая крохи падающего зла, приступов чьей-то жадности, всплесков похоти и ненависти. Собиратели этих крох часто становились жертвами более крупных охотников вроде мекисов. Кромб с большим трудом отвоевал территорию у мекисов, и теперь все, что попадало из верхнего мира на небольшую площадку между скал, принадлежало ему.
Осколки низменных эмоций светились в синих сумерках, точно гнилушки, – слабо и едва заметно. Зато заряды ярости полыхали красным, точно раскаленный металл. Маг подбирал эти драгоценные подарки и жадно всасывал, ощущая, как силы постепенно возвращаются к нему.
Ах, если бы он сбежал сразу, как только понял, что съел не всадников, а их лошадей, – насколько лучше он чувствовал бы себя. Но вместо этого он вступил в бой с разъяренным гномом… Этот маленький уродец стал крайне опасным, когда соединил свою ярость с острым топором, ослабленная магическая защита трещала под его ударами, словно старые стропила.
«Грубые существа эти гномы», – осторожно подумал Кромб и огляделся. Откуда-то налетел порыв ветра, он закружил невидимую едкую пыль, заметался между скал и обессилел. Стало тихо и тревожно. Мессир Кромб включил свое магическое зрение – уж не прячется ли где-то гигантский дефтирон?
И тут он почувствовал, как под ним сотряслась твердь и раздался звон, такой сильный, будто гигантский меч рассек скалу.
– Нет, это не меч, – покачал головой Кромб. Он ясно видел что-то темное, веретенообразное, пронзившее этот мир. – Башня Ужаса, кто-то остановил ее!
Кромб почувствовал дуновение желанной Силы. Мимо пронеслись мекисы, надеясь поживиться. Глупцы, они не понимали разницы между едой и разрывающей скалы стихией. Кромб эту разницу понимал, но он тоже нуждался в Силе и не мог упустить такую возможность.

70

Первый коридор Башни закончился, приведя путешественников в просторное с множеством темных проемов в стенах помещение. С потолка свисали пучки светившейся синеватым светом плесени.
– Можно было и факелы не брать, – заметил Бертран.
– Посмотрим, – отозвался Каспар, прислушиваясь к доносившимся из ближайшего проема звукам. – Похоже, там кто-то ходит, – сказал он и поднял факел повыше.
Неожиданно из темноты с ревом выскочила группа низкорослых, вооруженных мечами существ. Их головы были защищены шлемами, лица спрятаны под стальными масками, а длинные кольчуги спускались до колен.
– Руби! – крикнул Углук и сильным ударом свалил двоих. Они покатились к дальней стене, но быстро оправились и, подобрав оружие, вновь присоединились к остальным. Коротышки выбегали из темных проемов и с ходу вступали в бой; звенела сталь, раздавались их воинственные крики.
Каспар едва успевал отражать удары, коротышки злились, шипели и проворно действовали мечами. Они отскакивали, опасаясь тяжелого двуручника Углука, и сторонились топора Фундинула. Граф фон Марингер был для них сложным противником, его быстрые выпады и длинный меч собирали жатву – двое раненых уже отползали от места схватки, оставляя темные дорожки крови.
Уловив коварный бросок, Каспар быстро убрал ногу, но чужая сталь ударила по накладкам. Почувствовав жжение, он понял, что доспехи пробиты. Он уже обратил внимание, что мечи коротышек из хорошей стали, они не стесняясь били «с потягом», и его меч исходил снопами искр, теряя силу. Это обстоятельство злило Каспара, но ему хватало рассудительности, чтобы не поддаться эмоциям.
Под топор Фундинула угодил очередной неудачник, осколки его шлема разлетелись по сторонам. Гном сменил тактику, перейдя к быстрым коротким ударам с неожиданным подключением рукояти топора. Это часто приносило ему успех, вот и теперь он отправлял в нокаут одного за другим равных ему ростом противников. Разумеется, они не могли соперничать с ним в силе. Будучи одного с ними роста, Фундинул был почти втрое шире их в плечах, и в его руках бушевала кузнецкая сила.
Углука поймали на замахе и рассекли щеку, он взревел и стал наступать, позабыв про осторожность. Точно пущенная стрела Аркуэнона спасла его от удара в спину, зашедший с тыла коротышка свалился со стрелой в шее.
Каспар начал помогать себе кривым кинжалом, но оружие его противников было легким, и они успевали отдернуть его до того, как Каспар мог захватить клинок.
А его собственный меч продолжал истекать искрами, коротышки планомерно били «с потягом», намереваясь испортить Каспару оружие. Один из них бросился вперед и нанес удар со всей силы, Каспар парировал, но его меч едва не переломился – пришлось отступить. Коротышки взвыли от восторга и бросились добивать почти обезоруженного врага, но их быстро остудил Аркуэнон – стрела попала в цель, забрала самого активного из них, он повалился навзничь, и его собратья с шипением попятились.
Каспар отступил к сваленным в углу сумкам, выхватил «Железный дождь» и, взведя тугую пружину, вышел вперед – пора было ставить точку в этой схватке.
Он дернул спусковую скобу, дротик поразил ближайшего коротышку, пробив его кольчугу. Затем Каспар быстро расстрелял остальные пять дротиков, повалив еще пятерых врагов и тем самым изрядно озадачив противника.
Ожидая новых выстрелов из страшного оружия, коротышки попятились, они не знали, что барабан «Железного дождя» пуст.
– Дави их! – заорал Углук, бросаясь в атаку.
Он ринулся вперед, расшвыривая деморализованных коротышек ударами меча и пинками. Не выдержав такого напора, те ретировались, почти мгновенно исчезнув в сумрачных коридорах.
Когда стих их топот, Каспар заменил в «Железном дожде» барабан, убрал его в седельную сумку и достал котомку мессира Маноло.
– Кому требуется помощь – подходите, – сказал он. – А ты, Аркуэнон, присмотри пока за этими ходами, полагаю, мы видели еще не все местные достопримечательности.
К счастью, серьезных ран удалось избежать, но царапин, порезов и ссадин оказалось предостаточно. Привыкнув к синеватому свету потолочной плесени, Каспар быстро и сноровисто оказал помощь товарищам, затем снял поврежденную накладку и обработал мазью порез на голени.
– Ваша милость, а вы знаете, куда нам теперь идти? – спросил Фундинул, поглядывая на чернеющие проемы и тела погибших коротышек. – Его светлость показывал вам план?
– Честно говоря, нет, потому что такого плана не существует, придется действовать наугад.
– Что-то мне не нравится такая тактика, – пробурчал Углук. – Эта Башня внутри оказалась какой-то слишком уж большой, тут можно бродить целую неделю, а у нас уже нет никакой еды.
– Куда пойдем? – спросил Бертран.
– Прямо, – ответил Каспар, указав на ближайший проем. – Полагаю, дальше нам подскажет интуиция.
Он закинул сумку на плечо, но стоило ему сделать шаг, как в стене над проемом проступили какие-то знаки. Они переливались всеми оттенками зеленого.
– Это еще что? – удивился Фундинул.
– Арамейский язык, – сказал Каспар. – Мне случалось видеть их письмена.
Знаки сменились другими – с завитушками.
– Это древнеэльфийская грамота, – заметил Аркуэнон. – Я могу попробовать прочитать… «Сделав шаг, не вернешься назад».
– Ага, это нас предупреждают, чтобы мы дальше не ходили, – догадался Углук.
Эльфийские буквы сменились угловатыми с множеством галочек и точек.
– Это вагода, письменность гномов! – обрадовался Фундинул. – Тут написано: следующий шаг может стать для тебя последним!
– Пугают, – буркнул Бертран.
Последняя надпись появилась на ярити – самом распространенном языке людей. Ее содержание не слишком отличалось от предыдущих: «Путник, поверни назад! Шаг вперед приведет тебя к смерти!»
– Это значит, ваша милость, что мы идем правильно, – сказал Фундинул. – Попусту нас пугать не стали бы.

71

Потолки коридоров и кое-где стены были покрыты светящейся плесенью. В основном она излучала синий и голубоватый свет, но там, где коридоры делали поворот, встречалась плесень, светившаяся зеленым и даже красным светом.
В тех местах, где плесени не было совсем, ее роль выполняли светящиеся черви, медлительные существа, вся жизнь которых проходила в бессмысленном, с точки зрения Каспара, висении вниз головой. В трещинах каменных стен и пола тоже существовала какая-то жизнь, иногда она проявляла себя световыми сигналами, напоминавшими те, которыми обмениваются светлячки.
После множества поворотов отряд вышел к развилке. Левый рукав коридора уводил вверх, а правый – вниз; из него тянуло сквозняком, приносившим запах застарелой гари.
– Куда пойдем, ваша милость? – поинтересовался Фундинул, поочередно заглянув в оба коридора.
– Думаю, направо, – сказал Каспар. – Мне кажется, что нужный нам предмет находится на нижних этажах Башни, недаром все сокровищницы расположены в подвалах и подземельях.
– Но там что-то горит, ваша милость, – заметил Углук, принюхиваясь.
– Если будет не пройти – вернемся обратно.
И они повернули направо. Коридор все круче шел вниз, вскоре на его стенах заплясали рыжие отблески пламени, и отряд Каспара Фрая ступил под своды просторного огненного зала. Вдоль его стен стояли каменные урны, из них вырывались языки красноватого пламени.
Настороженно озираясь, Каспар в нерешительности приостановился, но тут увидел в противоположном конце зала выход и поспешил к нему. Жар от каменных урн быстро нагревал стальные накладки, надо было торопиться, чтобы не свариться заживо.
– Как тут красиво! – произнес гном. – Как в кузнице!
Его восторгов никто не разделял, находиться среди ревущего пламени было жутковато. Кто его зажег и зачем? На этот вопрос, как и на многие другие в этом подземелье, ответа не было.
И снова потянулся коридор со светящимися пятнами мохнатой плесени. Под действием тепла от огненного зала она разрасталась особенно хорошо и местами перекрывала весь проход. Ее приходилось рубить мечами, и тогда плесень сжималась, точно живая, и угасала, погружая все вокруг в темноту.
Отряд с осторожностью продвигался по коридору и ярдов через сто подошел к лестнице. Ее марши уходили вверх и вниз, так что предстояло снова сделать выбор.
– Вниз, ваша милость? – спросил шедший первым Углук.
– Не будем менять метода – вниз.
Они стали спускаться, марш за маршем, но неожиданно дорогу им преградила сложенная из древнего камня стена. Вот только непонятно было, почему она стоит поперек лестницы.
– Назад пойдем? – спросил Углук.
– Ну-ка отойди.
Каспар обошел орка, передал ему свою сумку и при свете синеватых плесневых зарослей стал внимательно разглядывать неожиданную преграду. Казалось бы, и камни на месте, и кладка старая, но отсутствовали клочки паутины и плесень.
Каспар поднял меч и осторожно ткнул им в стену. Она вдруг сжалась в комок, затем этот комок словно взорвался – и десятки щупалец с острыми крючьями на концах метнулись в сторону Каспара. Он резко отпрянул, полоснул перед собой мечом, и несколько кусков плоти забились на полу.
Пара крючьев царапнули по нагрудным накладкам и отступили. Неведомый хищник распластался на полу и, просочившись в какую-то щель, исчез, оставив только почерневшие кусочки отсеченной плоти.
– Вот незадача, я даже подумать ничего не успел! – произнес пораженный Бертран.
– А я из-за этого орка даже ничего не видел! – пожаловался гном.
Они снова двинулись в путь и, спустившись еще на десяток маршей, оказались в просторной галерее, заставленной каменными статуями невиданных шестируких существ со сплющенными головами – это делало их похожими на насекомых. Вне всякого сомнения, это были воины, они держали в лапах длинные мечи, копья, трезубцы, тела их покрывала броня. Они стояли в разных позах, захваченные в момент стремительного движения.
– Как будто кто-то превратил в камень целую армию, – сказал Фундинул.
– Скорее всего, так и было, – согласился Каспар, и его слова многократно повторило эхо.

72

Проснулся Каспар оттого, что рядом кто-то пел популярную на ливенских ярмарках песенку, жестоко фальшивя и не попадая в ноты.
– Ой, ваша милость, я не хотел вас разбудить, – сказал Фундинул, заметив, что Каспар открыл глаза. – Просто решил немного подбодрить себя среди этих ужасных стен.
Каспар сел ровнее и огляделся – это был не сон, он все еще находился в Башне Ужаса. Час назад все в группе почувствовали себя плохо, пришлось искать безопасное место, чтобы отдохнуть. Сам того не заметив, Каспар уснул сидя и вот теперь проснулся.
– Наконец-то он замолчал, у меня от этого пения брюхо еще сильнее подводит, – пожаловался Углук.
– Ничего, вот вернемся в Ливен, я приглашу вас к себе на обед, – сказал Каспар. – Генриетта приготовит все свои лучшие блюда, и даже ты, Углук, наешься!
– Ох, ваша милость! – Орк шумно сглотнул слюну. – Как вспомню стряпню имдресс Фрай, хочется жить…
– Ладно уж, возьми вот сухарик, у меня завалялся, – сказал Каспар, протягивая орку старую заплесневелую корочку.
– О, как это кстати! – обрадовался Углук.
– А у тебя не завалялся еще жареный поросенок? – потягиваясь, спросил Бертран.
– Не знаю, нужно поискать. – Каспар поднялся и встряхнул суму. – Пора идти дальше, полагаю, мы неплохо отдохнули.
– А некоторые даже перекусили, – добавил Фундинул.
Они вышли из просторной ниши, где сделали привал, и двинулись дальше по запутанному лабиринту бесконечных коридоров.
Стали попадаться участки без светящейся плесени, тогда впереди становился Аркуэнон со своим непревзойденным ночным зрением.
И снова длинный коридор неожиданно вывел на широкую лестницу, не уступавшую размерами парадным лестницам королевского дворца. Широкая галерея, прежде выходившая к лестничным маршам, оказалась заваленной, поэтому иной возможности, кроме как спускаться, у отряда не было.
На истертых ступенях рос желтоватый мох, над ним сиреневыми искорками роились мошки, по стенам тянулись заросли спасительной светящейся плесени. Иногда над головами путешественников проносились какие-то летающие твари – возможно, летучие мыши.
Лестница вывела отряд на открытое пространство. Ни стен, ни потолка здесь не было, вокруг царили все те же сумерки, слегка разбавленные стлавшимся по-над землей белесым туманом.
– Смотрите – деревья! – воскликнул Фундинул.
– Да что деревья – это настоящий лес! – обрадовался Углук. – А там, где есть лес, найдется и дичь, правильно, ваша милость?
– Правильно, – согласился Каспар. – Аркуэнон, если будет такая возможность, подстрели для нас оленя. Признаться, я и сам порядком проголодался, даже сухарики уже не спасают.
– О да, – согласился Бертран. – А для меня, Аркуэнон, подстрели еще бутылочку рингейского вина.
– Вина в лесу нет, вино продают в лавке, – совершенно серьезно ответил эльф, не понимая, что с ним шутят.
– Ну и куда пойдем теперь? – спросил Фундинул.
– Я полагаю, вперед. Аркуэнон, ты можешь отправляться первым, чтобы мы не спугнули твой трофей.
Эльф поправил на плече сумку и пошел, быстро растворившись в сумерках. Подождав немного, Каспар двинулся за ним следом.

Лес становился все гуще и непролазнее, время от времени где-то далеко раздавались крики обитающих здесь зверей, и становилось страшно. Неожиданно Каспар увидел в тумане какой-то силуэт и выхватил меч, но тут же убрал его в ножны – это был Аркуэнон.
– Ну что?
– Я подстрелил свинью.
– Да? Что-то я не слышал ее визга. Где же она?
– В двадцати шагах – за поваленным деревом.
– Показывай, где это дерево? – не утерпел Углук. И он, и все остальные опасались, что попался такой же зверь, какого он добыл в ночном дозоре. Трофей тот источал такое зловоние, что невозможно было не только есть его мясо, но даже находиться рядом.
Забравшись в самую чащу, отряд наконец вышел к упавшему дереву, и эльф показал свинью.
Каспар присел рядом и принюхался: ничего особенного, свинья пахла вполне по-свински. Стало понятно, почему она не успела завизжать – выпущенная с близкого расстояния стрела пробила ее шею насквозь.
– Отлично! Фундинул и Углук – собирайте дрова, а мы с его светлостью начнем разделывать тушу.
Орк и гном сбросили сумки и принялись за работу, Каспар и Бертран тоже взялись за дело, а Аркуэнону досталось стоять на страже.
– Морда, как у дикого кабана, вот только клыки какие-то волчьи, – заметил опытный охотник Бертран.
– Не страшно, нам сейчас нужна горячая еда, хотя костром мы себя, конечно, выдадим – от этого никуда не денешься… Ну-ка, поддержи вот тут…
– Ну что, можно его есть? – спросил Фундинул, сгружая рядом большую охапку хвороста.
– Да ладно тебе, и так видно, что свинка стóящая, – заявил Углук, добавив свою долю дров. – Я развожу огонь, ваша милость.
– Разводи, мы с его светлостью сейчас закончим… Кстати, Фундинул, – Каспар поднял голову от туши, – место здесь сырое, посмотри, нет ли где рядом болотца или ямки?
– А тут и искать нечего, – вмешался Углук. – Вон там, у кривой елки, лужа большая и чистая, правда, там какая-то тварь хвостом бьет, то ли рыба, то ли змея…
Орк с треском переломил толстый сук, любовно уложил его поверх тонких веток и попросил кремень и огниво.
– Возьми в сумке, у меня руки грязные, – сказал Каспар. Скоро затрещали дрова, стало теплее и уютнее.
– Первый кусок нужно дать на пробу Углуку, – предложил Фундинул.
– Гном дело говорит, – согласился орк.
Из короткой разведки возвратился Аркуэнон и стал с интересом поглядывать на большие куски мяса, насаженные на палки. Жир с них капал в огонь, заставляя его шипеть и постреливать, по округе растекался аромат свежего жаркого.
– Сверху уже готово, – вскоре сообщил Углук.
– Значит, раздавай, – сказал Каспар, и орк стал сноровисто срезать прожарившиеся кусочки и раздавать товарищам. Сам он начал есть в последнюю очередь, впрочем, совершенно не различая прожаренное и сырое мясо.
Ели долго, наедаясь впрок; никто не знал, когда еще им придется поесть так вкусно.
– Еще бы соли, – сказал Бертран, принимаясь за очередной кусок.
– Я же дал тебе оставшуюся от солонины.
– Она быстро кончилась.
Когда все, включая даже ненасытного орка, наелись, Фундинул стал прожаривать мясо про запас.
– Интересно, который теперь час? – спросил Бертран, облизывая жирные пальцы.
– Полагаю, вне Башни сейчас полночь, – ответил Каспар.
– А мы сейчас в Башне или уже не в ней?
Каспар посмотрел по сторонам.
– Трудно сказать, главное, чтобы мы не потеряли верного направления.
Приготовленное мясо завернули в траву и спрятали в сумки, запасы воды пополнили из чистой лужицы – предварительно Углук выгнал из нее длинную змею. Затоптали костер и двинулись дальше, приободренные и повеселевшие.
Мили через две лес кончился, и отряд уперся в стену, такую высокую, что перебраться через нее не было никакой возможности.
– Нужно искать проход, – сказал Фундинул. – Куда пойдем?
– Предлагаю налево, – ответил Каспар, и они двинулись вдоль стены.
Мили через полторы, после блуждания среди чахлых кустиков, отряд вышел к узкому отверстию в стене. Вначале показалось, что пролезть через него не удастся, но, сняв накладки и втягивая животы, это удалось сделать всем – даже Углуку, правда, при этом он поцарапал ухо и нос.
Как оказалось, эти испытания ничего не изменили, отряд снова оказался в уже привычном коридоре со светящейся плесенью на потолке, разве что здесь немного попахивало тухлой рыбой, но выбора не было, пришлось терпеть.
Постепенно запах исчез, стены разошлись, делая коридор шире, потолки тоже стали выше. Шаги порождали многоголосое эхо, ему стали отвечать леденящие душу стоны, доносившиеся откуда-то снизу. Отряд замедлил шаг, Каспар стал оглядываться, ожидая очередных неприятностей.
И вскоре неприятности появились – ими оказались призраки, устрашавшие живых громкими стонами и корчившие на синих лицах жуткие гримасы. Их приходилось отгонять мечами, шедший от них холод мог оказаться смертельно опасным.

73

Избавившись наконец от навязчивого внимания призраков, отряд продолжил путь по привычным коридорам.
Неожиданный приступ усталости снова накатил на Каспара, он видел, что другие тоже едва держатся на ногах, и предложил встать на ночлег, как только найдется подходящее место. Вскоре такое место нашлось. Это была просторная ниша, где могли с известным комфортом разместиться все бойцы отряда.
– Как ноги-то ноют, – пожаловался гном, снимая с плеча сумку с жареным мясом.
– Это от прогулок по каменному полу, – пояснил Бертран; ему приходилось нахаживать целые мили по длинным коридорам замков и крепостей.
– Смотрите, тут рисунки, – заметил Углук, тыкая пальцем в изображения на стенах.
– Не рисунки, а фрески, – с важным видом поправил его гном и, присев на расстеленное одеяло, с облегчением вытянул ноги.
– Ну что, отведаем мясца? – спросил Углук, протягивая руку к мешку.
– Обойдемся сухариками, – проворчал Каспар. – В твоем брюхе еще то мясо не переварилось.
Орк сразу погрустнел, сжевал несколько сухарей, запил их водой и задремал, прислонившись к стене.
– Аркуэнон, ты сторожишь первым.
Эльф кивнул и ушел вперед по коридору.
Каспар недовольно покачал головой, хотя и знал, что эльф просто так ничего не делает.
Неожиданно он вспомнил, что ни разу не видел, как эльф справляет нужду, ни большую, ни малую. Правда, он и ел мало… Так и не решив, зачем ему знать, как эльф справляет нужду, Каспар стянул сапоги, положил рядом меч и, завернувшись в одеяло, задремал. Но не успел он уснуть, как кто-то коснулся его плеча. Каспар открыл глаза и увидел Аркуэнона.
– Что случилось?
– Пойдем, ты должен это видеть, – Аркуэнон повернулся и пошел по коридору. Каспар торопливо натянул сапоги, подхватил меч и поспешил за эльфом, но за первым же поворотом чуть не натолкнулся на него. Аркуэнон стоял, приложив палец к губам, – давал понять, что нужно соблюдать тишину.
Так они прошли еще ярдов тридцать до следующего поворота, там Аркуэнон остановился и осторожно выглянул за угол. Каспар последовал его примеру и в уходящем в сумрак коридоре заметил смутные тени. Они походили на сгорбленных людей, но в их манере двигаться было что-то от животных – сейчас, когда Каспар с Аркуэноном смотрели на них, они бесшумно крались вдоль стены.
Над тем местом, где стояли Каспар и Аркуэнон, от потолка оторвался клочок светящейся плесени и упал на пол. Звук был едва различим, но и этого хватило, чтобы первая тень, вздрогнув, замерла – и в следующее мгновение все они метнулись в сумрак и исчезли.
– Кто это был? – спросил Каспар.
– Не знаю, – ответил Аркуэнон. – Но они идут за нами от самого Ливена. Это в них я стрелял.
– Но как они сумели пробраться в Башню?
Эльф только пожал плечами:
– Значит, или мы действительно не в Башне, или…
Каспар тряхнул головой:
– Нет, я решительно ничего не понимаю.

74

Алвин и Гвистерн двигались между глыбами синего льда, встречный ветер пробирал до костей, спрессовывал воздух, и каждый шаг давался с большим трудом.
Они путешествовали по одному из самых нижних миров; попади сюда Гвистерн один, без грандмастера, он бы, вероятнее всего, погиб в первые же мгновения в одной из многочисленных ледяных ловушек.
Обитавшие здесь демоны принимали облик дымных призраков или черных клубящихся туч. Они были так огромны, что их головы терялись в бесцветном, не знающем солнца небе. На людей они не обращали внимания и занимались какими-то своими делами.
– Что, брат, устал? – спросил Алвин, когда они добрались до ледника, с грохотом спускавшегося в снежную долину.
– Да, грандмастер, – признался Гвистерн, настороженно поглядывая на наставника. В пути тот не заботился о том, чтобы поддерживать человеческий облик, и шагал по ледяным равнинам в образе прямоходящего косматого чудовища.
– Ничего, осталось немного. – Алвин оскалил клыки в улыбке. – На том берегу уже Башня Ужаса.
Гвистерн посмотрел на другой берег ледника – там была только снежная пустыня, разбавленная редкими торосами. Один из них имел причудливую форму и напоминал придавленную снегом хижину.
– Разве это она? – с сомнением спросил Гвистерн.
– Да, – кивнул Алвин. – А ты ожидал увидеть нечто иное?
Гвистерн кивнул. Ему ничего не оставалось, кроме как верить наставнику. Они шли уже сутки, миновали множество ловушек, избежали встречи с демонами-хищниками, охотящимися за теплом, и ни разу Алвин не ошибся даже в малом.
– Иди за мной, не бойся. Пока мы будем идти, лед нам не страшен, – сказал он и легко прыгнул на ближайшую льдину.
Гвистерн последовал его примеру. Потом они перемахнули через широкий разлом, где перемалывались льдины помельче.
– Не останавливайся! – приказал Алвин, почувствовав, что Гвистерн растерялся перед очередной расщелиной. – Пока ты движешься, ледник тебя не тронет!
Принц оттолкнулся и перелетел на следующий торос. Неожиданно тот треснул, и быстрая линия разлома пролегла перед Алвином, но он спокойно перешагнул ее и, разбежавшись, преодолел следующую расщелину.
Льды потрескивали и тяжело вздыхали, словно устав от долгого спуска в долину. Возможно, они мечтали растаять и покатиться к морю быстрыми реками, но в этом мире не было воды – только лед.
Вблизи хижина оказалась еще непригляднее: дверь висела криво, два узких оконца заросли намороженным льдом.
– Прежде чем мы пойдем внутрь, надо вооружиться, – сказал Алвин, и в его руке появился длинный изогнутый клинок. – А ты что предпочитаешь, брат?
– Э-э, думаю, что тоже меч. Но зачем, грандмастер?
– В башне не всегда можно полагаться на магию, – сказал Алвин, вручая принцу меч. Затем взялся за ручку двери и резко дернул на себя.
За дверью оказался уходящий в темноту коридор, гораздо более длинный, чем видимые размеры хижины.
– Вперед! – сказал Алвин, и меч его засветился зеленоватым пламенем.
Сжавшись от страха, Гвистерн шагнул следом, он уже жалел, что ввязался в этот поход и не позволил Каспару Проныре самому сдохнуть в Башне Ужаса.

75

Добравшись до окрестностей Башни, мессир Кромб укрылся в подходящей расщелине; оставаться на открытом месте означало стать обедом для одного из множества собравшихся здесь демонов.
Вот появился еще один хищник. Он вломился в ряды собратьев, безжалостно их давя и калеча, более мелкие демоны бросились врассыпную, те, что покрупнее, ввязались с новичком в драку. Взвились клубы пыли, полетели клочья шкуры, те, кто оказался сильнее или хитрее, бросились пожирать останки менее удачливых.
Излучая Силу, Башня Ужаса притягивала всех обитателей нижнего мира. Демоны толклись возле нее, терлись о стены боками и перепончатыми крыльями, чтобы насытить себя таким образом и хотя бы на минуту забыть о вечном мучающем их голоде.
Кромб ждал своего часа. Башня должна была как-то проявить себя, чтобы он мог попасть внутрь. То, что проникало из нее наружу и за что вели бои демоны, было лишь крохами – Кромб хотел большего, но для этого ему требовалось попасть за стены.
Вот Башня Ужаса содрогнулась, ее шершавые стены раскалились докрасна, а затем полыхнули светом такой яркости и силы, что он распугал всех демонов.
Обгоняя и давя друг друга, они бросились бежать, а Кромб выждал еще немного, выскочил из расщелины и помчался к Башне, все еще изливавшей свет, но уже не такой яркий.
Кромб несся над землей, словно пущенное из катапульты ядро, он понимал, что демоны скоро вернутся и, если найдут его возле Башни, будут этому весьма рады.
«Ну еще немного! Немного!» – подбадривал он себя, тратя последние накопленные силы. Если бы стены остыли, он рисковал расшибиться о них, забрызгав своими внутренностями все вокруг. Но он успел, вонзился в остывающие стены, преодолел их вязкое сопротивление и неожиданно шлепнулся на холодный каменный пол.
Переход был настолько неожиданным, что Кромб не сразу понял, что произошло.
Он поднялся и повертел головой, осматриваясь. Находился маг в длинном коридоре, а стена, сквозь которую он попал в Башню, уже полностью восстановилась.

76

На завтрак в отряде Каспара Фрая была жареная свинина, это примиряло с сумрачной окружающей обстановкой и недосыпанием. За эту ночь Каспар четыре раза объявлял тревогу. Он и остальные бойцы отряда явственно слышали бег вражеской пехоты, звон оружия и амуниции. Бертран хватал арбалет, эльф вскидывал лук, но никто из-за поворота не появлялся. Шум нарастал и удалялся, как будто невидимый отряд противника пробежал мимо.
Впрочем, удивляться подобным фокусам не приходилось. Каспар не забывал, где он находится, здесь могло случиться всякое.
– Ну что, ваша милость, свинка попалась замечательная, – сказал Углук, принимая самый жирный кусок. – Если бы тогда вы не заставили меня выбросить моего кабана, мы бы наелись еще раньше.
– Но он мерзко вонял, Углук, – напомнил Бертран и смахнул с головы упавший сверху клок светящейся плесени.
– Не так уж и вонял, ну, может, чуть-чуть попахивал, такое случается, если охотничий трофей немного полежит в жаркую погоду.
С Углуком никто не спорил, все прислушивались к звукам, доносившимся с разных концов длинного коридора. Эта разноголосица не прекращалась, лишь перекрывалась более громкими стонами призраков – тех, что пытались атаковать отряд.
После завтрака жареного мяса в сумках поубавилось, особая заслуга в этом принадлежала орку. Его живот заметно округлился, а с лица не сходила довольная улыбка.
Отряд выступил в прежнем направлении, двигаясь туда, где еще вчера Аркуэнон показывал Каспару странных существ, что преследовали их от самого Ливена.
Коридор перешел в длинную сводчатую галерею, расписанную уже знакомыми фресками. После галереи был очередной огненный зал, но вопреки опасениям языки фиолетового пламени, бившие из множества отверстий в полу, оказались совершенно безвредны – этот огонь был холоден.
– Оно холодное! – поразился Фундинул, погружая руку в пламя.
– Оставь это, – одернул его Бертран. – Неизвестно, что от него может быть.
– Может запросто отвалиться задница! – с готовностью добавил Углук. Когда он бывал сыт, его тянуло пошутить, но гном эту шутку не принял, презрительно тряхнув бородой.
Из зала выходили три коридора, и Каспар засомневался, который выбрать. Изучив выходы внимательнее, он обнаружил в одном из коридоров росшие из трещин в камнях цветы. У них был пушистый коричневый стебель и крохотные красноватые соцветия, но самое главное – цветы источали скверный запах.
– Какая вонь! Такое ощущение, что где-то здесь лежит убитый Углуком кабан! – заявил гном, мстя за шутку орка.
– Значит, сюда мы не пойдем, – сказал Бертран.
– Нет, Бетран, цветы – это знак. Я сейчас вспомнил, что говорил мне мессир Маноло, когда навещал перед отъездом.
– И что же он говорил?
– Он говорил: доверяй скверно пахнущим цветам. Тогда мне это показалось странным, но теперь я точно вижу – эти цветы подсказывают нам, куда идти. А пахнут они не так уж сильно, если не наклоняться, ничего не почувствуешь.
– Запах, как у орка в норе, – сделал заключение Фундинул.
Отряд двинулся по следам резкого запаха. Иногда он совершенно исчезал, и дышать можно было совершенно свободно, а когда попадались участки, где цветы росли кучно, приходилось задерживать дыхание и проходить быстрее.
Испытание длилось недолго – спустя полчаса коридор вывел в просторную пещеру с высоким потолком. Одна ее стена была гладко выделана, и в ней имелась окованная медью двустворчатая дверь с тяжелыми кольцами. По обе стороны от нее на невысоких постаментах стояли статуи, изображавшие, судя по всему, символических часовых. Из оружия при них были только дубины, но для символических часовых, по мнению Каспара, этого было достаточно.
– Похоже, мы пришли, – сказал он.
– А кто это такие? – спросил Углук, с любопытством глядя на статуи.
– Думаю, это огры.
– Или разожравшиеся орки, – добавил Фундинул; у него из головы никак не выходила шутка Углука про «отвалившуюся задницу».
– Хорошо уже то, что здесь нет цветов и пахнет только древностью, – заметил Бертран. – Думаю, надо открыть эти двери, замочной скважины я не вижу, но, возможно, где-то здесь найдется потайной механизм.
Бертран обошел одну из статуй, заглядывая во все уголки в поисках секретного кольца или рычага.
Неожиданно Аркуэнон вскинул лук, и Бертран попятился от статуи, держа наготове меч.
– Аркуэнон, что ты видел? – спросил Каспар.
– Он пошевелился, – сказал эльф.
– Кто?
– Тот, что справа.
– Но это же статуи, они не могут двигаться, – возразил Фундинул.
Потянуло сквозняком, на потолке заколыхались длинные ленты светящейся плесени. Раздался скрежет, и теперь уже все увидели, как статуя сошла с постамента и медленно подняла дубину.
Примеру первого стража последовал второй; сотрясая стены, оба стража двинулись на дерзких грабителей.
– Что делать, ваша милость? – спросил Фундинул, пятясь вместе со всеми.
– Не думаю, что они последуют за нами в коридор – туда им не пролезть, поэтому для начала нужно сложить наши сумки…
Отряд ретировался под защиту узкого коридора. Каменные стражи не последовали за ними, остановившись посередине пещеры.
– Аркуэнон, проверь их на прочность.
Эльф выстрелил, стрела ударилась в голову одного из стражей и сломалась.
– Даже камешка не вышибли, – вздохнул Бертран.
– Как же нам их сокрушить? – опечалился Фундинул. – Они такие большие и неповоротливые, может, я попробую проскочить к двери? Может, нам и не придется биться с этими гигантами?
– Хорошая идея, – согласился Каспар. – Только будь очень осторожен.
– Ясное дело. – Фундинул перехватил поудобнее свой топор. – Ну, я пошел…
И он зашагал навстречу каменным исполинам, готовый в любой момент пуститься наутек.
Заметив приближение чужака, левый страж шевельнулся и повернулся в его сторону. Проверяя реакцию колосса, гном сделал вид, что пытается прорваться к двери – великан поднял дубину. Фундинул бросился влево, а затем рванул прямо на великана, чтобы проскочить у него между ног. Раздался грохот, дубина угодила в пол, каменные крошки со свистом разлетелись по сторонам, Каспар и его товарищи едва успели прикрыться.
Фундинул уцелел, но оказался в скверной ситуации: оба стража повернулись в его сторону и приготовились не пропустить хитрого разведчика.
– Я отвлеку, стойте здесь, – сказал Каспар и, сорвавшись с места, побежал к великанам, нарочито громко топая.
Это сработало – оба повернулись; воспользовавшись этим, Фундинул рванулся к своим, но прямо перед ним в пол ухнула дубина, гнома отбросило назад. Каспар закричал и замахал руками, привлекая к себе внимание. Гном снова вскочил и бросился великану под ноги, второй страж хотел пришибить наглеца, но угодил дубиной напарнику в колено. Брызнули куски камня, покалеченный гигант упал на бок. Фундинул его обогнул и быстро вернулся к своим. Скоро прибежал и Каспар.
– Отличная работа, Фундинул, – похвалил он, вытирая со лба пот.
– Вообще-то я не специально, ваша милость, я жизнь спасал, – признался гном.
– Все равно молодец! – Углук крепко хлопнул Фундинула по плечу. – Нам осталось разделаться со вторым, и дело будет сделано.
– Надо, чтобы они атаковали друг друга, – сказал Бертран. – Вот только как их заставить…
– Может, я отдохну и мы попробуем еще раз? – предложил Фундинул.
– Посмотрим, – пожал плечами Каспар, глядя, как покалеченный страж пытается встать на одно колено.

77

Каменные великаны стояли до последнего, они были сильны и могли перемолоть своими дубинами целое войско, но их прямолинейность и медлительность сыграли с ними злую шутку – гном, Бертран и Каспар так запутали стражей, что они молотили друг друга дубинами до тех пор, пока не превратились в груду камней.
Страж, нанесший последний удар по останкам своего напарника, представлял собой только руку с дубиной, плечо и половину головы. Эта конструкция скрипела, пытаясь сдвинуться и прибить наглых чужаков, но они уже не боялись и, стоя на безопасном расстоянии, обсуждали случившееся.
– Неужели мы справились? – покачал головой Бертран. Он едва держался на ногах, но несколько минут назад летал, как весенний заяц. – Глазам своим не верю, они расколотили друг друга в куски!
– А пыли-то сколько. – Фундинул откашлялся, мазанул по лбу рукой и увидел кровь – его посекло острыми осколками.
– Да, таких завалить – работы немало, – согласился нагруженный сумками Углук. Аркуэнон равнодушно поглядывал на разбросанные по пещере каменные глыбы.
– Ну что, теперь следует посмотреть, что за этой дверью, – подвел итог Каспар. – Не зря же нас не хотели туда пускать.
Он стал перебираться через завал, за ним последовали остальные. Заметив это, покалеченный страж стал в отчаянии бить по полу дубиной, но это никого не испугало.
– Извини, приятель, но ты проиграл, – сказал ему Углук.
Каспар поднялся на высокую ступеньку, взялся за кольцо и обнаружил под ним залитую воском замочную скважину.
– Да тут ключ нужен.
– Ключ? – удивился Бертран. – А я потайной рычаг искал…
– Сможешь открыть, Фундинул? – спросил Каспар.
– Ничего он не сможет, ленивый гном даже не взял с собой инструменты! – пожаловался Углук.
– А чего их без толку таскать? Знаешь, какие они тяжелые? – Гном вздохнул. – Дай мне твой трофейный кинжал, если замок простой, я и без инструментов обойдусь.
Орк подал гному узкий, украшенный драгоценными камнями кинжал, Фундинул подошел к двери, подул в скважину и стал ковырять в ней кинжалом.
Не прошло и пяти минут, как в толще двери щелкнула пружина и дверь чуть отошла.
– Готово, ваша милость, – сказал гном, возвращая Углуку кинжал. – Ничего сложного.
Каспар осторожно потянул дверь на себя. За его спиной изготовились к стрельбе Бертран и Аркуэнон.
Синеватый свет от плесени упал на ровный пол из каменных плит. Держа меч наготове, Каспар сделал несколько шагов и огляделся. Он находился в небольшой, высеченной в скале комнате. За исключением стоявшего посередине ларца, в ней ничего не было.
– На его крышке буквы, – заметил Фундинул.
– И как ты это разглядел? – удивился Каспар и смахнул пыль с черной крышки. – Это арамейские буквы, будь здесь его светлость, он бы прочел.
Каспар нагнулся ниже, и ему показалось, будто руны засветились.
«Кругом чудеса», – подумал он и вдруг произнес незнакомым голосом:
– Возьми магический артефакт и обрети врагов новых – могущественных и упорных!
– Что с вами, ваша милость? – изумленно воскликнул Фундинул. Все остальные, включая эльфа, глядели на командира с тревогой.
– Я… что-то сказал? – Каспар посмотрел на удивленные лица своих товарищей. – Наверное, сказал, видно, это… пригрезилось мне от усталости.
– Вы прочитали то, что там написано, ваша милость, – Фундинул указал на крышку ларца, – и голос у вас был какой-то чужой – жуткий голос.
Каспар растерялся: он не помнил, чтобы что-то говорил.
– Ну пригрезилось и пригрезилось, чего пристал к человеку? – вмешался Углук. – А как мы откроем эту штуку? Тут не видно никакого замка, даже щелей нет.
Фундинул обошел ларец вокруг и попросил расступиться, чтобы было больше света.
– Нет здесь никакого замка, крышка приделана намертво, должно быть, рыбьим клеем.
– И что теперь? – спросил Каспар.
– Пускай по нему орк ударит, зря, что ли, мы на него столько харчей изводим.
Углук спорить не стал, он отдал Каспару свою сумку, поплевал на ладони и взялся за меч.
– Ну-ка отойдите, а то случаем зашибу.
Все послушно отошли, орк размахнулся и грохнул мечом по ларцу. Эхо от удара покатилось во все стороны, разнося весть о том, что чужаки пришли за Огрской печатью.
– Шуму-то, шуму, а толку никакого, – посетовал Фундинул. Углук огорченно вздохнул и пожал плечами: он бил изо всех сил, но…
Неожиданно крышка ларца распахнулась, заставив всех вздрогнуть, Фундинул и Бертран обменялись недоуменными взглядами, Каспар осторожно приблизился к ларцу и заглянул внутрь. На дне пустого ларца лежала медная печать с круглой ручкой, в нее был продет кожаный шнурок, чтобы удобнее выдергивать из смолы или воска.
– Что на ней за образ? – спросил Бертран.
– А вот. – Каспар продемонстрировал всем изображенный на печати профиль.
– Наверное, это огр, – предположил гном.
– Наверное, – согласился Каспар.
– Значит, мы можем идти назад? – спросил Фундинул.
– Да. – Каспар улыбнулся. – Можно отправляться в обратный путь.
– Ваша милость, вы не забыли, что обещали нам в Ливене обед от имдресс Фрай? – сейчас же спросил Углук.
– Ну что ты! Такое не забывают.
Они покинули хранилище, и Каспар осторожно притворил за собой дверь. Увидев уходящих с добычей грабителей, покалеченный страж заскрипел, затрясся, пытаясь сделать хоть что-то, но у него уже не оставалось сил для единственной руки.
– Наверное, он умирает, – сделал вывод Фундинул.
Оставив пещеру с каменными обломками великанов, они вернулись в коридор, где росли скверно пахнущие цветы. Теперь этот запах ничуть не мешал, видимо, потому что отряд двигался к дому.
Быстро миновав многочисленные повороты, они вышли в зал с холодным пламенем. Гном снова хотел сунуть руку в один из факелов, но передумал, вспомнив шутку орка.
Вскоре прошли по галерее и ступили в длинный коридор. Сделав небольшой привал в знакомой нише с фресками, поели жареного мяса и двинулись дальше.
Снова потянулись длинные коридоры, с которыми было связано много неприятных воспоминаний.
– Интересно, а призраки в этот раз будут? – спросил Фундинул, когда они вошли в знакомую неприветливую галерею.
– Вряд ли, – ответил Каспар.
– Но я снова слышу их стоны!
– Думаю, теперь, когда у нас есть Огрская печать, они не посмеют.
По этой или другой причине, но призраки действительно не решались приближаться к отряду. Они лишь выглядывали из-за поворотов коридора, стонали, но уже не выскакивали из стены, чтобы украсть у живых частичку тепла.
– Боятся, – подвел итог Фундинул и заулыбался.
Населенные призраками галереи остались позади, и отряд снова пошел по узким, освещенным плесенью коридорам. Скоро потянуло сквозняком.
– Это из леса! – сказал гном. Он выглядел бодрее всех.
Через щель в стене пролезли без потерь, даже Углук обошелся без царапин и ушибов, но потом стал жаловаться, что сильно исхудал.
– Кто бы жаловался! – возмутился гном. – Ты доел все наше мясо!
– Не шуми, недоросток! – Орк проголодался и снова был зол. – Мы почти в лесу, Аркуэнон настреляет дичи, будет тебе мясо. Я специально подчистил старое жаркое, чтобы запастись свежим.
На такой хитрый ход гному ответить было нечего, и он озадаченно умолк.
– Интересно, который тут час? – спросил Бертран. – В прошлый раз здесь были такие же сумерки.
Под ногами зачавкала болотистая почва, между кустов поплыл туман. Стараясь держаться стены, отряд втягивался в глубь леса. Стали слышны крики птиц, треск сучьев в чаще.
– Это олень… – возбужденно зашептал Углук и сглотнул слюну. – Точно вам говорю, хороший олень, фунтов на сто сорок.
– Ага, сейчас поохотимся! – обрадовался гном.
– Не спешите!
Из-за толстой, искривленной временем сосны выступил человек. Он был сгорблен, худ, его черный балахон с капюшоном висел на нем, словно на палке.
Отряд остановился, из ножен со звоном вышли клинки, бойцы Каспара напряженно смотрели на пришельца, он смотрел на них.
– Ты кто такой – Кромб, Дюран или кто-то, нам не известный? – спросил Каспар.
– Не путай меня с этим недоучкой, Фрай! Дюрана больше нет в этом мире – я не знаю, где он, но его нет! Теперь я беру себе всю добычу! Я – Кромб!
Маг сбросил капюшон и торжественно развел руки.
– Мы что же, в прошлый раз его не убили? – удивился Фундинул и, оставив сумку, с топором наперевес двинулся на Кромба. – Это ведь ты убил моего Шустрика?
– Так, немедленно назад, коротышка! Вы все умрете, сейчас же! Не надейся на свой талисман, Проныра, я помню о нем, и он мне не страшен! Итак!..
Кромб сделал несколько пассов, чтобы вызвать демонов-шершней, однако ничего не получилось.
– Ах да, я же в Башне! – вспомнил он. – Назад, коротышка, назад! Ты сейчас умрешь! Сейчас, подожди…
Кромб стал подбирать другое заклинание, он старался быть внимательнее, чтобы не поглотить что-то другое вместо Фрая и его команды, как это случилось в прошлый раз. Привычки прожорливого мула до сих пор не оставляли его, и при случае мессир Кромб с удовольствием ел овес.
Маг пытался выстраивать одну магическую схему за другой, но ничего не получалось, и Сила не приходила – что-то, помимо амулета Фрая, мешало сосредоточиться, а между тем этот упрямый гном подбирался все ближе.
– Не подходи, я тебе говорю! – пятясь, завизжал Кромб. – Не видишь – я занят, грязный коротышка!
Это оскорбление заставило гнома забыть об опасности, он бросился на Кромба, взмахнул топором и ударил что было сил.
– Я… Я же просил подождать… – с долей удивления произнес Кромб. – Вы… вы не понимаете, что сотворили.
Его черный балахон вздрогнул, точно перья встрепенувшейся птицы, а затем стал опадать вслед за осыпающимся на землю прахом. Через несколько мгновений черная ткань полностью истлела и на мокрой траве осталось лишь несколько щепоток золы.

78

Аркуэнон ушел на охоту, и, ожидая его с трофеем, Углук и Фундинул набрали целую кучу дров. Они сложили их аккуратным «домиком», но раньше времени огня не разводили – это считалось дурной приметой. Каспар на ощупь пытался определить, какой ущерб нанесен его мечу после схватки с коварными карликами в башне, а Бертран разбирался с ремешками накладок и посеченными наплечниками: за время этого похода весь отряд, кроме Аркуэнона, стал походить на шайку оборванцев.
Все прислушивались к доносившимся из леса звукам, надеясь предугадать появление Аркуэнона, но эльф, как всегда, появился неожиданно – кусты расступились, и он возник с тушей лесного оленя на плече. Именно о таком мечтал Углук.
Они с гномом оживились, подскочили к эльфу и сняли с его плеча трофей.
– Ничего себе, какой тяжелый! – ликовал Углук. – И как ты его дотащил?
Эльф, не ответив, сел на поваленное дерево и отрешенно уставился в землю, всем видом показывая, что свою часть работы он выполнил.
Углук и Фундинул работали на редкость слаженно, несмотря на частые перепалки, у них отлично получалось готовить и воевать на пару.
Оленя быстро освежевали, разделали, шкуру растянули на палках – неизвестно зачем, а мясо традиционно нанизали на сучки и положили жариться. Гном следил за тем, чтобы оно не подгорало, вовремя поворачивая куски, Углук в нетерпении причмокивал и вздыхал. В животе у него бурчало так громко, что было слышно далеко от костра.
– Готово! – наконец объявил Фундинул и первый кусок подал орку. Тот разорвал дымящееся мясо и, не боясь обжечься, стал его поедать. Даже Аркуэнон засмотрелся на орка, а гном сказал:
– Тебя можно показывать за деньги на ярмарках – кормление голодного орка! Подходи, народ, две медяшки с носа. По три рилли в день зарабатывать можно.
– Я… согласен… если… за деньги. – Углук проглотил мясо и перевел дух. – А что до приличий, так это не для голодного орка.
Только Фундинул собрался было раздать мясо всем остальным – оно уже было готово, как вдруг Аркуэнон резко поднялся:
– Сюда идут!
– Кто?
Каспар вскочил с мечом наготове, Бертран тоже выхватил оружие, Углук со вздохом покосился на сочные куски оленины и потянулся за двуручником.
– Не дают поесть, – пробурчал Фундинул.
Что-то прошуршало, треснул сучок. Каспар открыл сумку, где лежал «Железный дождь», чтобы все было под рукой. Бертран приготовил арбалет.
Послышались отчетливые шаги. Каспар определил, что пришельцев двое, и немного успокоился – отряд из пяти бывалых бойцов трудно было чем-то испугать. Но не следовало забывать, что сейчас они находились не просто в лесу, а в Башне Ужаса, куда не забредали просто сбившиеся с пути дровосеки.
Качнулись ветви сонной ели, и на открытое место вышли двое с обнаженными мечами. Один выглядел постарше, другой был молод и показался Каспару как будто знакомым.
Чужаки приблизились, и Каспар точно узнал молодого – это был убитый им принц Гвистерн.
– С возвращением, ваше высочество, – сказал Каспар, давая понять, что не боится призраков.
– Да это же принц Гвистерн! – поразился Фундинул. – Но ведь он умер!
И гном посмотрел на Каспара, ожидая каких-то объяснений.
– Узнал, коротышка! – прошипел Гвистерн, поигрывая мечом. – Думали, отделались от меня? Как бы не так! Сейчас вы все умрете!
– Сегодня мы это уже слышали, – заметил Бертран, его графская кровь начала закипать. – Мы только что избавились от мессира Кромба, вы с ним не столкнулись, ваше высочество?
– Лично я не питаю к вам неприязни, – сказал старик с длинным изогнутым мечом в руках. – Но вы перешли дорогу моему ученику и разрушили наши планы.
– А ты кто такой? – спросил Каспар.
– Меня зовут Алвин. В вашем мире я известен как глава магического ордена Кошачьей лапы в Харнлоне.
– А ты нас титулами не пугай! – начал заводиться Фундинул. – И не таких укорачивали!
– У вас, господин гном, сейчас мясо сгорит, – улыбнулся старик и показал длинным острым перстом на костер.
Фундинул отвлекся, а Алвин исчез, чтобы возникнуть рядом с орком и наброситься на него. Зазвенела сталь, старик проявлял незаурядную гибкость и проворство, успевая наносить удары налево и направо и ухитряясь связывать весь отряд. Должно быть, его атака оказалась неожиданной не только для бойцов Каспара Фрая, но и для принца Гвистерна. Какое-то время он лишь смотрел на мельтешение теней и блеск стали, не зная, на кого напасть, потом выбрал гнома, полагая, что с ним проблем не будет.
Его высочество был не единственным, кто ошибался в Фундинуле. После первых стремительных выпадов и ударов он не достиг результата, но получил по голове топорищем и пришел к выводу, что гном дерется не по правилам.
Тем временем грандмастер Алвин, не зная усталости, легко перемещался от одного противника к другому, то свирепо рубя наискось, то затевая с Бертраном быстрые обмены острыми выпадами. Он не стесняясь пускал в ход кулаки и, пропуская удары Углука, с достоинством держал их.
Каспар выхватил из сумки «Железный дождь» и выстрелил, но дротик лишь пробил рукав длинного балахона. Глава ордена стремительно атаковал Аркуэнона, не давая тому возможности сделать выстрел. На помощь эльфу бросился Бертран, длинные клинки скрестились в быстром обмене ударов, подскочил Углук и обрушил на Алвина страшный удар, двуручник вышиб из клинка мага синие ослепительные искры, и опять он ускользнул, чтобы напасть с фланга на Каспара.
Орк снова пошел в атаку, его злило, что какой-то старик с легкостью парирует его удары. Он так увлекся, что чуть «провалился» во время выпада, и Алвин вышиб у него из рук тяжелый двуручник. Каспар бросился вперед, чтобы не дать Алвину добить растерявшегося орка, последовал быстрый обмен ударами, и опять маг ушел с линии атаки, чтобы возникнуть рядом с эльфом и не дать всадить стрелу в Гвистерна.
– Что же это такое, сожри меня огры? – прохрипел орк, хватая свой меч.
– Не торопись, – посоветовал ему Каспар, заводя за спину руку с кинжалом-крюком.
– Фундинул, ты как?
– Я в порядке! – отозвался гном, размеренно ведя бой с Гвистерном. Он понимал, что будет лишним в схватке четверых против одного.
То ли устав, то ли решив осмотреться, Алвин замер, ожидая нападения. Костер за его спиной потрескивал, начали гореть принесенные орком бревна.
– Делим! – скомандовал Каспар.
И трое стали наступать – он, Бертран и Углук. Делить – означало бить поочередно, чтобы противник тратил сил в три раза больше и не вел равных схваток с каждым по отдельности. В общем, надо было попытаться извлечь выгоду из численного превосходства.
– А может быть, сыграем по дуэльному кодексу? – предложил вдруг Алвин и улыбнулся.
Он предлагал драться один на один. Бертран, как дворянин, был не против, но старые наемники – Каспар и Углук только засмеялись. На лесной тропе дуэльные кодексы не признавались.
– Аркуэнон, не трогай его пока… – сказал Каспар и первым нанес удар. За ним последовали Бертран и Углук, и снова Каспар. Он намеренно попросил Аркуэнона не вмешиваться, поскольку тот провоцировал Алвина на быстрые контратаки. Это ломало схему боя, а Каспару требовалось время, чтобы приспособиться к манере Алвина и применить какой-нибудь из своих наемничьих приемов.
Удары сыпались на Алвина один за другим, вне Башни он мог распылить этих смертных несколькими пассами, но здесь его возможности были сильно ограничены. К тому же подготовка этих бойцов оказалась куда выше, чем он предполагал. Стоя под градом ударов и прилагая немалые усилия, чтобы не отступить, он стал лучше понимать Гвистерна, противостоявшего этому отряду и погибшего от руки Фрая. Этот наемник готовил какую-то подлость, Алвин это чувствовал, но прозреть ее не мог, вся его концентрация и Сила в условиях Башни тратились только на битву.
Получив удар в голову, упал Гвистерн. Алвин мгновенно оказался рядом, отвлек гнома ударом сверху и лягнул его в грудь. Тот ударился о дерево и зашипел, как хорек. Гвистерн поднялся, и они продолжили бой. Фрай, орк и дворянин быстро очутились рядом и снова стали охаживать Алвина тяжелыми ударами.
– Ну, старик, я тебе этого не прощу! – прокричал Фундинул, но Алвин только скривился: битва начинала его утомлять.
Каспар заметил в нем эту перемену; замахнувшись в очередной раз, он не ударил и, как только Алвин собрался парировать, поймал его клинок крюком и рванул на себя, подставляя под удар Бертрана. Кавалерийский меч прошел сквозь мага, словно сквозь туман, старик рванул свой меч с такой силой, что выдернул из рук Каспара кинжал. Этого мгновенного замешательства Алвина эльфу хватило, чтобы стрела ударила мага в грудь и осталась торчать, проткнув его отяжелевшую проявившуюся плоть.
Он отшатнулся, покосился на оперение стрелы, и в этот момент Каспар пронзил его мечом и выдернул клинок с поворотом.
Черная кровь хлынула на траву, и та задымилась, старик поднял руки к небу и издал такой жуткий крик, что Каспар и его товарищи присели, зажав уши руками.
Алвин стал подниматься над землей, раскачиваясь, словно от ветра, его швырнуло ярдов на тридцать в одну сторону, потом в другую – он ударился о ель, да так, что с нее посыпалась хвоя.
Все замерли, Фундинул и Гвистерн тоже прекратили бой. Услышав жуткий крик, принц понял, что случилось непоправимое – его наставник переоценил себя, потерял над собой контроль, и теперь его тело устремлялось в тот мир, где он родился и откуда был изгнан. Раздался хлопок – и зависшего над землей Алвина не стало.
Гвистерн огляделся – он остался один против пятерых и не имел ни малейшего шанса справиться с ними. Недолго думая принц бросился в кусты и помчался прочь, каждое мгновение ожидая удара стрелы в спину.
Но никто не стрелял в Гвистерна, и никто его не преследовал.
Оставшись один в лесу, выхода из которого он не знал, принц упал на землю и разрыдался.

79

Едва переведя дух после тяжелого боя, Углук бросился к разоренному костру, но было поздно – сгоревшие куски были втоптаны в землю.
Половина разделанной оленьей туши валялась неподалеку, орк схватил ее и помчался к известной ему луже. Эльф пошел следом, чтобы в случае чего прикрыть забывшего обо всем орка.
– Фундинул, поправь костер! – крикнул Углук.
– Этого ничем не исправишь, – улыбнулся гном и стал собирать в кучу дымящиеся головешки.
– Ты как себя чувствуешь, братец Фундинул? – спросил Каспар, вынимая котомку мессира Маноло.
– Я в порядке, только в груди болит и подташнивает – у этого колдуна не нога, а лошадиное копыто.
– Ничего, мы и от этого лечим, – уверенно заявил Каспар и достал баночку с нужным снадобьем. – Из магов, которые нас преследовали, теперь остался только Дюран, но он в плену у своих приятелей.
– Хорошая новость, – сказал Бертран, снимая накладки и посеченную рубашку. На его теле было множество ссадин и кровоподтеков.
– Как ты так исхитрился, на тебе живого места нет?
– Странные ты задаешь вопросы, Фрай, я старался быть полезным.
Смазав кровоподтеки Бертрана и огромный синяк на груди Фундинула, Каспар разрешил им одеваться.
С помытой половиной туши вернулся Углук.
– Эй, гном! Ты почему костер не поправил?
– Я поправил.
– Нет, ты не поправил! Нужно было положить на головешки дрова, теперь бы уже пламя было!
– Я лечился, меня колдун лягнул – знаешь, как больно?
– Это неважно. – Углук положил половину туши на поваленное дерево и приготовил трофейный кинжал, чтобы резать мясо. – Лучшее лечение – это еда, понял, гном? Если будешь сыт, на тебе заживет любая рана.
Пристыженный Фундинул быстро собрал разбросанные дрова и на старых головешках развел огонь. Пришел Аркуэнон и тихо сел в сторонке; в его луке была трофейная уйгунская стрела – свои уже закончились.
Вскоре снова запахло жареным мясом, потрескивание костра успокаивало. Углук подавал Фундинулу все новые палочки с насаженными кусками мяса, и скоро вся половина туши была приготовлена для жарки. Каспар хотел было спросить орка, действительно ли тот может съесть все, но не стал. И так было ясно, что сможет.
– Я вот о чем подумал, ваша милость: неужели вы всю жизнь так провели – походы, драки, раны? И ради чего? – задал гном неожиданный вопрос.
– Воинская доблесть, Фундинул, – ответил за Каспара Бертран. – Каспара Фрая в городе уважают, с ним водит дружбу герцог, у него большой дом и золото в банке.
– М-да, – согласился Каспар. – Пожалуй, что так.
Они поели мяса и сразу стали зевать; после боя, который совсем недавно кипел на этом месте, руки и ноги ныли от усталости.
– Аркуэнон, ты дежуришь первым, потом разбуди Углука, а меня – под утро.
– Понял, ваша милость, – отозвался орк, счастливо хрустя хрящиками.
Бойцы стали расстилать одеяла и, прижимая к себе оружие, погружались в чуткий сон – это был чужой лес, здесь можно было ожидать всякого.
Костер понемногу догорал, из кустов натекал туман, а над лесом висели все те же сумерки.
Через три смены караула отряд поднялся; вокруг как будто ничего не изменилось, все те же кусты, туман и тревожные голоса птиц – они все время чего-то боялись.
Позавтракали остатками мяса – Углук опять был голоден, и Каспар выдал ему два предпоследних сухаря.
Едва они тронулись в путь и прошли ярдов пятьдесят, как среди кустов замелькали карлики.
– Ну никак они не угомонятся! – возмутился Фундинул.
– Аркуэнон, как у тебя со стрелами? – спросил Каспар.
– Я могу стрелять в самых сильных.
– Хорошо, будем двигаться осторожно, может, они не решатся напасть…
Карлики и в самом деле стали отходить, появилась надежда, что они помнят преподнесенный им урок и больше не полезут в драку.
Пока двигались через лес, Аркуэнон подстрелил зайца, небольшая добыча, но и это годилось. Зайца доверили нести Углуку.
Когда лес стал редеть, пошли осторожнее. Скоро показался темный зев широкого входа, он вел на лестницу, которую Каспар за ее ширину прозвал Парадной.
– Там полно карликов, – сказал Аркуэнон.
– Ничего не поделаешь, другого пути мы не знаем.
Отряд развернулся в цепь и двинулся к воротам. Было видно, как суетятся карлики, выстраивая боевые порядки. Их набралось не менее трех десятков, все с мечами и круглыми щитами с гербом в виде грифона. Когда отряд Каспара приблизился к воротам ярдов на двадцать, среди карликов воцарилась тишина, они застыли неподвижно, готовые принять бой.
– Стойте, – сказал Каспар и убрал меч в ножны. Положив на землю сумку, он достал из нее «Железный дождь».
Строй карликов дрогнул, Каспар улыбнулся. На это он и рассчитывал, ведь многие из этих маленьких воинов видели, что делает эта машинка. Он медленно поднял оружие и прицелился в ощетинившийся клинками строй. Карлики стали пятиться, и тут Углук крикнул во всю глотку:
– Бу-у-у-у!
Этого оказалось достаточно, чтобы карлики оставили строй и понеслись по лестничным маршам наверх.
Но совсем они не ушли – когда отряд Каспара стал подниматься, снова решили атаковать, подбадривая друг друга высокими голосами и ударяя мечами по щитам. Получалось очень громко, эхо гуляло между маршами, шедшим первыми Бертрану и Углуку приходилось то и дело вступать в короткие стычки с карликами, но они быстро обращали их в бегство.
Однако стоило подняться еще на один марш, как там уже ждали новые боевые порядки. Углук с ходу расшибал пару щитов, а Бертран, пользуясь длиной кавалерийского меча, делал быстрый укол в ногу одного из карликов, и этого хватало, чтобы очередная группа обратилась в бегство, причитая и прихрамывая.
На лестнице война у карликов никак не ладилась – если в первую встречу с отрядом Фрая они нападали в просторном помещении, выскакивая из множества проходов, то здесь, на лестнице, приходилось драться честно, лицом к лицу, однако при большой разнице в силе даже десять карликов не могли противостоять одному Углуку.
В конце концов они так рассердили орка, что он, не удовлетворившись расколотыми щитами, погнал отступающих карликов выше, да так быстро, что Бертран едва за ним поспевал.
Это подействовало, карлики больше не показывались.
– Наконец-то, – сказал Каспар, опуская меч. – Я уже думал, они от нас не отстанут.
На следующем марше их ждал Углук, он сидел на заросших желтоватым мхом ступенях и отмахивался от надоедливых мошек, кормившихся на этом мху. Каким-то образом на присутствие орка реагировала светящаяся плесень, ее свисавшие над Углуком ленты меняли цвет с синеватого на желтый.
В углу под потолком завозились летучие мыши.
Каспар перевел дух, поправил сумку и сказал:
– Ну что, пойдем дальше, пока маленькие хозяева не вернулись.

80

Поднявшись еще на десяток маршей, отряд наконец-то вышел к знакомому завалу – прежде лестница выходила к галерее, но теперь можно было воспользоваться только входом в узкий, освещаемый плесенью коридор.
Возвращаться оказалось проще – дорога была знакома, бойцы отряда без труда находили свои следы, но, когда спустились в зал с солдатами неведомого окаменевшего войска, их взяла оторопь. На этот раз скульптуры были расставлены иначе, да и вид их изменился – это были другие окаменевшие существа, покрытые чешуей, с жабрами и длинными щучьими головами.
Забыв про усталость, бойцы отряда быстро миновали галерею и перевели дух лишь на узкой лестнице.
– Признаться, я струхнул, ваша милость, – сообщил Фундинул, когда они поднялись на несколько маршей.
– Мне тоже не по себе, – отозвался Каспар.
– А у меня было такое ощущение, что они живые, – сказал Бертран. – Только как будто спят. Из каких, интересно, миров эти солдаты?
– Нам лучше не знать, – отмахнулся Углук. – Правильно, Аркуэнон?
Эльф кивнул.
– Стойте, здесь надо сворачивать, – сказал Каспар, указывая на вход в узкий коридор.
– Да, ваша милость, я тоже припоминаю, – подтвердил гном. – Вон и паучок дохлый в уголке.
Запахло гарью – отряд приближался к огненному залу. Скоро стал слышен рев раскаленной стихии, повеяло жаром. В этот раз Каспару показалось, будто здесь стало заметно жарче. Пришлось двигаться очень быстро, поскольку раскалились накладки и начала дымиться одежда. В коридор на другом конце этого горнила бойцы влетели с разбегу.
– Вот это погрелись!
Углук плюнул на палец и приложил его к шлему – послышалось шипение.
– Не нравится Башне, что мы задержались, – подал голос Аркуэнон. Все повернулись в его сторону, эльф говорил редко и только по делу.
– Ты что-то такое чувствуешь, Аркуэнон? – спросил Каспар.
– Башне не нравится, что мы здесь. Если не поспешим, она нас убьет.
– Лучше, конечно, поспешить…
И они пошли быстрее; рев пламени постепенно затихал, в коридоре становилось прохладнее, да и плесень на потолке светила поярче.
– Осторожно, там развилка, – напомнил Бертран.
– Я помню, – ответил Каспар, вынимая меч. Но на развилке их никто не ждал, пройдя еще немного по коридору, отряд оказался в просторном помещении с многими выходами, именно здесь их атаковали карлики.
Сейчас здесь был наведен порядок, убитых и брошенное оружие убрали скорее всего их соплеменники. Каспар посмотрел туда, где в прошлый раз загорались предупреждающие надписи, – теперь там ничего не было.
– Нам сюда, ваша милость, – указал Фундинул на последний коридор.
– Да, я помню.
Вскоре они пришли в темный тупик, дальше была глухая стена без намека на выход.
– Как же мы выйдем? – спросил гном и поскреб ногтем камень, потом простучал стену, но никаких пустот не обнаружил.
– Подожди, – сказал Каспар. – С нами теперь могущественный артефакт, с его помощью мы должны выбраться из Башни.
Он достал со дна седельной сумы Огрскую печать, и она засветилась мягким красным светом.
– Не жжется? – спросил Фундинул.
– Нет, чуть теплая.
Каспар приложил печать к стене, в каменной толще что-то заскрежетало, и в темноте открылся прямоугольный проем, откуда хлынул дневной свет.
Щурясь, бойцы отряда вышли из Башни, и в их лица ударил свежий ветер. Снаружи были деревья и небо с белыми облаками.
– Здорово видеть белый свет, ваша милость! – сказал Углук, вдыхая полной грудью. – Вот только я никак не пойму, на то мы место вышли или на другое?
– На то, – кивнул Бертран. – Вон и роща, место последней стоянки.
Сзади с грохотом закрылся вход в Башню.
Все оглянулись – стена Башни выглядела цельной, без единой трещинки.
– Вот и хорошо, даже легче стало, – сказал Каспар. – Идти куда-то уже поздно, думаю, мы проведем эту ночь в роще.
Солнце садилось быстро, прячась за кипарисами, бойцы отряда медленно брели под их защиту.
Дойдя до места прошлой стоянки, стали собирать дрова для костра – в этот раз Каспар разрешил развести огонь.
– А то как же мы зайца приготовим, ваша милость! – говорил Углук.
Каспар кивал.
Поскольку на земле под деревьями не нашлось даже сухой травинки, Углук, Бертран и Фундинул стали обламывать нижние ветки. Скоро дров заготовили достаточно, и Углук, перепоручив костер Фундинулу, принялся свежевать зайца.
– Знатный зверь! – радовался он, любуясь крупным зайцем.
– Скажи спасибо нашему охотнику. – Каспар покосился на Аркуэнона, но тот, как всегда, был далеко отсюда, в своих то ли снах наяву, то ли грезах. Каспар знал этого эльфа давно, но понять никак не мог. Да и стоило ли?
Затрещали дрова, зашипело нанизанное на острые палочки мясо.
– Да, это вам не олень, – усмехнулся Бертран, глядя на небольшие кусочки зайчатины.
– У его милости сухарики остались. – Углук с надеждой посмотрел на Каспара. Тот выложил из седельной сумки вещи и оружие, затем вывернул ее – выпали четыре разломившихся сухаря.
– Сгодится?
Орк вздохнул:
– Сгодится, ваша милость.
Стемнело, возник уже слышанный прежде размеренный гул – Башня снова вертелась.
Все уселись вокруг костра и стали ждать ужина.
– Каспар, а куда мы теперь пойдем? – спросил Бертран, исследуя большую дырку в голенище сапога.
– Можно пойти тем же путем, – ответил Каспар. – Через болота до озера – на север, потом вдоль реки – на северо-восток. А можно попробовать срезать путь и сразу двинуть на восток – думаю, так до границы Синих лесов короче получится.
– Второй вариант мне нравится больше, ваша милость, – сказал Фундинул. – Чем быстрее мы выберемся из этих Синих лесов, тем лучше.
– И мне тоже, – согласился орк. – Вон в Башне и то зайцы съедобные попадаются, а в Синих лесах все провоняло. Толку от таких трофеев немного.
– Опять же уйгуны на старой тропе могут и подкараулить, – напомнил Бертран.
– Хорошо, пойдем на восток, – кивнул Каспар. – Ну что там заяц, готов?
– Готов, ваша милость.

81

Мясо зайца оказалось жестковатым, но Углуку это даже понравилось, ведь его нельзя было проглотить сразу, приходилось разжевывать, а какое это удовольствие! После ужина оставили дежурить Фундинула и легли спать. Ночевка под стенами Башни Ужаса прошла на удивление спокойно. Каспар стоял смену под утро и с первыми лучами солнца размялся и разбудил остальных.
– Опять через этот сад прорываться, – зевая, произнес Углук. – Мимо птичек этих, кровопийц…
– Тебе ли бояться птичек, – сказал Каспар.
– Да, толку в них никакого, – по-своему оценил птиц орк. – Есть их нельзя, одни кости да злоба.
Завтракать было нечем, бойцы попили из отощавших мехов воды и приготовились выступать.
– Ну что, побежим быстрее – целее будем, – сказал Каспар. – Вперед!
Они помчались мимо цветущих деревьев, сопровождаемые хриплыми криками остервенелых птиц, еще минуту назад выводивших дивные мелодичные рулады.
Впрочем, в этот раз, как заметил Каспар, птицы атаковали как-то вяло. Его всего несколько раз долбанули в макушку да ущипнули за спину, удары крыльев не в счет.
Проскочили ручей, потоптали цветы и проломились через цветущий кустарник.
Бертран налетел на розовый куст с острыми шипами и закричал так, что преследовавшие его птицы разом отстали.
Наконец сад остался позади и птицы тоже. Лечить никого не пришлось, пару шипов из ноги Бертран вытащил сам.
– Теперь нужно верно выбрать восточное направление и держаться его, ведь идти придется даже ночью, – сказал Каспар. – Я надеюсь на тебя, Аркуэнон, на твое ночное зрение.
Эльф не ответил, только коротко взглянул на Каспара – это означало, что он постарается.
– Без лошадок будет проще, – заметил Углук, – в лесу они все время мешались.
– А мне Шустрика не хватает, будь он живым, он бы мне не помешал, – сказал гном и вздохнул.
На всякий случай обнажив мечи, отряд осторожно вступил в Синие леса.
Плотные синеватые кроны деревьев заслонили солнце, и внизу стало пасмурно, словно перед грозой. Звуки дробились и множились, как будто отряд двигался через опустевший, заброшенный город. Где-то наверху невидимые птицы издавали пронзительные вопли, шелест их крыльев раздавался то тут, то там, но, как ни старался Каспар заметить их, ему это не удавалось. Их присутствие выдавали только качающиеся ветки, где птицы-невидимки сидели только что.
Аркуэнон уверенно вел отряд, выбирая дорогу среди зеленоватых чешуйчатых стволов, из зарослей колючих кустов за чужаками кто-то следил, но нападать не торопился – то ли твари в этой части леса оказались умнее, то ли были сыты.
Бойцы отряда поднялись на небольшой, изрытый норами пригорок, спустились с него, и тут из-под трухлявого пня на них бросилась гигантская, больше похожая на небольшого медведя, земляная крыса. Злобно шипя, она рванулась к Аркуэнону, но эльф увернулся, и крыса-гигант выскочила на Углука. Тот не растерялся и, махнув двуручником, расколол огромную голову надвое.
Все были поражены размерами этого животного, величиной его зубов и когтей. Здесь же, возле пригорка валялось изрядное количество костей, оставшихся от жертв землеройки-гиганта.
Углук сорвал травы, чтобы почистить меч, а сам не спускал глаз со своего трофея. Можно было не сомневаться – он прикидывал питательную ценность этого животного. Но ждать, пока он разделает тушу, отряд не мог – надо было двигаться, они все еще находились в землях уйгунов.
Когда ненужный трофей остался далеко позади, отряд стал подниматься в гору. Подъем был некрутой, но и это изрядно выматывало. Деревья тут росли не так густо, да и были пониже, оттого было значительно светлее и между кронами играл ветерок.
Наконец подъем закончился, и отряд остановился на вершине холмистой гряды, тянувшейся с юга на север, а перед ними, внизу, плескался и тек белый, как молоко, туман. Кое-где из него выступали поросшие обычным лесом холмы, отдельные высокие деревья.
– Это что такое, сожри меня огры? – изумился Углук. – Мы что, уже вышли?
– Эк ты разбежался, быстрый какой, – остудил его гном. – Это просто котловина.
– При таком густом тумане где-то внизу должна быть вода, она притягивает туман – это известно.
– А где вода, там и водопой, стало быть, – съедобная дичь! – обрадовался орк.
– Или уйгуны с гельфигами, – напомнил Каспар. – Расслабляться рано, если место хорошее, там может оказаться деревня.
– А деревня – это постоялый двор! – не сдавался орк.
Они стали спускаться по усеянному большими валунами склону, и чем ниже, тем гуще становился туман. Он, как вата, заглушал все звуки, и бойцам казалось, что за ними под толщей тумана останавливалось и само движение.
Вокруг было сыро, на камнях блестели капельки влаги, пока спустились, сапоги промокли, хоть выжимай.
Неожиданно впереди показался силуэт; заметив чужаков, неизвестный замер, затем крикнул что-то на незнакомом языке и помчался прочь.
Аркуэнон шагнул в сторону, Бертран вскинул арбалет, щелкнул замок, и стальной болт настиг жертву.
Все поспешили к упавшему.
– Надо было раньше стрелять, – сказал Каспар, нагибаясь над убитым. – Мне кажется, он кого-то предупредил.
– Слишком неожиданно, – оправдывался Бертран. – Я думал, Аркуэнон стрелять будет.
– У него почти не осталось стрел – он экономит.
Эльф отошел на несколько шагов и стал прислушиваться.
Каспар выдернул из спины убитого болт и вернул Бертрану – они тоже были наперечет.
Когда тело перевернули, все ахнули – убитый походил чертами на орка, но кожа на лице была лишь смуглой, без зеленоватого, как у Углука, оттенка.
Рядом лежал оброненный топор с длинной рукоятью. Фундинул внимательно его осмотрел, но быстро потерял к нему интерес – по сравнению с его оружием этот топор был сделан слишком грубо.
– Это не орк, – сказал Углук.
– Я вижу, – согласился Каспар и поднялся. Надо было идти дальше, несмотря на то что впереди их могла ожидать засада.
И они пошли дальше, очень осторожно, почти на ощупь. Как только сквозь вязкий туман до них добирался какой-то звук, все садились, ожидая нападения, и только потом шли дальше.
В тумане прорисовалось одинокое дерево из Синих лесов, рядом с ним рос вполне обычный зеленый кустарник.
– Здесь кто-то был. – Аркуэнон указал на впечатанные в сырую землю следы. Каспар поставил свою ногу рядом: чужой след оказался значительно больше.
– Их было трое или четверо, – сказал он, оглядевшись.
– Пять, – поправил эльф и показал свою пятерню с острыми, почти птичьими коготками.
Каспар спорить не стал и поудобнее перевесил сумку, чтобы вовремя выхватить «Железный дождь». Запасные дротики в коробке закончились, шесть было в оружии и еще двенадцать – в двух снаряженных барабанах.
«Должно хватить», – подумал Каспар, имея в виду переход до самого Ливена.
– Скалы… – сказал Бертран.
– А не деревья? – усомнился Каспар.
– Нет, мокрым камнем пахнет.
Каспар удивленно посмотрел на Бертрана – это было что-то новое, прежде первым все унюхивал Аркуэнон.
Пригибаясь как можно ниже, Каспар и Бертран двинулись в обход справа. Туман сворачивался в причудливые фигуры, то и дело приходилось замирать – со стороны скал доносились непонятные звуки.
Слева едва различимым пятном двигался Углук, дальше шли Аркуэнон и Фундинул.
Раздался щелчок тетивы, а затем удар – Каспар присел и увидел, как упал Углук.
– Его подстрелили!
– Тихо… – Каспар прислушивался. – Если он убит, ему уже не помочь…
Снова щелкнула тетива, но уже с левого фланга, и вскрик раненого возле скал.
– Надеюсь, он сшиб лучника, – прошептал Бертран.
– А я надеюсь, что он там один.
Рыча от боли и ярости, Углук стал подниматься. Резким движением он выдернул стрелу и отбросил в сторону.
– Ну теперь его не удержать, – усмехнулся Каспар.
И действительно, подхватив свой двуручник, разъяренный орк бросился к скалам.
– И нам пора, – сказал Каспар, и они с Бертраном побежали вперед.
Орк далеко опередил всех, и скоро зазвенела сталь; судя по силе ударов, в тумане сошлись равные противники.
Каспар и Бертран еще не разобрались, где и кто здесь находится, когда на них выскочил широкоплечий коренастый бородач. Мелькнул топор, Каспар подставил меч, и тот вылетел из его руки, выбитый страшным ударом.
– Ну как знаешь…
Левой рукой он вскинул «Железный дождь» и в упор выстрелил в противника. Тот попятился, и на него сразу же насел Бертран – несмотря на ранение, бородач отчаянно отбивался и временами переходил в атаку. Бертрану приходилось даже пускать в ход кинжал.
Каспар поднял меч и огляделся – теперь было несколько очагов боя, но кто и где дрался, из-за тумана разобрать было трудно.
Бертран покончил со своим противником и подбежал к Каспару.
– Он упал!
– Кто?
– Бородатый, замахнулся и свалился сам – видимо, истек кровью.
– Видимо. Нужно найти Углука, как бы он тоже не истек кровью.
В этот момент орк сам себя обнаружил:
– Секи ему ноги, каналье!
Звон стали участился, похоже было на то, что орк и гном снова работают дуэтом.
Каспар и Бертран поспешили на шум и с ходу сцепились еще с двумя воинами. Один был с мечом, другой с топором, оба бежали на выручку своему товарищу – на него наседали Фундинул и раненый Углук.
Тот, что с топором, сразу получил дротиком – Каспар не собирался мериться с ним силой, второй же явно проигрывал Бертрану, и тратить на него еще один дротик Каспар не стал.
Покончили с противником и орк с гномом. Сразу после этого Углук сел на траву, а Каспар сбегал к тому месту, где оставил сумку, и во всеоружии прибежал к орку. Тот уже завалился на бок, а Фундинул расстегивал на нем залитые кровью стальные накладки.
– Нехорошая рана! – сказал Аркуэнон. – Это была эльфийская стрела.
– Откуда здесь эльфийские стрелы? – удивился Бертран.
– Гельфиги… – коротко ответил Каспар и заглянул в котомку мессира Маноло. От пучка связанных корешков исходило голубоватое сияние. Каспар растерялся: как можно обрабатывать рану пучком сухих корешков? Но тотчас в его голове выстроилась схема – коренья тянут из земли соки, здесь тоже нужно что-то тянуть…
– Ну да, как же я забыл – эльфийская стрела! У нее астенитовый наконечник, он должен обломиться и засесть в ране.
Едва он приложил к ране пучок кореньев, как тело Углука затряслось, из раны сильнее побежала кровь и вместе с ней вышли несколько осколков черного минерала.
Орк сделал судорожный вдох и задышал ровнее.
– Как будто получается.
Каспар вытер о штаны окровавленные руки и снова полез в котомку. Там светилась зеленым традиционная мазь для затягивания ран.
Через несколько минут перевязанный не слишком чистой тряпкой Углук сел.
– Кто они такие, ваша милость? – спросил он, указывая на лежавшие неподалеку тела.
– Полукровки – орки, люди, гномы, эльфы. Они несут черты всех рас.
– Гадость какая, – сказал Фундинул. – Значит, это те самые места, где творится беззаконие?
– Похоже на то, – кивнул Каспар. – Слухи оказались верными, отсюда ведут свое начало уйгуны и гельфиги. Надо обыскать скалы, авось разживемся запасами, а как только Углук сможет идти – двинемся дальше.
– Я уже могу, ваша милость, – сказал орк и с некоторым трудом поднялся на ноги. – Пожалуй, я тоже поищу, у этих полукровок должна быть жратва…
Он оказался прав, скоро удалось найти большой кожаный мешок с сушеным мясом и пресными лепешками. Этого должно было хватить дня на два.
Почти все трофейные стрелы Аркуэнон отверг, они были слишком грубы, но несколько штук эльфийских он все же нашел в колчане у застреленного им гельфига.

82

Идти в тумане было очень трудно и опасно, никто не знал, когда навстречу могут полететь стрелы, – случившееся с Углуком это подтверждало. Было очевидно, что местные жители видели в таких условиях гораздо лучше пришлых, в этом состояло их преимущество.
Отряд миновал несколько больших кострищ, потом прошел через рощу обычных деревьев. Вместо чешуи на стволах была кора, на ветвях Каспар приметил сойку.
– Приятно, ваша милость, – сказал Фундинул, глубоко вдыхая свежий воздух. – Почти как дома, если бы еще не этот туман…
– А чего туман? – После съеденной лепешки настроение Углука поднялось. – Идти не мешает и в горло не вцепится.
Сразу за рощей протекала небольшая река со спокойным течением.
– Может, искупаемся? – предложил Бертран. – А то я уже забыл, когда мы последний раз мылись.
– Лучше немножко подальше, здесь небезопасно, – ответил Каспар.
Они пошли по течению и несколькими милями ниже обнаружили окруженную деревьями неглубокую заводь.
– Тут можно остановиться, – сказал Каспар. – Ну что, кто первый купаться?
Орк пожал плечами – никакого толку в мытье он не видел и подвергал себя этой процедуре не чаще раза в год, да и то если на этом настаивал его милость Каспар Фрай.
Аркуэнон смотрел в сторону – он ухитрялся поддерживать себя в чистоте без всякого купания, а Фундинул, как и все его сородичи, ни за что не обнажился бы при людях.
В результате эльф остался на страже, Углук и Фундинул пошли за хворостом, а купаться отправились Бертран и Каспар. Когда они вылезли на берег, в подвешенном над костром котелке кипела вода, Фундинул помешивал в нем что-то ложкой.
– Я решил сварить из трофейного провианта бульон, – пояснил он. – Кто его знает, как эти полукровки мясо сушили?
– Хорошая мысль.
Суп оказался не очень наваристым, да и вкус у мяса был довольно странный, но никто не жаловался, все ели с охотой. Когда суп закончился, Углук заглянул в котел и с грустным видом сказал:
– Хорошая еда всегда быстро кончается.
– Возьми еще одну лепешку, – разрешил Каспар.
– Спасибо, ваша милость.
– Сторожить придется по двое, – сказал Каспар. – Места здесь неспокойные. Начнем мы с Бертраном, потом Углук с Фундинулом. Ты, Аркуэнон, нужен нам днем свежий и бодрый.
Ночь наступала медленно, клубящийся вокруг туман становился темнее, пока не сравнялся с ночным мраком. Остались только звезды на небе, тускло мерцавшие сквозь невидимый ночью слой тумана.

83

Вскоре после полуночи с другого берега стали доноситься жуткие крики, как будто там кого-то истязали.
– Что будем делать? – шепотом спросил Бертран.
– Ничего, – ответил Каспар. – Это может быть ловушкой.
Крики звучали с короткими промежутками еще какое-то время, затем стихли.
В положенное время Каспар разбудил Фундинула и Углука, а когда те заняли свои места, сказал:
– Не отходите от лагеря, что бы вы ни услышали.
– А что мы можем услышать, ваша милость? – поинтересовался Фундинул.
– На другой стороне реки кто-то кричал.
Через несколько часов Фундинул разбудил Каспара, тот открыл глаза и потянулся. Занимался серый рассвет, туман над рекой сделался еще гуще.
Пока завтракали и собирались, солнце встало и туманная пелена стала чуть прозрачнее.
Вскоре отряд снова двинулся в путь, придерживаясь восточного направления.
Часа через полтора стали попадаться признаки, указывавшие на то, что где-то неподалеку находится селение: несколько ям, откуда совсем недавно брали песок и глину, древесные стружки. Наконец отряд пересек грязную разбитую дорогу.
Еще через сотню ярдов из тумана показалось возведенное на берегу ручья грубоватое сооружение. Вода здесь собиралась за плотиной и, сливаясь по водостоку, вращала сколоченное из жердей водяное колесо.
– Это же мельница, ваша милость! – догадался Фундинул.
– Больше похоже на форт, – заметил Каспар, разглядывая почерневшие от сырости каменные стены и узкие окна-бойницы.
Углук хотел подойти поближе, но из бойницы высунулась алебарда.
– Нас предупреждают, чтобы не совались, – сказал Каспар. – Пойдем своей дорогой.
Ниже по течению они переправились через ручей, прошли еще полмили и уткнулись в ржаное поле. И хотя урожай на нем не обещал быть богатым, это была самая настоящая рожь.
Неподалеку торчала из тумана сторожевая вышка.
– Хозяева охраняют свой хлеб, – сказал Каспар. – Значит, сейчас кто-нибудь заинтересуется, что за чужаки шатаются возле поля.
И он не ошибся. Отряд не прошел и двух сотен ярдов, как послышался стук копыт и прямо из тумана на путешественников выскочило десятка два всадников. Они были в одинаковых кожаных доспехах, без шлемов, с короткими луками и метательными дротиками. Вооружение дополняли висевшие на поясах длинные кинжалы.
– Кто вы такие? – спросил один из них, с эльфийскими ушами и длинной светлой бородой. Речь его звучала странно, но все же это был язык ярити.
– Путешественники. – Каспар развел руками, показывая, что в них нет оружия.
– Откуда путешественники?
– Из дальних краев.
– Из дальних краев? – Бородатый эльф окинул чужаков подозрительным взглядом, его воины напряженно ждали любого приказа, лошади нервно перебирали ногами. – Я никогда не видел путешественников «из дальних краев».
– Значит, мы первые.
Бородатый смутился, он был готов к провокации, но эти чужаки вели себя странно.
– И чего же вы хотите в нашей земле?
– Отдохнуть, купить еды и пива, если вы его варите.
– Это можно, – кивнул бородатый. – Только за все придется платить серебром. Меня зовут Ситульф, я местный староста. Идите за нами и придете в деревню.
Ситульф повернул коня и поехал вдоль кромки поля, за ним двинулись его всадники, казалось, позабывшие про чужаков.
Чтобы не отстать, Каспар пошел быстрее, дружелюбие местных жителей требовалось ценить. Несколько всадников, по его мнению, имели выраженные черты орков, гномов, людей, но основная часть представляла собой такую дикую помесь, что разобраться в их родстве не представлялось возможным.
Подобное смешение имело место только здесь, в Синих лесах, иные редкие парочки из разных рас намеренно сбегали в эти края, чтобы произвести потомство.
Идти пришлось недалеко, через четверть часа впереди показалось селение. Оно было ограждено частоколом и неглубоким рвом, больше напоминавшим сточную канаву.
Не доехав до ворот ярдов двадцать, Ситульф поднес к губам рог и протрубил. На башнях, возвышавшихся над воротами с обеих сторон, замелькали фигурки, створки ворот со скрежетом отворились, и через ров упал узкий бревенчатый мост.
Староста проехал первым, за ним – его всадники, в последнюю очередь прошли гости, подивившись жуткой вони, что исходила из рва, – судя по всему, его использовали в качестве выгребной ямы.
Но и за частоколом запахи оказались не лучше. Все селение воняло, точно большой нужник.
Главная улица представляла собой грязную дорогу, петлявшую между неприглядными хибарками, какими в Ливене побрезговали бы даже нищие. Кое-где на покосившихся ступенях сидели неухоженные старики, у некоторых не хватало руки или ноги. Наперегонки с тощими собаками бегали выряженные в лохмотья дети. Стоило им заметить чужаков, как все игры были забыты и вокруг пришельцев собралась толпа страшноватых уродцев со смешанными расовыми признаками.
– Это мои гости! – объявил Ситульф важно. – Всякий сможет поглядеть на них вечером в моем дворце!
– Интересно, каков тут дворец? – негромко произнес Бертран. – После всего, что мы тут увидели, я не удивлюсь, если он окажется собачьей конурой.
Путешественники еще долго петляли по грязной улочке, пока не вышли на площадь, размерами чуть большую, чем двор перед домом Каспара в Ливене. Площадь была немощеной, в центре возвышалось несколько кривых столбов с перекладинами.
Это были виселицы.
– Тут мы казним преступников, – пояснил Ситульф, а его воины закивали. – Тех, кто недостоин отдать свою плоть родичам.
– Недостоин отдать плоть? – удивился Углук. – Они что, поедают своих мертвецов?
– Тихо, – одернул его Каспар.
Дворец старосты представлял собой длинную конюшню, разделенную перегородками на сколько-то «залов». В некоторых из них, судя по блеянию и мычанию, содержался скот, в других были кладовые, в третьих жили и принимали гостей.
Ситульф так и сказал:
– Вы можете заночевать в зале для гостей. Вас туда проводят.
Каспар благодарно поклонился. Их провели через главный вход, потом сопроводили по длинным коридорам с дощатыми полами и, наконец, доставили в узкое помещение, где вдоль стены стояли лавки, а свет проникал в прореху между крышей и стеной.
– Располагайтесь, – сказал сопровождавший гостей воин, коренастый и широкоплечий, с зеленоватой кожей. – Сейчас вам принесут поесть и выпить, а вечером в вашу честь Ситульф устраивает пир. Там вы сможете рассказать о своих странствиях.
– Благодарим Ситульфа за хороший прием, – ответил Каспар как можно приветливее. – А скажи, как вы называете свой край?
– Туманные долины, – ответил воин и вышел.

84

Через некоторое время две закутанные с ног до головы в бесцветное тряпье женщины принесли большой кувшин и широкое деревянное блюдо с едой. На чужаков они смотрели со страхом, шарахаясь в сторону при каждом их движении.
– Что тут у нас?
Женщины еще не ушли, а нетерпеливый Углук уже приступил к изучению угощения. Оно состояло из каравая темного, плохо пропеченного хлеба, вареной рыбы и куска молодого, еще мягкого сыра. Путешественники не привередничали, и вскоре поднос опустел.
– Аккуратнее с напитком, – предупредил Каспар, когда Фундинул заглянул в кувшин. – Кто знает, что они называют пивом.
– Я это пить не стану, – заявил гном. – Пахнет, как из болота.
Каспар склонился над кувшином и тоже понюхал; содержимое этого сосуда нисколько не напоминало пиво.
– Поели, и то хорошо, – сказал Каспар. – Теперь надо выяснить, в каком мы тут положении – гости или все же пленники?
Он приоткрыл скрипучую дверь и выглянул в коридор. У стены дремали двое стражников, при виде Каспара они вскочили на ноги.
– Нам что – нельзя выходить? – спросил он.
– Можно, – сказал один из часовых. – Но мы будем вас сопровождать.
– Понятно. – Каспар вернулся в комнату.
– Ну как там, ваша милость? – спросил гном.
– Мы под надзором, но, если вздумаем выйти, никто нас держать не будет.
– Так, может, пора дать деру? – предложил Углук.
– Рано. Я бы хотел купить у них продуктов – козий сыр совсем неплох. И, если повезет, хорошо бы достать лошадей.
– И мула! – добавил Фундинул.
– Разумеется.
До вечера они скучали и дремали по очереди. Если просились в туалет, часовые их провожали к деревянной бочке в конце коридора и внимательно следили за тем, как чужаки справляли нужду.
Со двора доносились стук копыт, голоса и отдаленный звон наковальни.
Когда стало совсем темно, за ними прислали гонца – широкоплечего воина в медвежьей шкуре с вонючим масляным факелом.
– Староста Ситульф приглашает вас на пир! – произнес он.
– Мы идем, – сказал Каспар.
– Как быть с оружием? – спросил Бертран.
– Возьмем с собой, если сделают замечание, скажем – не знали обычаев.
Каспар посмотрел на Фундинула и вздохнул: чехол с топором за его спиной выглядел слишком воинственно – с топорами по гостям не ходят. Как, впрочем, с луками и колчанами – это касалось Аркуэнона.
– Что ж, пойдем как есть.
Их снова сопроводили по длинному и темному коридору и доставили в большой зал. На его стенах горели факелы, горький аромат древесной смолы смешивался с запахами жареного мяса и потных тел. Вдоль стен стояли длинные столы, за ними сидели исключительно мужчины – воины и простые селяне. Судя по крикам, они уже были навеселе.
Один стол располагался на возвышении, за ним сидели Ситульф и двое приближенных воинов.
– Идите за мой стол! – воскликнул староста, увидев гостей. – Мы уже начали веселье!
Места за главным столом было достаточно, но воины Каспара Фрая сели тесной кучкой. На то, что они пришли с оружием, никто не обратил внимания, но в радушии старосты Каспар подметил фальшь.
– Угощайтесь. – Ситульф повел рукой вдоль стола. – Пейте и веселитесь, здесь все для вас!
– Спасибо. – Каспар вежливо поклонился. – Обычаи нашей страны запрещают пить хмельное, но мы с удовольствием отдадим должное вашим угощениям.
Услышав о запрете, Ситульф расхохотался:
– Какой странный обычай! Ну как хотите, нам больше достанется!
Особым изобилием пир не отличался, хотя те блюда, что предложили гостям, наверняка были в Туманных долинах роскошью. Жареная козлятина, дичь, копченая рыба – все подавали на стол в глубоких мисках, в которые полагалось лазить руками.
Непривычные к такому гости ели мало, только Углук не отставал от хозяев.
– Расскажи мне, откуда вы прибыли, – потребовал Ситульф, – и как оказались в наших краях?
– Мы идем на восток, возвращаемся на родину, выполнив задание нашего правителя.
– Что за задание?
– Захоронить прах его предка в центре Синих лесов. – Каспар вовсе не собирался рассказывать о добытом в Башне Ужаса артефакте. – Колдуны предсказали, что в этом случае род его продлится еще на тысячу лет и никогда не лишится власти.
– Надо же, а вы отважные воины. – Ситульф хмыкнул. – Прошли через Синие леса и теперь возвращаетесь назад. Так ты говорил, вам нужна провизия?
– Да. Все, что вы можете продать. Хотелось бы еще четырех лошадей и одного мула.
– Мула? – удивился староста.
– Да. Сможете найти?
– Можно попробовать, – на лице Ситульфа появилась загадочная улыбка. – А теперь скажи мне, чужеземец, с чего ты взял, что мы будем тебе помогать?
– Я могу заплатить.
– Заплатить – это хорошо. Но ведь я могу взять твое золото силой, а тебя и твоих воинов обратить в рабов, как у нас обычно поступают с чужаками. Работа всегда найдется – черпать дерьмо из рва.
– На твоем месте я бы не стал этого делать. – Каспар положил ладонь на рукоять меча. – Ты умрешь раньше нас.
– На твоем месте, лягушачий потрох, я бы не дергался, – прозвучало над головой Каспара, и он ощутил на своей шее холодную сталь. Только что пировавшие в зале воины выскочили из-за столов, и у каждого в руках появился кинжал. У двери возникло четверо лучников.
– Мы могли давно убить вас! – со злостью произнес Ситульф. – Вы явились в Туманные долины незваными и хотите, чтобы мы продали вам еду и лошадей? Это даже не смешно!
Каспар молчал, понимая, что если бы их хотели убить, то попытались бы сделать это сразу. Сейчас он больше боялся сурового нрава Углука: если тот решит, что его оскорбили, то сразу бросится в драку, а этого Каспар хотел избежать.
– Тебе повезло, чужеземец, сегодня я добр и желаю порадовать своих людей зрелищем. Мы проведем поединок – вы выставляете бойца, и мы выставляем бойца. Если победит ваш – мы сделаем все, что вы попросите, если наш – вы становитесь рабами. Идет?
– Почему я должен тебе верить? – спросил Каспар.
– У нас, в Туманных долинах, никто не смеет нарушить слово. Даже вожаки шаек диких уйгунов исполняют обещания. Любой, нарушивший слово, становится изгоем, его может убить каждый… Ну и потом, – Ситульф усмехнулся, – у тебя нет иного выбора, чужеземец.
– Хорошо, я согласен, – сказал Каспар.
– Тогда с нашей стороны биться будет Пухтыр.
В дальнем конце зала поднялся из-за стола широкоплечий исполин. Большинство полукровок выглядели ущербно, но в этом смешение рас породило необычайную силу и стать.
– Я готов, староста, – сказал Пухтыр и вскинул руку с огромным мечом.
– Кого выставите вы? – поинтересовался Ситульф.
– Этот здоровяк как раз по мне, ваша милость, – вызвался Углук.
– Ты столько съел, что двигаться не сможешь, – напомнил Фундинул. – Может быть, лучше я?
– Я съел много и потому очень силен. – В голосе орка звучала уверенность. – И я хочу доказать, что чистокровный орк лучше, чем эти полукровки.
– Удачи, Углук, – сказал Каспар. – Иди.
– Поединок начинается! – объявил староста.
Возбужденные тухлым пивом селяне отозвались радостным ревом.
В центре зала между столами было достаточно места для поединка. Пухтыр вышел первым и завертел мечом с такой быстротой, что лезвие как будто превратилось в широкую стальную полосу, разбрасывая отблески факелов. Зрители восторженно заревели.
– А он неплох, – сказал Каспар. – Будь осторожен.
– Ничего, не таких обламывали, – отозвался Углук, протискиваясь между столами. У него был вид простака, не вполне представляющего себе, во что он ввязался. Селяне дружно засвистели.
Пухтыр пренебрежительно улыбнулся и шагнул вперед. Его удар был быстр и силен, но орк его парировал.
– Не спеши, парень, – с угрозой произнес он.
Пухтыр ударил еще раз, и снова Углук отбил удар. Воин-полукровка разъярился и стал в исступлении осыпать соперника страшными по силе ударами. Углуку пришлось проявить все свое умение, чтобы устоять и не сломать собственный меч. При этом он двигался весьма экономно, Каспар одобрял такую тактику.
– Каковы правила поединка? – спросил он у старосты. – Пока кто-то не упадет?
– Фу, зачем эти глупости, – усмехнулся Ситульф. – До смерти!
Пухтыр сменил тактику и стал наносить длинные удары с потягом, чтобы при случае порезать орку руки. Но Углук был внимателен и, стоило противнику забыться, быстро контратаковал сверху, заставляя Пухтыра вскидывать меч и пятиться.
Через полчаса соперники устали, бой замедлился. Теперь инициатива перешла к Углуку, он грамотно выжимал из соперника остатки сил, заставляя того живее работать тяжелым мечом. У Пухтыра, однако, оставалось еще достаточно сил, чтобы нанести смертельный удар, поэтому Углук не спешил и искал возможность легко ранить полукровку, чтобы тот потерял над собой контроль. Орк уже видел, как в глазах его противника начинает зарождаться неукротимая ярость, требовалось только подтолкнуть Пухтыра, чтобы он забыл об осторожности.
Углуку удалось чуть опередить соперника и, делая выпад, рассечь лезвием рубашку Пухтыра – на ней тотчас проступила кровь от пустячного пореза.
Зрители негодующе загудели, требуя от своего земляка немедленно покончить с нахалом.
Пухтыр посмотрел на кровавое пятно, потом на Углука и с ревом бросился на обидчика. Этого Углук и ждал – он отскочил в сторону, пропуская разъяренного Пухтыра, а затем ударом вдогонку снес ему голову.
Огромный воин еще продолжал двигаться, но его голова уже отделилась от тела и вращалась в воздухе, разбрызгивая кровь. Обезглавленное тело рухнуло на столы, потом перевернулось и свалилось на пол вместе с черепками разбитой посуды и какой-то мелкой ягодой.
Голова Пухтыра откатилась к дальней стене и там замерла, уставившись в потолок открытыми глазами.
В зале повисла гнетущая тишина.
– Ну что, как обстоят дела с твоим словом? – спросил Каспар.
По лицу старосты было видно, что ему хочется немедленно отомстить за оскорбление, но он справился с собой и произнес:
– Я свое слово держу. Утром мы все обсудим, а сейчас, я думаю, пир лучше закончить.
– Вот те раз… – опираясь на меч, Углук тяжело опустился на скамью. – А я ведь еще не наелся.
– Мы захватим для тебя что-нибудь, – сказал Фундинул. – Думаю, радушные хозяева будут не против.

85

В гостевую комнату они возвращались с двумя деревянными крышками от бочек, на которых лежали горы разной еды для орка.
У дверей их ждали часовые, но теперь, увидев гостей, они подобрались и замерли, должны быть, уже знали об исходе поединка.
Фундинул пропустил Аркуэнона, зашел последним и плотно притворил дверь. В комнате теплился масляный светильник, Углук поправил фитили и заставил его гореть ярче. Чувствуя на себе внимание всего отряда, он неторопливо брал с принесенных крышек сыр, мясо, острую брынзу и с наслаждением жевал, испытывая удовольствие от того, что не нужно никуда спешить.
– Здорово ты его отделал, – сказал Фундинул, восторженно глядя на орка, будто никогда с ним не пререкался.
– Да чего там, – отмахнулся тот. – Он был слишком горяч, думал все силой решить. Не знал, сколько лет я провел в наемниках, не знал, сколько товарищей я потерял.
Орк тяжело вздохнул и, выбрав самый большой кусок козлятины, стал им утешаться.
– Углук, конечно, молодец, но вот отпустят ли нас отсюда? – произнес Бертран. – Болтовня этого разбойника о честном слове как-то меня не убедила.
– Посмотрим, – сказал Каспар. – Пока он слово держит, но надо быть настороже. Для начала проверьте свои вещи – как бы нам не подбросили в сумки какой-нибудь «синей гнили».
На ночь Углук подпер дверь своим мечом, но все равно спали тревожно, опасаясь нападения коварного Ситульфа. Со двора то и дело доносились гневные выкрики и позвякивание амуниции, мимо пробегали воины с факелами, и всякий раз Каспар просыпался – ему казалось, что начался штурм.
Уснуть удалось лишь под утро, но, едва рассвело, Каспар проснулся.
– Мы еще живы, – сказал он, потягиваясь и садясь на жесткой лавке. – Это внушает мне некоторую надежду.
В дверь постучали.
– Кто там? – спросил Каспар.
– Староста вас к себе зовет, торговлю вести, – сообщил юный гнусавый голос. – Мне велено вас проводить.
Каспар встал, убрал меч Углука и открыл дверь.
– Зайди, сейчас мы соберемся.
Посыльный вошел и испуганно уставился на огромный меч – именно им был убит местный герой Пухтыр.
– Не бойся, никто тебя не тронет.
Бойцы отряда быстро собрались, еще раз проверили вещи, но все было на месте.
– Мы готовы, пошли.
Юнец выскочил в коридор, Каспар шагнул за ним и огляделся – часовых не было. Вероятно, Ситульф хотел этим усыпить бдительность гостей.
Следуя за посыльным, они пришли в тот же зал, где накануне пировали. Крови на полу уже не было, угощений на столах – тоже. Мусор подмели, свежие веники из горькой полыни валялись в углу.
Ситульф сидел на том же месте, что и вчера, перед ним на столе стояли большие весы. За спиной старосты стояли двое воинов в кожаных простеганных панцирях, чуть в стороне – уродливый горбун в грязной полотняной одежде, с большой связкой ключей на поясе.
– Итак, чего вы хотели? – спросил староста.
– Мы хотели купить у вас четырех лошадей и одного мула, – сказал Каспар.
– Это обойдется вам в семь унций золота. – Ситульф поставил на чашу весов большую гирю.
– Это слишком дорого для нас, полагаю, мы отправимся пешком и ограничимся покупкой еды.
– Ну ладно, что у вас есть? – пошел на попятную Ситульф.
– Я заплачу за лошадь по десять серебряных рилли, а за мула – пять рилли.
– То есть всего получится… – Староста оглянулся на телохранителей, но те считать были не горазды.
На помощь пришел горбатый ключник.
– Два золотых дуката и пять рилли… – проскрипел он.
Каспар разжал ладонь, где уже лежали заготовленные монеты, и подал старосте.
– Золото! – воскликнул тот с горящими глазами. – Настоящее золото! Хорошо, – сказал он, опомнившись, спрятал монеты в тощий кошель и убрал его куда-то в штаны. – Хорошо, что еще вы хотите? Какую еду?
– А что вы можете предложить? – вопросом на вопрос ответствовал Каспар.
Ключник стал перечислять:
– Есть соленые барбизаны, копченое мясо, сушеная рыба. Можем предложить еще сыр, хлеб и острую брынзу.
– Что еще за барбизаны такие? – поинтересовался Углук.
– Неужели в ваших землях их не знают? – удивился Ситульф. – Принесите им парочку!
Один из телохранителей выбежал во двор и вскоре вернулся с двумя фиолетовыми, похожими по форме на огурцы плодами.
Углук осторожно откусил от одного из них, прожевал и сообщил:
– Ничего, есть можно.
– Да ты все, что угодно, съешь, даже крысу, – проворчал Фундинул. – Дайте я попробую, ваша милость.
– Угостите его, – попросил Каспар.
Фундинул барбизаны одобрил, сказав, что они похожи на соленую морковь, только чуть слаще.
– Думаю, мы возьмем связку рыбы, полмешка барбизанов, по два круга сыра и брынзы и пять хлебов, – подвел итог Каспар.
– За все – пять золотых! – выпалил Ситульф.
– Пять серебряных рилли, – сказал Каспар и, разжав вторую ладонь, ссыпал деньги на стол.
– Хорошо, пусть будет так, – согласился Ситульф, с задумчивым видом складывая монеты в кошель. – А скажи мне, чужеземец, как ты угадал, сколько будут стоить лошади и еда? Как мы ни считали, у тебя в руке было ровно столько монет, сколько нужно.
Каспар не стал объяснять, что держал в кулаке столько денег, сколько собирался отдать – и ни рилли больше. Он загадочно усмехнулся и произнес:
– Иногда я читаю мысли и вижу будущее.
– Да? – растерянно произнес староста, не зная, верить этому или нет. – Фазолг, собери оплаченные запасы и принеси к конюшне, мы пойдем прямо туда.
– Слушаюсь, господин. – Ключник поклонился и вышел.
Гостей вывели во двор и доставили на конюшню, которая располагалась в том же здании, но имела отдельный вход. Конюхи смотрели на чужаков с любопытством, воины с нескрываемой неприязнью.
– Выбирайте, – сказал Ситульф, сделав царственный жест рукой, и гости двинулись вдоль стойл. Вопреки ожиданиям, в конюшне оказалось довольно чисто, а невысокие лошадки выглядели ухоженными и чем-то напоминали уйгунских рысаков, только были не черной, а темно-гнедой масти.
– А покрупнее у вас ничего нет? – спросил орк, осмотрев всех лошадей. – Если я на такого сяду, раздавлю.
– Увы, ничего нет, – староста развел руками.
– Придется ехать на таком, – сказал Каспар. – Но ничего, эти животные такие же крепкие, как и лошадки-степнячки. Бертран, выбери лошадей.
– А где мой мул? Обещали мула! – забеспокоился Фундинул.
– Сейчас приведут, – сказал Ситульф, и на лице его появилась злорадная улыбка.
Двое конюхов втащили в конюшню упирающееся и лягающееся животное, в котором только уши выдавали мула. Глаза его сердито горели, было видно, что он полон решимости не дать двуногим существам просто так одолеть себя.
Одного конюха мулу удалось удачно лягнуть, второго он укусил за ляжку. Бедняги с воем разбежались, а гордый победитель задрал хвост и навалил кучу.
– Держать его с остальными лошадьми мы опасались, – пояснил Ситульф. – Слишком уж злобен.
– Как вы его зовете? – спросил гном, не отводя взгляда от животного.
– Быстрик.
– Очень подходящее имя для мула. – Фундинул шагнул вперед и протянул для знакомства руку.
Мул косо на него взглянул и тут же попытался укусить, но гном оказался проворнее и двинул мула кулаком по носу. От крепкого кузнецкого удара тот присел на задние ноги и тряхнул головой – ему впервые дали по носу. Мул гневно заревел и попытался лягнуть нового хозяина, но тот ловко увернулся и, подскочив, обхватил его за шею.
Мул попытался вырваться, но Фундинул так его сдавил, что у Быстрика стали закатываться глаза. Набрав побольше воздуха, он жалобно заревел, признавая свое поражение.
– Вот мы и поладили, – сказал Фундинул весело. – Давайте седло!
Ситульф удивленно покачал головой и кивнул конюху, тот убежал и вскоре вернулся с седлом.
– Я отобрал лошадей, – сообщил Бертран, подходя к Каспару. – Вот эти четыре.
– Пусть несут еще седла, – попросил Каспар старосту. – И где наша еда?
– Все доставлено, – проскрипел заглянувший в конюшню Фазолг.
– Что ж, пора выезжать, мы и так злоупотребили добрым расположением хозяев.
Ситульф молча следил за тем, как гости седлают лошадей и вешают седельные сумки.
– Ну, господин староста, счастливо оставаться, – сказал Каспар, забравшись в седло. – Будьте здоровы!
Он развернул лошадь, дал ей шенкеля, и весь отряд двинулся со двора на деревенскую площадь.
До главных ворот они ехали в сопровождении чумазых детей и недобрых взглядов селян. Каспар опасался, что будут проблемы с выездом, но ворота оказались открыты и мост опущен – скатертью дорога.

86

Чтобы не выдавать своих подозрений, Каспар решил не торопиться. Его отряд отъехал от частокола уже ярдов на сто, но скрипа закрываемых ворот все еще не было слышно. Возможно, Ситульф собирался выезжать по своим делам, никак не связанным с отрядом Каспара, он мог поехать в поле или на охоту, но в это как-то не верилось. Прощаясь, Каспар не увидел в глазах старосты смирения – Ситульф намеревался мстить.
День был погожий, солнце нагревало туман, и тот испарялся, делая воздух прозрачным, а горизонт далеким. В четверти мили от деревни, за полем, начинался еловый лес. Каспар пришпорил лошадь, за ним поспешили остальные бойцы.
– Ты думаешь, он все же нарушит слово? – спросил Бертран.
– Не нарушит, он обещал нас отпустить – и отпустил, а что будет потом, если, к примеру, на нас нападут разбойники, за это Ситульф ответственности не несет.
Низкорослые лошадки оказались проворны и выносливы, не отставала даже та, что везла Углука. Мул Быстрик покорно трусил следом, не пытаясь больше бунтовать против гнома.
– Стоп! – скомандовал Каспар, когда впереди показался ручей. – Пора сбить их со следа!
Бойцы спешились, увели лошадей в глубь леса и оставили на попечение Аркуэнона. Остальные вернулись к кромке леса и укрылись в зарослях малины.
Ждать пришлось недолго, через четверть часа послышался топот копыт и мимо промчался Ситульф во главе большого отряда всадников. Не останавливаясь, они поскакали по течению ручья.
– Приятно, когда не ошибаешься, – сказал Каспар, поднимаясь из зарослей.
– Да и в следах они не сразу разберутся, у нас ведь их лошади, кованные их же кузнецами.
– На это я и рассчитываю. – Каспар огляделся. – А еще на то, что туман все же сгустится, иначе они нас найдут. Углук, зови Аркуэнона!
Орк крикнул по-птичьи, и скоро из зарослей показался эльф; он уже был верхом и тащил за собой остальных лошадей.
Сев в седла, Каспар с отрядом двинулись вверх по ручью, проехав сотню ярдов, перешли его и понеслись вскачь на восток.
Скоро им на помощь пришла погода: солнце закрыли облака, и туман в долинах начал сгущаться, поглощая звуки и образы.
Вспаханных полей больше не попадалось, только пустоши и болотистые раскисшие луга. Редкие рощицы Каспар объезжал намеренно, в них могли скрываться местные разбойники.
Скакать пришлось до вечера, а во время коротких привалов Бертран и Углук менялись лошадьми, чтобы лошадка орка могла немного отдохнуть.
Встать на ночлег решили у небольшого озерца между двух пологих холмов. Рядом была рощица, дров хватало, но разводить костер не стали, боясь себя обнаружить. Ужинали в темноте хлебом и сыром, лошади довольствовались травой, ячмень в этих местах был на вес золота. У мула громко бурчало в животе.
– Он почти как Шустрик! – радовался Фундинул.
– Что, так же много жрет и гадит? – уточнил Углук.
– Нет! Такой же умный и красивый!
Сразу после ужина Бертран, орк и гном устроились спать, а Каспар с Аркуэноном остались в дозоре. Похолодало, туман сгустился до такой степени, что и ночное зрение эльфа не помогало. Оставив Каспара внизу, он поднялся на холм – слушать.
Предыдущую ночь Каспар провел почти без сна и теперь отчаянно сопротивлялся накатывающей дремоте. Тер глаза, смачивал лицо водой из озера, растирал уши.
Эльф спустился с холма, и сразу стало ясно – не просто так.
– Что там? – спросил Фрай.
– Не знаю, – ответил Аркуэнон спокойно. – Может, лазутчик, может, вор.
– Он далеко?
– Двадцать ярдов…
– Двадцать?!
Каспар выхватил меч и присел на корточки.
– Что он делает?
– Затаился.
– Взять его можешь?
– Конечно.
Аркуэнон снял лук с колчаном и передал Каспару – это был величайший знак доверия. И исчез.
Каспар ждал шума борьбы, звука ударов, но услышал лишь тихие шаги и с трудом различил странный силуэт.
– Аркуэнон?
– Я взял его, Фрай.
Каспар подошел ближе и в темноте скорее угадал, чем увидел – эльф прихватил лазутчика пальцами за кадык, вонзив ему в горло острые коготки. Понятно, что вырываться у пойманного не было никакой охоты.
– Подержи еще немного, – попросил Каспар и достал из сумки кусок веревки и паклю для кляпа. Затем быстро заткнул пленнику рот и связал руки.
– Пусть полежит, – сказал он, опуская лазутчика на землю. – А мы подождем, может, еще дружки объявятся.
Но больше никто лагерь не беспокоил, и Каспар с Аркуэноном благополучно сдали смену Углуку и Бертрану.
– Тут у нас пленник, – сказал он зевающему орку. – Не раздави его ненароком. И будьте внимательны, возможно, он здесь не один.

87

Когда рассвело, стало ясно, что ночной пленник – человек. Для Туманных долин это была такая же редкость, как эльф в городе Ливене.
Глаза его были наполнены страхом, ничего хорошего от этой встречи он не ждал и мелко трясся, как испуганная собачонка. Одежда пленника была под стать его теперешнему состоянию: как будто кто-то специально рвал ее, а потом извалял беднягу в грязной луже.
– Расскажи нам, что ты делал около нашей стоянки, – приказал Каспар и выдернул изо рта пленника паклю.
– Лошадей хотел украсть, ваша милость.
– Зачем они тебе?
– Продал бы, – признался пленник и тяжело вздохнул, заранее оплакивая свою судьбу.
– Расскажи, что там на востоке?
Пленник подозрительно покосился на Каспара и нехотя заговорил.
Из его рассказа путешественники узнали, что в пяти милях к востоку лежит большой город, представляющий собой скопище лачуг вокруг огромной площади и именуемый Рынком. На Рынке продается и покупается все, что жители Туманных долин смогли вырастить, произвести, поймать или украсть. На Рынке бывают и вожаки кочующих в Синих лесах гельфигов, и старосты деревень, разбросанных по Туманным долинам. Рынок является территорией мира, но в его предместьях нередки кровавые стычки.
– Нет, туда мы не поедем, – сказал Каспар. – Лучше объехать.
– А что будет со мной, ваша милость? – нерешительно спросил пленник.
– Ладно уж, живи.
Каспар развязал лазутчика, скрутил веревку и убрал в суму, а бродяга постоял еще немного, борясь с желанием убежать, но опасаясь получить в спину стрелу. В конце концов он бросился к озеру и исчез в камышах.
– Продаст он нас, – сказал Бертран.
– Не успеет, – ответил Каспар, забираясь в седло.
Они рысью двинулись на восток, но, отъехав от места привала с четверть мили, взяли севернее, чтобы обогнуть неспокойный город.
День выдался ясный, легкий ветер разогнал остатки тумана, видимость была прекрасная. До полудня все было спокойно, Каспар хотел уже объявить привал, когда Аркуэнон неожиданно заметил погоню.
– Уйгуны, – сказал он.
Каспар оглянулся – черные точки быстро катились по зеленому склону холма. Их было не меньше трех десятков.
Отряд помчался вскачь, Каспар привставал в стременах, пытаясь обнаружить хоть какое-то укрытие, чтобы зацепиться и держать оборону – на открытом месте им с уйгунами было не совладать.
Показавшаяся неподалеку роща была жиденькой, зато за ней угадывалось подходящее нагромождение стоящих кругом скал, почти готовый форт.
– Туда! – указал Каспар.
Вблизи скалы выглядели не такими ровными, как издали, а чтобы попасть внутрь своеобразного форта, пришлось подниматься по обрушившейся каменной плите. Лошадям это было не под силу, Углук вскарабкался первым и стал вытягивать наверх лошадей.
Снизу животных подталкивали Бертран, Каспар и Фундинул. Аркуэнон, забравшись на большой обломок, следил за приближением уйгунов.
Успели вовремя – когда вражеский отряд прибыл к скалам, Каспар, его бойцы и их лошади были надежно укрыты.
– Хорошее место для драки, – сказал Углук, осматриваясь.
– У Аркуэнона совсем мало стрел, – заметил Каспар.
– Если они станут стрелять, мы насобираем, – сказал Фундинул.
Бертран заглянул в суму: болтов оставалось всего ничего, не стоило и вынимать арбалет.
– Зато тут полно камней, – сказал Фундинул, поднимая булыжник размером с кулак. – Ими тоже можно отбиваться.
Остановившись ярдах в тридцати от скал, уйгуны стали совещаться, злобно зыркая в сторону затаившейся добычи.
Фундинул размахнулся, швырнул камень и попал в одного из уйгунов; тот не удержался в седле и свалился на землю под неодобрительный вой своих соплеменников.
– Хороший бросок, – похвалил Каспар.
– Сейчас они нам стрел подбросят, – усмехнулся гном.
И действительно, на убежище отряда обрушился град уйгунских стрел, уйгуны хотели напугать противника и принудить его сдаться. Пока длился обстрел, бойцы Каспара сидели, прижавшись к стенам. Существовала опасность, что стрелы попадут в лошадей, но при таких траекториях им пока ничто не угрожало.
Вскоре обстрел прекратился, и Фундинул побежал собирать трофеи. Удалось собрать лишь полтора десятка стрел, остальные сломались, ударившись о камни. Отдав все Аркуэнону, довольный собой гном вернулся в укрытие, а эльф стал с удивлением разглядывать то, чем стреляли из луков уйгуны. С выражением крайней брезгливости он попытался выпрямить кривые стрелы, распушить их оперение. Подвергнув их жесткому отбору, он оставил только семь, но и это было немало.
Уйгуны готовили атаку, им казалось, что стоит только забраться на площадку за скалами – и победа обеспечена.
Один из них попытался с разгону верхом заскочить по наклонной каменной плите, и у него это почти получилось – каким-то невероятным образом его черная злая лошадка сумела забраться наверх, но там на ее голову обрушился кулак Углука.
Лошадь потеряла ориентацию и покатилась вниз вместе с кричащим наездником.
Этот инцидент заставил уйгунов задуматься, они снова посовещались и, спешившись, побежали в рощу.
– Дрова будут собирать, – заметил Бертран со скукой в голосе. – Выкуривать нас собрались.
– Если накидают сюда головешек… – Каспар огляделся, – будет скверно.
– Да уж, скверно.
Предположение оказалось верным, уйгуны словно муравьи натаскали огромную кучу сушняка, затем долго разжигали отсыревший за ночь мох. Дрова горели плохо, уйгуны, спеша, излишне суетились и то и дело посматривали в сторону скал, им явно не терпелось начать штурм.
Условия для них были невыгодные, но потери этих существ никогда не волновали – уйгуны жили, чтобы умереть в сражении.
Когда дрова разгорелись, Каспар попросил Аркуэнона, чтобы тот подстрелил пару врагов.
Эльф выбрал подходящий момент и спустил тетиву. Ему не понравилось, как летела эта стрела, но она поразила одного из стоявших у огня врагов, и тот свалился прямо в костер.
Начался переполох, раненый дико кричал. Эльф ранил еще одного – он показался ему слишком инициативным. Стрела снова попала не в то место, куда планировал Аркуэнон, он недовольно поморщился.
– Отличный выстрел, Аркуэнон! – сказал Каспар, чтобы поддержать эльфа. Тот сделал вид, что не расслышал.
Под скалами заметались верховые, мысль о том, чтобы забросать кучку дерзких наглецов дымящимися головешками, уже не казалась уйгунам очень хорошей. Враги расстреливали их с безопасного расстояния, для настоящих воинов это было невыносимо.
Они бы так не волновались, если бы знали, что стрел у эльфа совсем немного, но им это было неизвестно.
Недолго думая уйгуны отъехали на исходную позицию и группами по пять всадников помчались в атаку на каменную плиту.
Бертран, Углук и Фундинул стали забрасывать атаковавших камнями – Аркуэнон не стрелял, приберегая стрелы для самых важных моментов боя. Каспар руководил обороной и держал под рукой «Железный дождь», тратить бесценные дротики он тоже собирался лишь в крайнем случае.
Неожиданно уйгуны, проявив тактическую смекалку, разделились – часть их на полному скаку стала огибать скалы и прямо из седел прыгать и зацепляться за подходящие неровности. Кто-то падал, но около полутора десятков все же начали подъем и карабкались по скалам с ужасающей быстротой.
– Они повсюду! – предупредил Фундинул, вскакивая на край скалы. Появившийся снизу уйгун был тотчас сброшен вниз, гном же, увидев, что в него целятся из лука, отпрыгнул за стену.
Заволновались лошади, Быстрик жалобно заголосил и стал гадить.
Со стены на площадку прыгнул первый уйгун, Каспар вступил с ним в бой, а по крутой каменной плите, храпя от ярости, карабкались уйгунские лошади с орущими в седлах уйгунами.
Углук сбрасывал всадников одного за другим, но и он в конце концов был вынужден вступить в бой с посыпавшимися со стен уйгунами. Бертран уже дрался один против пятерых.
Звонко звучала сталь, было тесно, а врагов становилось все больше. Каспар и Бертран пустили в ход кинжалы, Углук – кулаки, а Фундинул бил лезвием и рукоятью топора попеременно.
Уйгуны несли потери, они были неосторожны и то и дело валились один поверх другого; несколько забравшихся на площадку всадников больше шумели и топтали своих же раненых. На эльфа устроили охоту на краю скалы, снизу пытались стрелять из луков, но он вовремя уворачивался, перескакивая с одного места на другое.
Каспара оттеснили от сумки с «Железным дождем», затем его сбила неизвестно чья лошадь – в тесноте все смешалось. Он как заведенный бил и колол, поскальзывался на потеках крови, падал, отбрасывал пытавшихся вцепиться ему в сапог раненых уйгунов.
Бой начал складываться не в пользу Каспара и его бойцов, на смену убитым на площадку взбирались новые уйгуны. Но неожиданно Каспар услышал знакомый мелодичный щелчок «Железного дождя», потом еще один и еще.
Это был Бертран, перепачканный кровью, с разбитым лицом и трофейным кривым мечом в левой руке. Он сделал шесть выстрелов, и шестеро уйгунов повалились на камни. Почувствовав, что враг слабеет, Углук заревел и начал рубить с новой силой, его поддержали гном, Каспар и совершенно неожиданно – мул Быстрик. В отличие от перепуганных лошадей, он наконец разобрался, кто здесь чужой, и принялся по-собачьи рвать уйгунов, вцепляясь в них крепкими зубами и отшвыривая в сторону.
Десяток уйгунов удалось вытеснить и попросту сбросить вниз головой; на камнях площадки их осталось примерно столько же.
Установилось затишье, Каспар быстро огляделся – как будто все были живы, правда, Аркуэнон поддерживал левую руку, его подстрелили корявой уйгунской стрелой.
Бертран, ругаясь, переворачивал трупы в поисках своего кинжала и меча, Фундинул бросился успокаивать разошедшегося мула – тот колотил копытами раненых, стараясь их добить.
– Ну и зверь! – восхищенно произнес Углук и принялся выправлять на камне свежую вмятину на шлеме.
Убедившись, что его бойцы живы, Каспар все внимание сосредоточил на врагах. Те снова собрали совет, но уже не кричали, как прежде, боевого пыла у них поубавилось – отряд потерял больше половины состава.
Неожиданно уйгуны построились в колонну и тронулись прочь, в сторону того холма, откуда погнались за отрядом Каспара.
– Если отъедут достаточно далеко – будем уходить, пока они не привели пополнение! Готовьте лошадей! – приказал Каспар.

88

Чтобы оторваться от возможной погони, они скакали сколько могли, но, когда лошади стали уставать, пришлось искать место для отдыха и просроченного обеда. Несколько старых деревьев с узловатыми ветвями вполне подошли для временного прибежища. Первым делом Каспар оказал помощь Аркуэнону – рана кровоточила и причиняла эльфу страдания, – затем сели обедать.
Поели барбизанов, потом взялись за рыбу и сыры. Все продукты имели специфический вкус, но после такой переделки это не имело значения.
После обеда тронулись в путь, продолжая забирать севернее; день клонился к вечеру, солнце скрылось за облаками, из низин возвращался туман. Стали попадаться похожие на каменные изваяния столбы.
– Нехорошие здесь места, ваша милость, – сказал Фундинул.
– Да, невеселые, – согласился Каспар.
– А что это за изваяния, как вы думаете?
– Может, памятники на могилах.
– Так мы едем по кладбищу?
Было видно, что это не обрадовало гнома.
– Не просто по кладбищу, Фундинул, это кладбище огров, – проговорил Бертран.
– Во-во, я тоже недоброе чую, – подтвердил Углук. – От этого брюхо подводит и жрать очень хочется.
– Позволь, но мы недавно обедали! – возразил Бертран.
Орк в ответ лишь грустно вздохнул. Никто его не понимал.
Город Рынок остался далеко позади, воздух стал прозрачнее, и это означало, что отряд покидает Туманные долины.
В свете угасающего дня впереди показалась синяя полоса горизонта. Она надвигалась, становилась темнее, пора было встать на ночлег. Для стоянки были выбраны заросли кустарника. Вступить в Синие леса следовало при дневном свете.

Синие леса, как и ожидалось, встретили путников внезапной атакой огромных летучих мышей, которые прыгали с деревьев, вцеплялись в бойцов отряда и в гривы их лошадей. Животные были напуганы – лошадь Бертрана сбросила его на землю, Быстрик ушиб Фундинула о ствол дерева, а Каспар и Аркуэнон прилагали немалые усилия, чтобы удержаться в седле. Только Углук, обхватив одной рукой дерево, держал лошадь ногами и свободной рукой отмахивался от кровожадных тварей. Они были не больше обычной крысы, но их острые зубы и когти на кончиках крыльев рвали одежду и тело.
В конце концов орк оставил лошадь и поправил дело: сломав огромную ветку, он начал размахивать ею, с каждым взмахом сбивая по два десятка летучих мышей. Его примеру последовали уже изрядно исцарапанные Каспар, Бертран и Фундинул. Вместе они истребили почти всю вражескую стаю, а остатки ее загнали обратно на деревья.
Бой кончился, но мул Быстрик никак не мог угомониться. Он топтал подраненных кровопийц, а тех, что пытались взбираться по стволам деревьев, перекусывал пополам. Гному снова пришлось успокаивать своего скакуна, чтобы он не изошел пеной. После этого Углук еще раз похвалил воинственного мула и совершенно серьезно поинтересовался, нельзя ли обучить его таскать таран.
– Зачем это? – спросил Фундинул, когда потрепанный отряд снова начал движение.
– Ну как же, ты только представь – надеть ему на спину кольчугу, привязать таран и пустить на ворота. Вон он какой заполошный, такой до победы долбить будет!
Гном ничего не сказал.
Для передвижения по лесу снова перестроились – впереди ехал Аркуэнон, лучше всех находивший тропы в зарослях. Ему Каспар отдал свои последние короткие стрелы и теперь рассчитывал только на меч и на «Железный дождь», для него оставались два неполных барабана с дротиками.
Еще трижды до заката солнца на отряд нападали обитатели страшных лесов, но эти попытки успехом не увенчались, бойцы Каспара Фрая были наготове, а противник атаковал слишком малыми силами. Когда пришло время становиться на ночлег, Каспар решил разместиться возле большого поваленного дерева, чтобы хоть одно направление было прикрытым.
Бертран и Фундинул внимательно обследовали само дерево и окрестные кусты, разогнав оттуда всех змей и огромных земляных крыс.
Еды хватало, на сытый желудок клонило в сон, но часовым то и дело приходилось вступать в локальные столкновения с небольшими отрядами противника.
– Помощь нужна? – спрашивал кто-нибудь из отдыхающей смены, услышав ругательства и удары.
– Нет, мы уже почти закончили! – отзывался Фундинул.
К утру от ночных нарушителей ни осталось даже костей, лишь хитиновые покровы двух гигантских пауков напоминали о ночном охотничьем изобилии. На них виднелись следы от зубов земляных крыс. Помятые и невыспавшиеся, бойцы отряда наскоро позавтракали, покормили лошадок тщательно отобранной травой и тронулись в путь.
Высокие деревья начинали редеть, стало больше света, и это подняло путешественникам настроение. Почти перестали беспокоить нападения, а когда отряд выехал к огромной поляне, заросшей крупными желтыми цветами, исчезли не только караулившие под каждым кустом злобные крысы, но и насекомые – крупные полосатые комары и дикие осы. Над поляной стояла абсолютная тишина и благоухание.
– Какая прелесть! – воскликнул Фундинул. – А запах-то, запах! Если бы эти цветы не вяли, я нарвал бы целый букет.
– Ну не знаю, – с сомнением покачал головой Бертран. – Вид у них какой-то стеклянный.
Аркуэнон выехал на желтую поляну, за ним двинулись остальные. Солнце светило так ласково, а вокруг было так красиво, что никто и не заметил, как шевельнулись и потянулись к путешественникам нежные зеленые побеги.
Неожиданно лошадь Аркуэнона остановилась, ее передние ноги подогнулись, и она упала. Эльф еле успел соскочить, но его ноги тотчас опутали тугие стебли вьющихся цветов.
– Назад, цветы живые! – крикнул Каспар; он пытался развернуть лошадь, но она лишь беспомощно перебирала ногами, побеги желтых цветов оплели ее.
– Освобождайте лошадей!
Все спрыгнули на землю и принялись рубить тянущиеся к лошадям и наездникам зеленые побеги. Те ломались, брызгали липким соком, источавшим еще более густой и насыщенный сладкий аромат.
С шумом и криками кое-как удалось освободить трех лошадей и мула, но тут выяснилось, что эльф и его лошадь еще в плену. Каспар и Бертран бросились ему на помощь, на ходу обрубая нетерпеливые побеги. Аркуэнон и его лошадь были уже без сознания, а быстрые живые побеги цветов закутывали их в тугие зеленые коконы.
Подоспели Фундинул и Углук, лошадь тащили за ноги и за хвост, Аркуэнона – за руки, Каспар следил, чтобы эльф не потерял сумку и оружие.
Наконец им удалось вырваться из плена самим и вызволить Аркуэнона; перебравшись в тень, они сели отдыхать и только тут почувствовали себя плохо. Начался кашель, головокружение, это длилось минут десять, потом стало легче.
– Отравились… – подвел итог Бертран, косясь на цветы.
Аркуэнон очнулся, пришла в себя и его лошадь. Их напоили водой и дали время, чтобы отдышаться.
– Придется объезжать, – сказал Каспар, когда все смогли подняться. И отряд двинулся в обход.
Каково же было их разочарование, когда выяснилось, что поляна с желтыми цветами тянется на несколько миль. Только к полудню удалось ее объехать, но сразу за ней путь отряду преградила мутная река с медленным, едва заметным течением.
– Всего-то ярдов десять, – заметил Бертран, не давая лошади приблизиться к воде – река показалась ему подозрительной.
– Надо промерить глубину, может, тут мелко, – сказал Углук и спешился.
Фундинул подошел к берегу, надеясь увидеть дно, но вернулся ни с чем.
– Мутная вода, – пожаловался он. – Даже лягушек не видно.
Углук срубил мечом небольшое деревце, спугнув при этом огромную черную сороконожку. Потрескивая челюстями и шипя, словно змея, она скрылась в кустах.
– Какой только гадости тут нет, – покачал головой орк. Он обтесал ствол деревца, получилась длинная жердь. Подойдя к воде, Углук принялся тыкать ею в дно – оказалось, что здесь довольно глубоко. Углук хотел уже было предложить перебираться вплавь, как жердь за что-то зацепилась, он дернул сильнее и вытащил только обрубок – большая часть жерди отсутствовала, а на остатках виднелись следы от острых зубов.
– Ой-ой! – воскликнул Фундинул и отбежал от кромки воды.
– А что вы хотели, вокруг столько нечисти, а в реке тишь да благодать? – заметил Бертран.
– Но ведь мы уже перебирались через такую речку, – напомнил Фундинул и поежился. – Выходит, мы сильно рисковали?
– Выходит, – согласился Каспар. – Придется строить плот.
Среди деревьев на берегу отыскали несколько сухих, Углук выкорчевал их и принес к реке, тем временем Фундинул и Каспар срезали траву и подавали Аркуэнону, а он плел из нее веревки. Бертрану, не имевшему о такой работе никакого представления, пришлось выполнять роль часового, он ходил вдоль реки с заряженным арбалетом, чтобы пристрелить водяное чудовище, если оно покажется.
Когда набралось с десяток бревен, их крепко увязали травяной веревкой и плот спустили на воду.
Каспар ступил на него и попрыгал – плот держал исправно.
– Нормально, несколько ходок выдержит. Аркуэнон, переправляйся первым!
Плот был невелик, на нем с трудом уместились эльф и его лошадь. Каспар опасался, что животное будет бояться, но Аркуэнон сумел ее успокоить. Углук оттолкнул плот от берега, и он двинулся к противоположному берегу.
Все замерли, в любое мгновение ожидая, что вот-вот вода вспучится и выскочит невиданный речной демон или из зарослей появятся уйгуны, но ничего не случилось – плот уткнулся в берег, и эльф с лошадью спокойно сошли на землю. Аркуэнон оттолкнул плот обратно.
– И всего-то! – обрадовался гном; он не умел плавать и потому сильно нервничал.
Неожиданно рядом с плотом показалась гладкая лоснящаяся спина неизвестного чудовища, оно прошло под плотом и слегка его задело. Углук поспешил подцепить бревна крючковатой палкой и подтащил плот к берегу. Все стояли и напряженно смотрели на воду, ожидая нового появления чудища, но оно, словно дразня путешественников, больше не появлялось.
– Делать нечего, надо перебираться. Бертран, ты пойдешь следующим…
Стараясь не выдавать волнения, Бертран взошел на плот, подтянул к себе лошадь и, подождав немного, махнул рукой Углуку:
– Давай.
Орк толкнул плот, стараясь, чтобы он достиг другого берега как можно быстрее. И снова потянулись напряженные мгновения, но волнения оказались напрасными – все обошлось, и скоро порожний плот возвратился.
– Полагаю, оно уплыло! – громко сказал Каспар, поскольку следующим собирался переправлять Фундинула с Быстриком.
– Вы думаете, оно уплыло, ваша милость? – с надеждой в голосе переспросил гном.
– Я в этом просто уверен, заходи.
Гном и мул погрузились, Углук оттолкнул их. Когда плот почти коснулся берега, Каспар увидел прошедшую мимо него тень, но ничего не сказал, чтобы не пугать Фундинула.
– Оно действительно уплыло, ваша милость! – кричал с другой стороны радостный гном. – Мы с Быстриком уже здесь – живы-здоровы!
Оставшиеся на берегу переглянулись.
– Давай теперь ты, Углук…
Орк поймал вернувшийся плот, поправил его, Каспар подвел ему лошадь.
– Ну пойдем, – сказал ей орк и потянул за уздечку, но животное заупрямилось. К счастью, Углук тоже умел обходиться с лошадьми, он все же завел ее на плот, проверил, как стоят копыта, и махнул рукой Каспару, чтобы тот толкал.
Орк добрался без приключений и вернул плот обратно – теперь Каспару предстояло сделать все одному. Пока он заводил на скользкие мокрые бревна лошадь, Аркуэнон и Бертран, один с луком, другой с арбалетом, внимательно смотрели на воду. Напряжение нарастало, было ясно, что хозяин реки злится.
Зайдя на плот, Каспар огляделся, затем уперся приготовленной жердью в берег и оттолкнул плот. Почти сразу ниже по течению он увидел двигающийся в его направлении водяной вал – под поверхностью воды было что-то очень большое.
Каспар прикинул остававшееся до берега расстояние: как будто пока он опережал хозяина реки, но воспользоваться шестом, чтобы еще раз оттолкнуться от дна и ускорить движение, Каспар не решался – это могло спровоцировать чудовище.
Когда до суши оставалась всего пара ярдов, в днище плота что-то сильно ударило, испуганная лошадь сама прыгнула на берег, больно ушибив Каспара – он едва не свалился в реку, на обед хозяину реки, но удержался.
– Прыгайте, ваша милость! – закричал гном дурным голосом, и Каспар понял, что за его спиной что-то происходит.
Аркуэнон и Бертран одновременно выстрелили, Каспар нашел опору и, оттолкнувшись что было сил, прыгнул.
Он не долетел совсем немного, но Углук рывком выдернул его на берег. А в следующее мгновение удар разметал плот, высокая волна накатилась на берег, выбросив на сушу расщепленные бревна.
– Что? Что там было? – спрашивал Каспар, глядя на застывшие лица товарищей. Когда он обернулся, на реке уже ничего не было, только грязная волнующаяся вода, ошметья тины и щепки.
– Это было похоже на… демона, ваша милость, черного и страшного, – сообщил гном. – Он разнес плот своей лапой!
– Хвостом, а не лапой, – поправил его Углук, успокаивая дрожавшую лошадь.
– А ты что скажешь? – спросил Каспар у Бертрана.
– Что тебе повезло.
– Это – да.
Не желая оставаться у опасной реки, они двинулись через Синие леса, усталые и исцарапанные летучими мышами, но готовые к любым неожиданностям. Примерно через час пути сквозь непролазную чащу отряд выехал к каменной глыбе.
– Откуда здесь такое чудо? – удивился Фундинул, а Каспар спешился, обошел камень кругом и вдруг вернулся к седельной сумке, где лежала Огрская печать.
Вынул ее и еще раз взглянул на камень.
– Это голова огра, – сказал он убежденно.
– Этот камень? – уточнил Бертран.
– Вот именно.
Каспар продемонстрировал взятый в Башне Ужаса трофей. Каменная голова выглядела копией изображения на печати – тот же приплюснутый нос, продолговатый череп.
– Поедемте отсюда, – сказал гном. – Что-то мне страшно стало.
– И то верно, – согласился Каспар. – Поехали.

89

Миновав голову огра, отряд продолжил движение через поредевший лес; скоро впереди показались какие-то массивные строения, стоявшие прямо посреди леса. Черный камень, ровные линии – вне всякого сомнения, это был настоящий город. Дома поднимались до верхушек самых высоких деревьев, а кое-где сохранились мостовые, выложенные плиткой канавы и старые коновязи.
Казалось странным, почему лес не захватил старый город окончательно, остановившись на его границах.
– Ух ты! – восторгался Фундинул. – А башни-то какие! Башни! Ваша милость, а может, это колдовство? Смотрите, какие огромные дома – такие разве бывают?! А окна – целые ворота, а не окна!
– Если и колдовство, то очень сильное, – сказал Каспар, встревоженно озираясь. Ему показалось, будто он услышал скрип повозки. – Это город или колдовство, Аркуэнон? На тебя не должна влиять человеческая магия.
– Я вижу этот город, – сказал Аркуэнон.
– Вот – слышали? Он тоже видит город, – объявил Каспар, прислушиваясь к скрипу повозки. Теперь к нему прибавился стук копыт о мостовую и отражавшееся от стен эхо.
Пытаясь избавиться от наваждения, он тряхнул головой.
– Что с вами, ваша милость? – спросил Фундинул.
– Почудилось что-то, – признался Каспар. – Вперед, нам нужно двигаться!
Они въехали на широкую улицу между двумя рядами домов. Постройки были старыми, но не выглядели развалинами; колонны, портики, каменная резьба – все это лишь потемнело от времени, оставшись почти в первозданном виде.
– Кто же тут жил? Огры? – спросил Фундинул.
– Похоже на то, – ответил Бертран, пугливо оглядываясь, похоже, он тоже слышал какие-то звуки. – У меня такое ощущение, что кто-то еще ходит по этим улицам. Может, это бред?
– Ты что-то слышишь? – спросил Каспар.
– Да, голоса. Как будто они где-то там, на соседней улице.
– А может, они и правда на соседней улице? – полушепотом произнес Углук, втягивая голову в плечи. Масштаб исполинских построек подавлял его.
– И что ты предлагаешь? Поехать посмотреть на соседнюю улицу? – спросил Фундинул.
– Ну уж нет, – покачал головой орк. – Совсем не хочется.
Они ехали молча, стук копыт странным образом терялся среди высоких стен. Каспару казалось, будто за ними следят, краем глаза он замечал быстрое движение теней, слышал шорохи, удаляющиеся шаги и обрывки невнятных фраз.
– Смотрите, огр! – воскликнул Углук, натягивая поводья.
Все остановились, глядя, куда указывал орк. На мгновение всем привиделся огромный силуэт – и призрак растаял. Перекресток был пуст. Где-то громко хлопнула дверь.
– Наверное, ветер, – сказал Каспар.
– Мясом пахнет! – заявил вдруг орк.
– Не может быть.
– А по-моему, это дымом тянет из той трубы, – сказал Бертран.
Все повернулись, но там, где только что вился сизый дымок, ничего не было.
– Колдовство… – произнес Бертран, вытягивая из ножен меч, как будто он мог помочь.
– Мне кажется, что здесь вокруг огры, только мы их не видим, – изменившимся голосом произнес Фундинул. – Я слышу их шаги, шумное дыхание, даже обрывки разговоров…
– Прекратите панику, их – нет! Они исчезли тысячу лет назад, а может, и еще раньше! – крикнул Каспар. – Поедем, нужно скорее миновать это дурное место!
Но лошади, точно одурманенные, отказывались двигаться быстрее, с большой неохотой переставляя ноги.
Миновали площадь с чисто выметенной мостовой. Где-то ударил колокол, но его звук сразу оборвался.
– Надо зайти в дом, – сказал Бертран, останавливая коня. – Там кто-то есть.
– Никаких остановок, вперед!
– Я что-то вижу, – пожаловался гном.
– Это всего лишь крыса, – одернул его Каспар, чувствуя, что теряет контроль над отрядом. Лошади настороженно поводили ушами и фыркали.
Неожиданно Каспар понял, что заблудился. Он не мог вспомнить, с какой стороны они въехали в город и куда следовало двигаться. Попытка сосредоточиться ни к чему не привела, мысли текли непрерывным потоком, он видел события из прошлого, вспоминал то, что происходило не с ним. Смотреть перед собой и ловить призрачные звуки – вот все, на что он был способен.
Бом-м-м! Снова ударил колокол, и его могучий голос поплыл над городом. С крыши ратуши поднялись голуби.
– Сегодня праздник и ярмарка в честь рождения наследника престола! – провозгласил глашатай. – Радуйтесь! Радуйтесь!
Рядом хлопнула ставня.
– Я больше не могу, ваша милость, – убитым голосом проговорил Углук.
– Надо терпеть, иначе мы сойдем с ума.
– Мы так и так сойдем, если не покинем этот город, – сказал Бертран.
Дверь ближайшего дома заскрипела и медленно открылась. Каспар внутренне сжался, опасаясь увидеть что-то ужасное, но никто не появлялся, а дверь продолжала раскачиваться, издавая жуткий скрип.
– Я понял, нам нужно туда! – крикнул Каспар, увидев между двумя крышами макушки деревьев. Даже Синие леса теперь казались ему желанной тихой рощей.
Развернуть лошадей стоило большого труда, но тут неожиданно пришел на помощь Быстрик, выглядевший самым бодрым из животных. Он стал покусывать тех лошадей, которые не выполняли команды наездников. Лошади быстро приходили в себя, удалось перейти на рысь, и вскоре отряд прошел через город и выехал в лес.
У Каспара словно свалился с плеч огромный груз. Он снова твердо знал, что зовут его Каспар Фрай, прозвище Проныра, в Ливене у него остались жена и сын, – и чувствовал себя соответственно.

90

Когда Каспару удалось наконец остановить храпящую лошадь, вокруг был обыкновенный лес, в наступающем сумраке желтели стволы сосен, а сквозь кроны виднелось темно-фиолетовое небо с розоватыми облаками. Спустившееся к горизонту солнце выглядело добрым, как огонь костра.
– Мы вырвались, ваша милость! Мы живы! – радостно сообщил Фундинул, вертя головой и дотрагиваясь руками до древесных стволов.
– Прорвались, – подтвердил орк и хрипло захихикал. – А ты, бородатая башка, чего нес в этом городе?
– А чего такого я нес? – гном повернулся к Каспару. – О чем он говорит, ваша милость?
Каспар только пожал плечами. Вид у него был счастливый.
– Бертран, может, ты скажешь, о чем мелет этот обжора?
Фон Марингер все еще плохо себя чувствовал и лишь отмахнулся.
Тем временем Углук перестал смеяться и серьезным тоном сказал:
– Ладно, забудь, нам всем пришлось нелегко, я и сам чуть с ума не сошел.
– Было страшно, – признался Аркуэнон.
– Довольно воспоминаний, – сказал Каспар. – Мы живы, и это главное, нужно проехать еще немного, чтобы найти подходящее место для ночлега.
Он дал лошади шенкеля, и она охотно прибавила шаг, за ней поспешили остальные.
Отряд ехал по самому обычному вечернему лесу. Но какой же он был красивый! На деревьях не было ужасной чешуи, пахло хвоей и прелой травой, кусты не кишели пауками-гигантами и огромными земляными крысами. Это было удивительно приятно.
Когда солнце опустилось совсем низко, нашлась подходящая полянка с брошенными кем-то несколькими отесанными столбами.
– Наверное, навес хотели ставить, – предположил Углук, сойдя на землю.
– А зачем? – удивился гном. – Кругом лес.
– Вот сразу видно, что ты не лесной нации, а городской, – заметил орк. – Под навесом сушат грибы, ягоды и травы.
– А еще раскладывают приманки, – добавил Бертран, хорошо разбиравшийся в охоте.
Дров было много, уйгунов и гельфигов можно было не опасаться, поэтому костер получился большой и веселый.
Ночью было тихо, бойцы дежурили по одному и сменяли друг друга часто, чтобы все выспались. Утром позавтракали и двинулись дальше. Лес продолжал редеть, потянулись болота, вдоль них ехали часа два, гном и орк то и дело спрыгивали с лошадей и скакали по кочкам, собирая бруснику, а потом щедро угощали товарищей. Все радовались и происходящее воспринимали как праздник.
– Эх, пахнет-то как, наверное, в таких вот местах мессир Маноло и составляет свои снадобья, – заметил Фундинул. – Травы и ягоды – все рядом.
– А может, он эти… инргыденты в лавках покупает, – возразил Углук.
– «В лавках»! – передразнил гном. – Да чтобы такая мазь подействовала, в ней все должно быть сделано руками мага!
– Тоже мне, знаток выискался.
К полудню выехали на дорогу, ведущую на северо-восток, и она привела путешественников к небольшому, из пары десятков домов, селению. Заслышав стук копыт, из крайнего дома вышел широкоплечий мужик с седоватой бородой.
– Доброго дня, – сказал Каспар.
– И вам доброго, – ответил мужик, глядя на вооруженных всадников без особого страха. Из-за его спины выглянул ребенок, но, получив подзатыльник, скрылся в доме.
– Нельзя ли купить у вас еды?
– Отчего же не купить? Все, что угодно вашей милости. Только чем платить собираетесь? Или… ничем?
– Нет, мы не разбойники, – успокоил селянина Каспар. – Деньги у нас имеются.
– Это хорошо. – Мужик с облегчением перевел дух. – У нас есть огород – урожай в этом году хороший, кур держим – пару могу зарубить, яйца – десятка три наберется, сыр козий.
– Все сгодится, – кивнул Каспар, чувствуя, как его спину сверлит голодным взглядом Углук.
Селянин исчез в доме и вскоре вернулся, нагруженный продуктами. Углук и Фундинул стали перегружать их в седельные сумки, а Каспар начал торговаться. Сошлись на «двух монетах серебром»; что такое «рилли», селянин не знал, а увидев деньги, стал рассматривать их с изумлением, даже попробовал на зуб.
– Вижу, что серебро, но чеканка незнакомая, выходит, вы издалека?
– А что не так с чеканкой? Это профиль короля Рембурга Ордоса Четвертого, – ответил Каспар, немного смущенный такой реакцией селянина. – Это что за местность такая, что за королевство, а то мы заплутали…
– Это не королевство, это княжество Миканаба.
– Миканаба? – Каспар почесал в затылке. – А дальше на востоке? Далеко ли отсюда до моря?
– Какого моря? – Бородатый усмехнулся. – У нас о морях и не слыхивали, видать, вы шибко заплутали, ваша милость. Но ничего, это поправимо – езжайте по этой дороге, дня через три в столице будете, там и определитесь. Если ехать еще дальше, начнутся степи, где властвуют мангайские ханы, лютый народ, скажу я вам. Я в молодости ходил с караванами, поэтому кой-чего знаю.
– А что на севере? – вмешался в разговор Бертран.
– Драконьи горы, – ответил хозяин дома. – Туда лучше не ездить – сгинете.
– А герцогство Ангулемское, Фаргийский халифат, Сингалийское королевство? – стал спрашивать Каспар: ему казалось, что он снова близок к помешательству.
– О таких странах-государствах даже не слыхал, – покачал головой бородач.
– Ладно, спасибо и на этом, – поблагодарил Каспар.

91

В полной тишине и молчании отряд двигался по дороге, оставив деревню позади.
– Куда же мы попали, ваша милость? – осмелился наконец спросить Углук.
– Не знаю, – ответил Каспар. – В городе огров правит колдовство, похоже, оно сыграло с нами злую шутку и зашвырнуло в другой мир или в стародавние времена. Может быть, мы сейчас за тысячу лет до того, как был построен город Ливен.
– Или за две тысячи миль от него, – вздохнул Бертран.
– Что же делать, ваша милость? – растерялся Фундинул.
– Надо добраться до города, о котором говорил этот крестьянин, наверняка там есть какие-нибудь мудрецы или маги. Возможно, кто-то из них сумеет нам помочь.
Ведущая на восток дорога петляла между пологими холмами, поросшими стройными соснами. Светило солнце, ветер шумел в кронах и приносил запах хвои.
Обогнув очередной холм, отряд выехал к развилке, где их дорога соединялась с другой – более наезженной. У развилки на обочине лежал большой валун, и на нем сидел человек, рядом паслась лошадь.
– Не может быть, – сказал вдруг Аркуэнон, и на его бесстрастном лице появилось подобие улыбки.
Теперь уже и Каспар видел знакомую шапочку из красного бархата и поношенный плащ.
– Мессир Маноло! – воскликнул он.
– Да, это я, – сказал мессир, поднимаясь и разводя руки, словно принимал своих друзей в объятия.
– Мы спасены! – закричал Фундинул, а Углук от избытка чувств снял со своей лысой головы шлем.
– Как же вы нас отыскали, мессир Маноло?! – вместе со всеми радовался Бертран.
– О, это было нетрудно. Пока с вами оставалась моя котомка, я мог обнаружить вас даже в нижних мирах.
– За котомку особое спасибо, мессир. – Каспар порылся в седельной суме и вынул ее. – Ваши снадобья не раз спасали нам жизнь.
– На это я и надеялся. – Маноло взял котомку и повесил на плечо.
– Мессир, а где мы сейчас? – поинтересовался Фундинул. – Вы сможете вернуть нас домой?
– Конечно, – кивнул маг. – Огрский город существует сразу во многих мирах, и вы просто вышли не в свой. Я сразу это заметил и поспешил к вам.
– Неудивительно, что тут никто и не слышал о герцогстве Ангулемском, – сказал Бертран.
– Разумеется. – Мессир Маноло свистнул, подзывая коня. – Но теперь мы отправимся домой, для этого нам придется сразу за лесом повернуть на север.
На север так на север, никто не возражал. Лошадь мага, хотя и выглядела неказистой, бежала резво. Следуя за мессиром Маноло, отряд повернул на север и двинулся по едва заметной дороге, а потом и вовсе по траве. Рощи сменялись холмами, холмы – степными просторами, бояться было нечего, с мессиром Маноло бойцы отряда чувствовали себя вольными птицами.
На ночлег остановились на берегу небольшой тихой реки. Углук поначалу хотел наловить рыбы, но передумал – еды хватало, и они с Фундинулом сварили большой котелок каши.
– Жаль, что в этот раз я не смог сопровождать вас, – сказал мессир Маноло, когда они сидели у костра все вместе, как когда-то. – Вы побывали в местах, удивительных даже для мага, и видели такое, что можно увидеть лишь раз в тысячу лет!
– Неужели? – недоверчиво спросил Углук, не забывая про кашу.
– Нам было не до удивления, мессир, – заметил Каспар. – Все время находились желающие нас прикончить. То уйгуны с гельфигами, то демоны из болот и даже какие-то чудо-воины с черными клинками.
– Это были ваффены, непобедимые бойцы из другого мира, – сообщил маг.
– Я слышу шорох, – не меняя позы, сказал Аркуэнон.
– А я ничего не чувствую, – пожал плечами мессир Маноло.
– Это к югу от лагеря, в тридцати шагах, – настаивал эльф.
– Кто-то следит за нами, и я боюсь, что это те же существа, что шли за нами до Башни Ужаса и не побоялись проникнуть внутрь, – подтвердил Каспар.
Мессир Маноло щелкнул пальцами, и над местом, которое описал Аркуэнон, вспыхнул яркий огненный шар. Он вырвал из тьмы какие-то смутные тени, но они тут же исчезли.
– Все это очень странно, – заметил мессир Маноло. – Говоришь, они идут за вами давно?
– Мы заметили слежку еще возле Ливена, – сообщил Каспар. – Потом в Западных землях, в Синих лесах и даже в Башне Ужаса. Несколько раз пытались их подстеречь или подстрелить, но не смогли.
– Любое существо слегка искажает мир вокруг себя, но тут я никакого искажения не ощутил, – сказал мессир Маноло. – Не много на свете найдется таких существ.
– И главное, непонятно, чего им надо, – вздохнул Фундинул. – Они ведь и лошадь вьючную у нас сперли. В смысле – украли.
– Это уже неважно. – Каспар зевнул и почувствовал, что очень хочет спать, особенно теперь, когда чувствовал себя под защитой мессира Маноло.
– Вы ложитесь, а я покараулю, – предложил тот.
– Спасибо, мессир, очень кстати…
Последнее, что видел Каспар, засыпая, был темный силуэт на фоне костра. Маг склонялся к пламени и, не боясь обжечься, что-то в него бросал.

92

Утром мессир Маноло выглядел таким бодрым, словно это другие караулили, а он проспал всю ночь, но в глазах его появилась какая-то тревога.
– Я так и не смог обнаружить ваших преследователей, – сказал он Каспару. – Хотя вопрошал стихии и даже оглядел ваш след дней на двадцать назад. Они прячутся очень хорошо.
– Так, может, никого и нет? – спросил Фундинул.
– След чужого внимания я обнаружил, он настолько тонкий, что его трудно заметить. – Мессир Маноло вздохнул и глотнул травяного отвара. – Ну ничего, скоро вы окажетесь дома, где никто не сможет вам угрожать, а я потом сам разберусь с этими преследователями.
На завтрак вновь была каша. После еды путешественники взобрались на лошадей и при хорошей погоде и в прекрасном настроении двинулись в путь.
Каспар ни о чем не спрашивал мессира, наслаждаясь положением ведомого; лежавшая на его плечах ответственность в этом походе чуть не раздавила везучего Проныру. Несколько раз он думал, что удача отвернулась от него, но все обошлось.
Лошади бежали резво, отряд передвигался по холмистой местности, время близилось к полудню. Когда холмы остались позади, впереди показалась красивая рощица, состоявшая из лиственных и хвойных деревьев. Каспар хотел было напомнить мессиру Маноло, что пора становиться на обеденный привал, как вдруг из-за деревьев показались стены города.
– Ливен! – первым закричал Фундинул, и его мул, ни разу не видевший этого города, возбужденно затряс головой.
– Быть этого не может… – произнес пораженный Бертран.
– Может, – самодовольно усмехнулся Каспар, как будто имел к этому чуду какое-то отношение.
Купленные в Туманных долинах лошади понесли быстрее, Каспар и не заметил, как оказался на дороге к городу. Старая крепостная стена, возведенная еще предками Ангулемского, высокий шпиль над часовой башней ратуши, развалины магических башен на холмах вокруг города – все это был его дом.
– До чего же здорово! – обрадовался Углук; он недолго жил в Ливене, но уже считал этот город родным – так хорошо он больше нигде не ел.
– Да, мы дома, – сказал Каспар. – Но я полагаю, будет лучше, если мы, минуя город, сразу отправимся к герцогу. Если он в замке, конечно.
– Разумная мысль, – одобрил Маноло, натягивая поводья и останавливая лошадь. Вместе с ним остановился и весь отряд. – Его светлость сейчас в Ангулеме, можете не сомневаться.
– А почему вы не перенесли нас прямо к замку, мессир? – хитро улыбаясь, полюбопытствовал Фундинул.
– Дороги, ведущие сквозь миры, начинаются и заканчиваются в определенных местах, – ответил маг. – И кроме того, в этот раз его светлости вовсе не обязательно знать, каким образом вы добрались до дома.
– Понятно, мессир, – сказал Каспар. – И спасибо!
– Спасибо, мессир, спасибо! – стали благодарить все, даже Аркуэнон.
– Пожалуйста, друзья мои. – Маноло развернул коня, пришпорил его и поскакал назад.
– Как жаль, что вы так быстро покидаете нас, мессир! – крикнул ему вслед Фундинул.
– Мы еще увидимся! – донеслось в ответ.
В какой-то момент воздух перед скачущим всадником заклубился белым туманом, куда и канул мессир вместе с лошадью, а когда туман растаял, дорога была пустынной, как прежде.
– Не стоить грустить, мессир сказал, что мы еще повидаемся, – бодро произнес Каспар. – А сейчас едем в Ангулем, пора нам предстать перед герцогом.
На этот раз Каспар вел в замок весь отряд, чтобы его светлость полюбовался на тех, кто рисковал жизнью ради выполнения его прихотей. Путь до замка не занял много времени, в походе Каспар привык к расстояниям, и проехать несколько миль по хорошей дороге для него ничего не стоило.
Скоро во всем своем величии показался стоявший на скале замок Ангулем, его грозные башни нависали над окрестностями, напоминая, кто хозяин этой земли. На высоких шпилях реяли флаги Рембургов и Ангулемских.
До ворот пришлось добираться по горному серпантину, но в замок отряд не пустили, двое гвардейцев в сверкающих кирасах и красных мундирах преградили Каспару дорогу, потасканный вид бойцов его отряда вызвал у них закономерное подозрение. На крепостной стене появилась полурота арбалетчиков – герцога охраняли надежно.
– Пропустите нас к его светлости! – прокричал Каспар.
– А ты кто таков будешь? – спросил один из гвардейцев. – Герцог не ждет никаких гостей. Иначе мы бы знали!
Вперед выехал Бертран.
– Отправляйся к своему капитану, братец, и скажи, что приехали Бертран фон Марингер и Каспар Фрай.
– Граф-бювард? – удивился часовой. – Ой, ваше сиятельство, не признал! Вы в этом костюме… – заикаясь, проговорил испуганный гвардеец.
– Доложи капитану, чтобы все было по форме… – тихо произнес Бертран; ему еще предстояло нелегкое объяснение с герцогом. Куда уехал, почему без спросу?
Гвардеец убежал и вскоре вернулся с офицером. Тот козырнул герцогскому бюварду и доложил о состоянии караульной смены.
– Хорошо, капитан, доложите, что Каспар Фрай здесь не один, и спросите, не пожелает ли его светлость принять нас в таком составе.
– Одну минуту, ваше сиятельство, сейчас выясню!
Капитан умчался, а отряд Каспара пропустили во двор замка.
Тут царила обычная суета, множество слуг, солдат и конюшенных сновали во всех направлениях с выражением крайней важности на лицах.
Гости спустились на мостовую, передали лошадей слугам и стали разминать ноги. Фундинул и Углук, ни разу не бывавшие здесь, с интересом осматривались, Аркуэнон, как всегда, был сдержан и не проявлял любопытства, но сам, напротив, привлекал внимание дворовых.
Бертран нервничал, Каспар это видел и хотел его поддержать, но не знал как.
– Его светлость ждет вас, – выпалил вернувшийся капитан.
– Всех? – уточнил Бертран.
– Так точно, ваше сиятельство, можно идти даже при оружии!
На лице Бертрана, давно не бритом и заросшем, отразилась нерешительность.
– Ну веди нас, что ли, – ты ведь командир похода, – сказал он.
– Конечно, – кивнул Каспар и, приблизившись к Бертрану, уже тише добавил: – Не беспокойся, как только мы отдадим герцогу печать, он будет так счастлив, что простит даже висельника.
Это приободрило Бертрана, и вместе они поспешили за гвардейским офицером, Углук и Фундинул с раскрытыми ртами едва поспевали за ними. Широкие лестницы, высокие потолки, мрамор и статуи поражали их. Орк что-то нашептывал гному, тот ему поддакивал и проверял рукой гладкость стен. Аркуэнон откровенно скучал.
Наконец все подошли к дверям герцогского кабинета; двое часовых с алебардами охраняли покой его светлости.
– Заходи, Фрай, заходи! – нетерпеливо позвал герцог, едва заслышав шаги. Капитан открыл гостям дверь, Каспар переступил порог, и за ним, ступая осторожно, вошли остальные.
– Ты привез ее? – строго спросил герцог.
– Да, ваша светлость. – Каспар покосился на двух офицеров, стоявших поодаль.
– Ну-ну, смелее, покажи мне ее!
Герцог протянул руку, Каспар заметил, что она дрожит. То ли его светлость приболел, то ли эта вещь действительно была так важна для него.
Когда Огрская печать оказалась в руках Ангулемского, тот, не удержавшись, счастливо расхохотался и еще несколько мгновений был не в состоянии оторвать от нее взгляд. Затем, совладав с собой, убрал печать за пояс.
– Что ж, Фрай, это действительно та самая печать. Ты выполнил свою часть соглашения. – Герцог хлопнул в ладоши. – Сейчас принесут твое золото.
– Благодарю, ваша светлость.
– Вижу, на этот раз ты привел с собой своих отважных бойцов.
Герцог подошел поближе, кое-кого из них он уже видел – они проявили себя во время подавления бунта воров в Ливене.
– Говорят, они у тебя заколдованные!
– Это сказки, ваша светлость, – возразил Каспар. – Нам просто немного везет.
– А почему я вижу здесь графа фон Марингера? Разве он не должен управлять моим войском?
– Ваша светлость отправил меня в отпуск – подумать. Я решил совместить отпуск с походом, чтобы таким образом лучше послужить вам.
– Что ж, это объяснение мне нравится, граф, надеюсь, с завтрашнего дня вы вернетесь к своим обязанностям.
– Буду счастлив, ваша светлость, – с коротким поклоном произнес Бертран.
Дверь открылась, и двое дюжих слуг в сопровождении наряженного в зеленый мундир казначейского офицера втащили корзину – в таких носили мешочки с золотом в банках.
– Вот твои деньги, Фрай, – сказал герцог. – Можешь отправляться, я тебя больше не держу.
– Всего хорошего, ваша светлость.
– Могу дать тебе карету и полуроту в сопровождение.
– Не нужно, ваша светлость, господин граф ведь остается, и его лошадка теперь свободна.
– Ну как знаешь, Фрай, как знаешь.
Герцог нетерпеливо поглаживал пояс, ожидая, когда останется один, чтобы взяться за изучение важного артефакта.
Во дворе замка Углук помог Каспару перегрузить мешочки с золотом из корзины в седельную сумку Бертрана, отряд вернулся в седла и выехал за ворота.
До Ливена добрались без приключений, неспешно проехали через весь город, наслаждаясь его знакомой суетой и даже видом грязных канав. В банке Генрика Буклиса им были рады, а узнав о вкладе в десять тысяч дукатов, хозяин сам выбежал Каспару навстречу с подносом сладостей и бокалами с вином.
Служащие помогли занести золото внутрь, взвесили и описали, а Генрик Буклис выправил нужные бумаги. Аркуэнон, Фундинул и Углук получили по пятьдесят дукатов наличными, остальные полагающиеся им деньги были положены на именные счета.
– Ну и куда вы теперь? – спросил Каспар, когда путешественники оказались на улице.
– В «Кот и Ботинок», – не раздумывая, ответил гном. – Нужно передохнуть несколько дней, а потом возвращаться в Коттон.
– И я в гостиницу, – сказал орк. – Надо отъесться, а то за время похода я совсем отощал.
И Углук похлопал себя по животу, не такому большому, как прежде.
– Я тоже с ними, – вздохнул Аркуэнон. – Дома у меня нет, надо подумать, как жить.
– Кроме того, ваша милость, вы обещали накормить нас ужином! – напомнил Углук.
– Да, да, конечно, – подтвердил Каспар. – Завтра сходите в баню, а в пять вечера я вас жду – всех троих. Уверен, ради таких гостей Генриетта расстарается как никогда.
Они распрощались, и странная троица двинулась к Рыночной площади, уводя за собой трех лошадей и мула. Каспар взобрался на свою лошадку, похлопал ее по шее и поехал в сторону улицы Бычьего Ключа. Чем ближе он подъезжал к дому, тем теплее становилось у него на душе. Скоро он обнимет Генриетту и малыша Хуберта, а тот при виде отца зальется счастливым смехом.
«Да, – подумал Каспар, завидев знакомую крышу. – Путешествовать стоит хотя бы ради того, чтобы потом возвращаться домой!»